LX. Прыжок

Толпа довольно быстро рассосалась, а так как я не хотела лишний раз попадаться Бригитте на глаза, то побродила в саду, заодно наслаждаясь свежим воздухом. Казалось, я не дышала целую вечность. Впрочем, так оно и было, ведь я чуть не утонула, нахлебавшись воды. Как я угодила в воду? Почему плотина сломалась? Единственный, кто мог бы дать ответы на эти вопросы – Аксель, но его я пока на территории Академии не встретила. Как только небо постепенно начало покрываться розовыми разводами, а солнце клониться к закату, я поспешила в здание, тем более что скоро должны были подать ужин. Прямо в холле, недалеко от спуска в подземелье Раффа, я услышала перебранку. Две девушки кричали друг на друга, перебрасываясь обзывательствами, словно мячом. Прохожие не обращали на это никакого внимания, я же решила скрыться временно за мраморной колонной. – Знаешь, что? Это уже переходит все границы. Отравить Сушири из ревности, когда я тебе этого не позволяла. – Ты дура? Вот скажи мне, ты дура? Какая тут, к Нокте, ревность? В ссорящихся я узнала Веронику и Анэлию. Высунуть свой нос из укрытия мне помешала собственная же трусость, так что я предпочла остаться невидимым слушателем. – Ты сама положила глаз на моего Эйнвара и решила отравить Сушири, чтобы подобраться к нему. – Ты точно дура! Как можно такое вообще подумать? Я осторожно выглянула из-за колонны. Лицо Анэлии и тело всё ещё кое-где было покрыто повязками. Сильно же я её жахнула. – Мне что, по-твоему, заняться нечем, как к твоему хахалю подкатывать? И ты прекрасно знаешь, что у меня отношения с Сионом. – Тебе всегда было мало. Я заметила, как в руках Вероники что-то блеснуло. Водяная сфера. Неужели они собираются драться прямо здесь? Анэлия закатила глаза. – Как мне доказать, что Эйнвар мне ну вот ни разу не интересен? Он мелкий сосунок, его пока даже мужчиной назвать нельзя. Водяная сфера сорвалась с дрожащей ладони Вероники. Анэлия незамедлительно парировала в ответ воздушным потоком, так что вся вода оказалась на Веронике. Волосы блондинки повисли грустными, размякшими макаронинами. С них струями стекала вода, оставляя на безупречном костюме Вероники пятна, а под ногами – лужицу. – Ты… ты опозорила меня! – Никто не опозорит тебя больше, чем ты сама. Поумерь свою ревность, курица. Анэлия обошла ошалевшую Веронику сбоку, не забыв при этом толкнуть девушку плечом, как бы в насмешку. Она шла в зал, но внезапно замерла и состроив хитрую моську, посмотрела аккурат в то место, где стояла я. Богиня, я успела забыть, что она менталистка, как и мать! Но как же щит, поставленный Далерией? Неужели мы что-то сделали не так? Однако Анэлия, покрутив головой по сторонам, пожала плечами и всё же удалилась в зал. И лишь когда тяжелая витражная дверь захлопнулась за девушкой, я шумно выдохнула, оседая на пол. И потреплет же мне нервишки эта дама. Вероника, стуча каблуками, вышла из собственной воды, выжав волосы. Все остатки влаги она впитала рукой, нагнувшись к полу и слегка коснувшись пальцами лужи. Готова была спорить, она больше всего на свете желала, чтобы в коридоре действительно никого не было, и никто не заметил её позора. ***Я спокойно поужинала овощным рагу и виноградным соком и решила сразу же отправиться спать. Настроения болтать с кем-то уже не было, новостей о Сушири не поступило, а вот усталость за день как раз навалилась очень даже ощутимо. Едва я успела дойти до лестницы огненной башни, как почувствовала резкий толчок в спину. Разворот, хлопок совсем рядом с лицом. Я уселась на корточки, в страхе закрывая голову. Мои руки и ноги скованы – связаны какой-то верёвкой. Надо мной нависло перекошенное от злобы лицо Анэлии. – Что тебе от меня нужно? Пришла мстить? Такой равнодушный тон удивил даже меня саму. Я знала, что Анэлия когда-нибудь потребует возмездия за причинённые ей увечья и боль. Это было справедливо. Но чтоб так скоро? Она едва сама успела оправиться! Хотя, что дала бы мне отсрочка времени. Ведьма из меня чуть сильнее совсем уж откровенной бездари. – Во-первых, не