LVII. Дела любовные

Раффа снова не оказалось в подземелье. Заглушённая было тревога вновь волной поднялась кверху и застряла комом в горле. Я переживала, как бы из-за меня он не попал в беду. Нельзя подставлять единственного человека, который хоть как-то пытался мне помочь. Эйнвар сегодня целый день проводил со своей невестой, Сушири. Я мельком видела его то в коридорах, то в столовой, то в парке. Значит, тренировки сегодня не будет. Надеюсь, что и драки двух девушек Эйнвара тоже не случится. Если честно, за сегодня я устала, хотя время ещё даже не близилось к закату. Я вышла в сад и принялась слоняться вдоль аллей. Но отовсюду ловила косые недобрые взгляды. В меня тыкали пальцами, но никто не называл убогой. Называли иначе – опасной, преступницей, убийцей. Я не удивлена, что смерть Эрика приплели мне тоже, ведь именно после моего прибытия обнаружили его труп. Откуда-то я слышала угрозы: – На плаху её! – Да прикончите уже эту девку! – Пусть её заберёт Нокта! Что ж, теперь, когда я стала лучше контролировать свою магию, я стала изгоем. Но виновата в этом полностью сама. И помочь мне некому. Я двинулась к одной из беседок, желая скрыться от окружающих, но внутри уже кто-то сидел. Эйнвар с Сушири. Наследница бывшей императорской семьи завизжала, заметив меня, словно я была крысой или каким-то пугающим насекомым. Она вцепилась бледной рукой в плечо парня, её тёмные глаза распахнулись от ужаса. Эйнвар же сидел расслабленно, широко расставив ноги, и равнодушно смотрел перед собой. Он не боялся меня, и на том спасибо. – Что-то случилось, убогая? – Я не… Он изогнул бровь. – Мешаешь. Сгинь. – Повернулся к Сушири, сбрасывая её руку с плеча. Они переплели пальцы, и девушка потихоньку начала немного успокаиваться. Я же почему-то как заворожённая смотрела на них, почувствовав где-то внутри себя тёплое чувство. Я испытывала радость за них и одновременно горечь за Веронику. – Рафф куда-то исчез. – Так он каждую неделю в Гольратане пиво пьёт. Чего переживаешь? На самом деле, после его слов от сердца отлегло. Мне действительно полегчало. Раффа никто не посадил в темницу из-за меня. Правда, я не знаю, где меч, но, надеюсь, ничего страшного не случится. Мне же не сегодня нужно собираться в Ругвинор. Ещё немного посмотрев на их милования, я развернулась и собралась идти, но Эйнвар вдруг меня окликнул. Я увидела, как он выбрался из беседки и, сунув руки в карманы брюк, вальяжно подошёл ко мне вплотную. – Соберёшься в Ругвинор – позови. – Ч-что? – Что слышала. В горы одной нельзя. Тебе нужна будет помощь, но тебе никто не станет помогать. – А ты с какой стати тогда вызываешься? – Потому что Рафф мне башку открутит, если с тобой что-то случится. Уж не знаю, зачем, но ты нужна ему живой. И моему бате, кстати, тоже. ***Я обдумывала слова Эйнвара и не заметила, как постепенно покинула сад Академии, выйдя к пересохшей реке. Вернее, к одному из её ручьёв, который не был перекрыт. Сев на траву, я опустила руку в прохладную воду. И вдруг почувствовала соль на губах. Слёзы крупными каплями потекли непроизвольно и неожиданно. А остановить их было невозможно. Через несколько минут я плакала навзрыд, а в голове всё перемешалось, как любая субстанция на уроке зельеварения. На плечо мягко опустилась тёплая рука. Я уткнулась в мужское плечо, не размыкая век. От Акселя пахло брусничным морсом и влажной корой дерева. Его руки мягко скользили вдоль позвоночника по всей спине, не доходя самую малость до запретных зон. Я и забыла про него, если честно. Со всей этой беготнёй и занятиями мы практически не встречались и не виделись. Не помню, когда в последний раз разговаривали. – Всё хорошо, Лина. Всё будет хорошо, – нежно шептал он, едва касаясь губами моей макушки. Когда я отпрянула от него, голова опустела. Я тупо уставилась на воду, вслушиваясь в стрёкот сверчков в высокой траве. – Ты можешь рассказать мне о своих переживаниях. Выговоришься – и тебе станет легче. Если не хочешь, конечно, можешь ничего не рассказывать. Можем просто молча посидеть тут. Я откинулась назад и плюхнулась прямо на траву. Аксель пристроился рядом со мной. Красные всполохи перьевых облаков тянулись длинными пушистыми червяками через весь небосвод. Где-то на западе догорал закат, и скоро на