спрашивай, откуда, но я знаю, что ты точно видела наш скандал с Вероникой. Я не видела тебя и даже не почувствовала ментально, но ты там была. – Хорошо, – я покорно склонила голову. Не стану отрицать очевидное, хотя мне и вправду любопытно, чем я себя выдала. – Во-вторых, ты Сушири глаз зачем вырезала? Вот этот вопрос поставил меня в полнейший ступор. Сперва я даже не поняла, что она меня спросила. Какой ещё глаз? Что значит вырезала? – Не смотри на меня, как младенец на древний алфавит. – Она закатила глаза, сильнее надавливая на мои плечи. – Мне всё известно. Несложно провести параллель: Мы столкнулись с тобой в тот день, когда ты искала Йенова, и он тут же лишился глаза. Теперь такая же фигня постигла Сушири. Скажи, ты работаешь на Нокту? – Да не работаю я на Нокту! Как вы задолбали! На самом деле, я прекрасно понимала, что Анэлия блефует, пытается отвести от себя подозрения за счёт меня. Но когда я с силой поднялась на ноги, сбрасывая её руки, то увидела в больших глазах девушки такой страх, что мне даже стало неловко. Своим пожаром я нанесла ей непоправимую моральную травму, и, какой бы ужасной Анэлия ни была, она определённо не заслужила душевных мук. А по поводу того, что меня задолбали, так это всё отсылка к Эйнвару, который обвинил меня чуть ли не во всех теориях заговора в тот день в лесу. Мне даже обидно, что меня все вокруг уличают в связи с Ноктой, хотя на деле я уже в который раз отказываюсь от её предложения. Может, ради справедливости один раз согласиться? Нет, да о чём я только думаю?! – Ты вот лучше мне скажи, зачем ты ранила Сяо. В этом поступке точно больше правды, чем в твоих беспочвенных обвинениях меня в покушении на студентов. Судя по лихорадочному блеску в глазах, который Анэлия не смогла спрятать даже за тотальной маской безразличия, мы с Акселем всё-таки верно угадали второго наездника. Я решила надавить. – Ты на мётлах тогда была его противником. Украла амулет у Сиона и… – Во-первых, не украла, а он мне его подарил. Во-вторых, кто тебе сказал такую чушь? Я не поверю, что такая тупоголовая вдруг заделалась супер-детективом. Тупоголовая? А ведь она набивалась в подруги. Она у меня сейчас получит! Анэлия шарахнулась в сторону, но поскользнулась и упала, приложившись копчиком о ступени. Я подлетела к ней, протягивая руку, но Анэлия, поёрзав, как будто удобнее уселась на ступени и ничего не отвечала на мои вопросы. Я ошарашено озиралась по сторонам, гадая, что же её могло так напугать. Под ногами что-то скользнуло. Кот. Абсолютно рыжий и полупрозрачный. От его шерсти исходило едва заметное свечение, будто шерсть была крошечными язычками пламени. «Морок», – догадалась я. Снова смена формы, никогда за ней не угонишься. И чего Анэлия так боится кошек? Я поманила его рукой, и кот с довольным мурчанием облизал мои пальцы. Анэлия сощурила глаза и вдруг завопила так, словно я её тут не напугала безобидным котиком, а, по меньшей мере, срезаю заживо скальп. – Ой, помогите-помогите, лю-юди до-обрыя! Меня избива-ают, наси-илуют! А-а-а! – Ты что такое кричишь-то? Тебе правда больно? Давай помогу встать. – Стра-ажа! Зовите срочно мою мать! Тут эта ненормальная призвала своего морока в мирное время, хочет меня атаковать. А-а-а-а! – Да замолчи! Что за ерунда! – Ерунда – это ты, – прошептала она, резко сменив тон, – а у меня стратегический ход. А-а-а, спаси-и-ите! Когда я поняла, что надо бежать, в коридоре на первом этаже уже гремели во всю доспехами стражники. Путь отхода был один – вверх, до самого последнего этажа огненной башни. Ну а затем я могу запереться у себя в комнате, сделать канат из платьев и спуститься вниз из окна… или придумать план получше, а сейчас мне в любом случае нужно бежать! Я понеслась по лестнице сломя голову, и мне чудилось, будто за мной гонится не меньше дюжины вооружённых секирами и мечами солдат, охранявших Академию. Что Анэлия от меня хотела? Тут снизу я услышала сдавленный крик. Но он не походил на предыдущие наигранные причитания девушки. Крики перешли в стоны, как будто ей и вправду очень и очень больно. Первым моим порывом было вернуться назад, но я тут же одёрнула себя – это могло оказаться западнёй. Так что вместо этого я ещё стремительнее помчалась наверх, взлетая по винтовой лестнице на каждый ярус, словно птица перепархивает с ветки на ветку всё выше к солнцу. Самая первая дверь на предпоследнем этаже открылась так неожиданно, что я не успела затормозить. Ладони заболели от удара, а одна из деревянных туфель отлетела куда-то к окну. Передо мной стоял Эйнвар, как всегда, при параде: без майки, только в штанах. Его брови взметнулись вверх в удивлении, но лицо тут же выровнялось, когда он услышал очередную порцию криков с первого этажа. – Румпелина, заходи в комнату, – почти приказал парень, указывая на дверной проём. – Нет! – Я, словно уклоняясь от удара, отбежала к окну, подбирая ботинок. Эйнвар закатил глаза. – Лина, не дури! Это ради твоей же безопасности, бегом внутрь! Я видела, как он сделал несколько шагов вперёд, протягивая руки, чтобы поймать меня. Богиня, мне оставался всего один этаж, чтобы спрятаться в своей конуре! Ну почему ж так не везёт? А вдруг он тоже вместе с ними заодно? Я сделала то, чего не собиралась совершенно. Вскочила на подоконник и, всё ещё удерживая в одной руке башмак, старательно балансировала на узкой каменной кладке, стоя на коленях. Я заметила порыв Эйнвара подлететь ко мне. Пусть. Может, испуг остановит его? – Богиня, ты что творишь? Совсем дурная? – Не подходи! Не подходи или я прыгну! – Совсем больная, дьявол тебя побери! Пятнадцатый этаж! – Однако он и вправду остановился. – Слезай, по-хорошему ведь прошу. – Чтобы ты затащил меня в свою комнату, а потом вырезал глаз? – Что за ахинею ты несёшь?! – Или вообще убил меня? Зарезал? – Румпелина, если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это ещё в ту ночь, когда застукал угоревшей на этой чёртовой лестнице. – Он активно жестикулировал, однако не приближался ко мне. – Но вместо этого я тебя спас! Или когда тебя чуть не сожрал Бернар. Я бы мог просто приказать ему тебя сжечь до угольков, и никто ни о чём бы не догадался. Мне было бы проще сделать так, чем оттаскивать от тебя своего пса, а потом прийти к Бригитте и полностью признать свою вину. Или я мог бы просто не вытаскивать тебя сегодня из Умбры. Ты меня слышишь? А ну слезай, твою мать! На слове мать я пошатнулась, а Эйнвар интуитивно сделал шаг вперёд. Теперь он стоял на расстоянии вытянутой руки. Стоны Анэлии внизу стихли, и больше я никаких звуков не слышала, кроме собственного прерывистого дыхания. – Дьявол! Я, возможно, единственный человек в этой Академии, кто не желает тебе зла. И я сейчас не шучу. Доверься мне, пожалуйста, и слезь с этого окна. Я замотала головой. Эйнвар наплевал на мою просьбу и сделал ещё шаг вперёд. – Я прыгаю! Возможно, я сказала это, чтобы его спровоцировать. Но я уж точно не собиралась прыгать. Поэтому, когда Эйнвар коснулся стены рядом с каменной аркой, а я инстинктивно отшатнулась от него и не почувствовала позади себя ничего, это стало настоящим сюрпризом. Чувствовала ли я страх, когда падала? Ни капли. Впервые за пребывание в Академии я почувствовала удовлетворение и спокойствие. Теперь всё так, как должно быть. Меня привезли сюда изначально, чтобы убить. Миссия выполнена. И никто в этом не будет виноват, некому на себя брать такой грех. А ещё я чувствовала совершенно новое для себя чувство. Свободу. Я впервые сделала что-то самостоятельно, вопреки всему и наперекор всем, действовала не по чьей-то указке. И волну адреналина, поднимавшуюся изнутри, а затем вырвавшуюся в сильный, гортанный крик. Возможно, последний в моей жизни. А последнее, что я увижу перед тем, как Нокта заберёт меня к себе, будет перекошенное от испуга и гнева лицо Эйнвара, свесившегося из окна и чистое, начинающее темнеть небо с кое-где прорезывающимися звёздами. Такое яркое, глубокое и такое равнодушное. Если Богини там сидят, им абсолютно всё равно на то, что творится в их мире. Им абсолютно всё равно, если какой-то человек сейчас отдаст свою душу ради одной из них.