Академию опустятся сумерки. Многие успокаиваются, готовясь ко сну. Но не я. Я жду, какие сюрпризы мне приготовит ночь на этот раз. – Мне кажется, – подал голос Аксель, – ты слишком зациклена на происходящем. Тебе стоит отпустить всё и немного расслабиться. Ему легко говорить. Не его сажали в темницу за потасовку с дочкой директрисы. Не его преследует Нокта в кошмарах. Не его мама застряла в Ругвиноре, а он даже не знает, как теперь быть. – У тебя хорошие отношения с родителями? – спросила я. – Ну, наши взгляды на мир немного расходятся. Они порой бывают слишком консервативны. Я заметила, что он напрягся и приподнялся на локтях. Об отношениях с девушками очень многое может рассказать отношение парня к собственной маме. – Откуда ты родом? – Из Иствена. – Столица провинции? Ты там родился и вырос? – Ну, не совсем. Родился я в Маленьких Ивах. Это небольшое село, ближе к Воздушной провинции уже. Переехали, когда я был мелким, ещё до школы. Но в Ивах бабушка живёт, мы её часто навещаем. У неё свой огород, она отказалась переезжать с нами в каменный дом без участка. – Есть братья, сёстры? – Нет, я у родителей один. Наследник всего и вся, – он самодовольно хмыкнул, словно думал меня этим купить. В голове возникла одна бредовая мысль. Ничем не подкреплённая теория. Я часто думала: по какому принципу Нокта отобрала себе тех, от кого надо избавиться? Может, Аксель в курсе? Но надо действовать осторожно. – Ты много рассказывал мне про Сяо. Вы близко общались? Дружили? – Не, куда там мне до этого здорового амбала. Ещё и богатого такого. Ты не подумай, я тут не прибедняюсь, наоборот. Просто он этим понтуется, а я… обладаю таким качеством как скромность. Как же противно! – А откуда ты про него так много знаешь? – Ну, он когда-то общался с Фэном. Вот они как раз ещё в детстве познакомились. Фэн его и в нашу компанию звал, но Сяо как-то… сам по себе остался. Не вписался, в общем. – У Сяо были какие-нибудь необычные родственники? Конечно, я пыталась как-то связать всё с Йеновом и его необычной мутацией в виде двух энергий. Вдруг и у Сяо тоже что-то такое наблюдалось? – Почему ты спрашиваешь? – Аксель нахмурился. Надо было копать осторожно, чтобы он ничего не заподозрил. – Да так, интересно, как они такое добро себе нажили. – Присматриваешься, что ли? Ищешь богатых женихов? Ладно, придётся играть полную дуру. Я закусила губу и намотала на палец одну из прядей волос. – А что если и так? Думаешь, мне так классно в Эриме было торчать, где самый красивый мужик – это пьяный конюх сорока пяти лет? Я тут хоть на людей других смотрю. Аксель расхохотался и покачал головой. – Девушки… все вы одинаковые. – И вдруг его взгляд и голос резко переменились. – Только со мной не прокатит. Я тебя слишком хорошо знаю. Прозвучало как угроза. Внутри зазвенел сигнал тревоги. – Да ладно? – с моих губ сорвался нервный смешок. – Ну и что ты про меня знаешь? Аксель вновь переменился в лице, накрыл своей рукой мою руку и нежно провёл кончиками пальцев по тыльной стороне. Я почувствовала, как по плечу и щеке пробежали мурашки. – Ты слишком простая, чтобы быть меркантильной. Слишком беспечная, чтобы париться о нажитых вещах. Слишком независимая, чтобы жить за счёт другого. Я не заметила, как он оказался совсем близко ко мне. Буквально чувствовала вибрацию его тела в каких-то жалких сантиметрах между нами. – …и слишком хороша, чтобы достаться кому-то ещё. Его губы накрыли мои, как резкий порыв ветра в жаркий знойный день. Восхитительно нежно, в меру сладко. Я не оттолкнула Акселя даже когда он прикусил нижнюю губу, заигравшись. Его сильные, шершавые руки гладили меня по спине, прижимали к себе. Я отвечала тем же, как умела, словно так должно быть. Вся ситуация, ещё с утра показавшаяся бы мне абсурдом, внезапно представилась такой правильной, словно не могло быть иначе. Чувства к Акселю были очевидными, понятными – единственное, в чём я уверена на сегодняшний день. Я даже не отпрянула от него, когда он повалил меня на траву и, оторвавшись от губ, нежно провёл носом дорожку по щеке до мочки уха, а затем прошептал: – Прости, не удержался. – Ты мне нравишься, – выдохнула я, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. – Ты мне тоже, Лина. Почему же ты плачешь? Он высунул кончик языка и слизнул одну из солёных капель. Я засмеялась от щекотки. – Надеюсь, это слёзы счастья, – улыбнулся волшебник. – Ведь если нет, мне придётся вызвать обидчика на дуэль ради тебя. Аксель поцеловал меня ещё раз. Хотя не уверена, что на этот раз первым был он. Возможно, я всё-таки первая потянулась вверх, а он ответил. Вихрь смешения наших чувств убирал все препятствия, все безумия на пути к разуму. Я растворялась в моменте, забывая о насущном. Парень отлип от меня, но не поднимался. Наши лица всё ещё были близко друг к другу. Зелёные глаза Акселя хаотично бегали. Он словно пытался считать моё настроение или запомнить какие-то детали. – У тебя красивые веснушки. – У тебя тоже. Прекрасно, Румпелина, ты умеешь делать комплименты. Мысленно захотелось дать себе подзатыльник. Я ответила это на автомате, даже не задумываясь. Хорошо, что у него и вправду есть веснушки. Аксель звонко рассмеялся. – Действительно. Спасибо, мне ещё никто не делал комплименты. – Да ну? – Ну… ты же знаешь, что я весь из себя нецелованный. Я решила пошутить. – Вот почему это было настолько ужасно. – Брось, тебе понравилось, я же вижу. Тем более, что я скорее в метафоричном смысле это сказал. Девчонки у меня были. Но ничего серьёзного. И я сейчас не цену себе набиваю. Вот как? Конечно, любопытно узнать, сколько у Акселя было девушек и почему не сложилось, но мне не хотелось портить момент. К тому же, мне всё-таки хотелось расспросить о жертвах Нокты. Былое романтичное настроение улетучилось. Аксель это заметил, видимо, по глазам. С раздражением выпалил: – Да что не так? Что у тебя случилось такое? Кто-то умер? Очередная неудачная попытка пошутить. – Я. – Что? – Ты же в курсе про Анэлию? Меня хотели казнить из-за неё вроде как. – Нет… Почему я не в курсе? – Но Рафф замолвил словечко, наверное, и вроде пронесло. Но меня нервирует ситуация. Аксель положил руку на моё плечо и крепко сжал. – Если Бригитта так решила пошутить, это пипец какой-то. Совершенно несмешно. Неудивительно, что ты так расстроилась. Любой бы на твоём месте впал в такое отчаяние. Тебе и вправду нужно отдохнуть. Я отняла лицо от колен. Последние несколько минут я сидела, уткнувшись в них и едва шептала. Сейчас я вгляделась в дружелюбное лицо волшебника. Он искренне мне сочувствовал, хотел помочь. Аксель переживал за меня. От этих мыслей внутри разлилось тепло и давно покинувшее меня чувство спокойствия. Хотя бы на минуту оно снова вернулось ко мне. И это даже приятнее всех поцелуев. (Надеюсь, они у нас ещё будут). Могу ли я доверять Акселю после всех предательств, что я успела пережить за свою короткую жизнь? Пока что он единственный не дал мне в себе усомниться, хоть я сперва и не восприняла его всерьёз. И всегда оказывался рядом, когда это было нужно. Хоть и стал участвовать в этом дурацком споре, но… я же ему потом понравилась по-настоящему, верно? – Выслушаешь меня? – О чём разговор! – его светлые брови взметнулись вверх. Но я видела, что ему правда любопытно. – Только… не сочти меня чокнутой, пожалуйста. Мне, правда, надо рассказать всё с самого начала. Я рассказала ему о снах. И о маме, и о Нокте. Потом о подслушанном в кабинете Бригитты диалоге с Оганом. О Моримото и печати. Аксель слушал, не перебивая, иногда хмурился и переводил взгляд на моё предплечье с оставшимся шрамом от узора. Когда я говорила, про Анэлию, его лицо вдруг просияло. – Ну конечно! Какой же я тупой… – Что такое? – Второй всадник на метле! Помнишь? Это Анэлия! – В смысле? – Ха-ха, вот дела! А я не знал, что она тоже… в смысле, что она стоит за этим грязным делом, связанным с Ноктой. С виду такая паинька, да и мама у неё, не думаю, что она одобряет увлечение дочери. – Да о чём ты говоришь? Как это Анэлия? – Вот так. Всё сходится. Я ещё думал, что это за щуплый малый? В маске, лица не открыл. Скрылся сразу после потасовки. И не зеркало у неё в руках было, а щит. А если даже и щит, теперь понятно, откуда амулет Следжа. Она же мутит с Сионом, у неё свободный доступ в его кабинет. Мне поплохело. Я чувствовала, как темнеет в глазах. Мы с Анэлией перестали быть подругами, но она всё ещё казалась мне хорошим человеком. У неё нет оправдания творить такие зверские вещи ради своей личной цели. Ради культа теневой богини.