LIX. Река Шейд

Тьма и холод вновь окружают меня. Я успела позабыть, что теперь они мои верные спутники. Они обволакивают, тянут в пучину, где ещё темнее и холоднее. Мне трудно сделать вдох, практически невозможно. Руки и ноги словно превратились в желе: они не слушаются, не хотят двигаться. Шевелить ими – словно грести в шоколадном пудинге. У меня нет цели, а желание только одно – поскорее найти выход. Но его нет, и я прекрасно это знаю. Однако мечты и надежды умирают последними. Что на этот раз приготовила мне Нокта? Я не знаю. Кажется, я болтаюсь в этой желейной тёмной массе уже целую вечность. Окружение давит со всех сторон, особенно мучительно – на грудь. Платье тяжёлое, тащит меня вниз, медленно погружая на дно. Если здесь вообще это дно имеется. Хохот, сперва тихий, затем становится всё громче. Звучит отовсюду и ниоткуда одновременно. Пронизывает тело мурашками, отдаляясь и приближаясь вновь. – А он умный, – зашептали сотни голосов Нокты разом. – Умнее других. Я его недооценила. Подобрался так близко… и всё равно играет только по своим правилам. – О ком ты? Нокта расхохоталась вновь. – Глу-упая девочка. Ты хоть плавать-то умеешь? Врать бессмысленно, поэтому я отрицательно помотала головой, насколько мне позволяло собственное скованное тело. Больше всего на свете мне сейчас хотелось обхватить себя руками и свернуться калачиком, чтобы больше не слышать этого мерзкого хохота, разрывающего на части. – Он тоже не уме-еет. И снова смех. Меня обуяла злость, захотелось запустить чем-то в Нокту, чтобы заставить её замолчать. Я вздрогнула, когда почувствовала ледяное прикосновение на своей шее. – Осторожнее со своими желаниями, девочка. Иногда они могут сбыться не так, как хочется. Я отчётливо чувствовала прикосновение женских рук примерно… везде. Они копошились тонкими пальцами в моих волосах, хватали за одежду, гладили ноги, руки, даже лицо. Один раз я попыталась укусить чей-то палец, за что неожиданно получила пощёчину, и всё сразу прекратилось. Повисла немая тишина, белым шумом звенящая в ушах. Затем Нокта произнесла: – Трое из четырёх. Ты сле-едующая. ***Вдох свежего воздуха показался мне слаще и вкуснее любого даже самого изысканного блюда, приготовленного самым умелым поваром. Я дышу. Я вижу голубое небо и яркое солнце над собой. Живая. За вдохом последовал кашель. Похожий на тот, когда я чуть не угорела от собственного пожара. Только теперь из моего тела выливается вода. Чьи-то сильные руки удерживают меня в вертикальном положении мешая захлебнуться. Ноги не слушаются, расползаются, и я падаю на четвереньки. Судорожно вдыхаю носом запах свежей травы, будто ничего вкуснее раньше не нюхала. – Так и будешь тут распластанной валяться? Эйнвар. Звук его голоса заставил меня непроизвольно расплакаться. Он спас меня? Я должна ему жизнь, хотя ненавижу всей душой. – Ладно, я тебя вытащил – этого достаточно, – не получив ответа, бросил он нетерпеливо. – Раз ты жива, свою тушку сама до Академии дотащишь. Я вцепилась в его штаны и уткнулась лицом в его обувь. – Совсем рехнулась, что ли? – Он полупинком оттолкнул меня от себя, не задев, однако, голову. – Пьяная? Что вы там с Акселем делали? Винище пили? – Ч-что произошло? Ветерок отнюдь не подбодрил, покрыв моё мокрое тело мурашками. –Я тебя вытащил из реки. Ты чуть не сдохла. Довольна? – К-как? Почему? – Почему ты сиганула в реку? Я не знаю, – он всплеснул руками, – плотину, наверное, чинить полезла. – П-плотину? – Ну, вы же с Акселем решили, что вам нужен са-амый нижний булыжник. Или тебя не удивляет, что ты сейчас сплавилась вниз по течению пересохшей Умбры, и я тебя вытащил почти у самой Академии. Странное состояние помутнения рассудка исчезло. Я уселась на колени, обвела трезвым взглядом пространство вокруг. Впереди виднелось поле тренировок, а сзади, позади всех зарослей и редких деревьев угадывались восточные башни Академии. – Как же так вышло… – Не мои заботы. Все вопросы к своему кавалеру. Эйнвар едва развернулся, как послышался грохот. Палили из пушек в Академии. Зазвучали фанфары. Не радостно, в мажорном ладе, объявляя о прибытии, а со скорбью и нетерпеливо. Эйнвар замер на мгновение, затем тревожно пробормотал: – Сушири… Сорвавшись в места, помчался бегом к Академии, только ветки кустарников трещали позади и листья разлетались в разные стороны. Его встревоженность передалась и мне. Позабыв о реке, я подскочила и, подхватив подол мокрого платья, устремилась за парнем. Во дворе Академии собрались все учителя и много студентов. Они все толпились у ворот, смотря вдаль, словно ожидая кого-то или наоборот, провожая. Когда Эйнвар, громко топая ногами по брусчатке, поравнялся с директрисой, она наградила его таким гневным взглядом, что я поспешила тут же юркнуть куда-то в толпу и затесаться за спинами более высоких студентов. – Ты где был? – с тихой яростью спросила Бригитта. – У меня должна была быть тренировка. Вы знаете, – невозмутимый и уверенный обычно голос Эйнвара на этот раз дрожал. Взгляд Бригитты смягчился, она словно действительно вспомнила о тренировке парня. К тому же, теперь мне стало понятно, почему Эйнвар меня спас: он просто проходил мимо и наверняка случайно увидел, как я сплавляюсь вниз по реке. И не заметь он меня, ещё неизвестно, где сейчас в горах меня бы стали искать. – С Сушири… всё хорошо? – Не произноси… это имя! Повисло неловкое, тягучее молчание. Студенты отводили взгляд, старались не смотреть на Эйнвара. И в их глазах можно было прочитать только осуждение. – Позор… позор на мою голову. Позор для всей нашей Академии. Нас закроют, закроют! – Я впервые слышала панику в голосе Бригитты. – А всё потому что ты не уследил за наследницей Рохатисов. – Вообще-то… – Заткнись! Какая же она всё-таки злая. Что она, что Анэлия оказались теми ещё перевёртышами. – Вы выслушаете наследного лорда, госпожа! – Он ухватил её за плечо так грубо, что меня показалось, будто Эйнвар сейчас её начнёт бить. Бригитта тоже вся сжалась, в ужасе распахнув глаза. – Я не обязан следить за своей невестой двадцать четыре часа в сутки. Между прочим, вы приставили к ней стражу, так где же она? Что-то не вижу ни одного доблестного рыцаря в округе. Эйнвар красноречиво обвёл толпу рукой, на что Бригитта всего лишь поджала губы. Это ведь действительно её косяк, и я тут на стороне Эйнвара. Хотя человечности во мне больше. Неважно, по чьей вине пострадала девушка, главное, чтобы теперь с ней было всё в порядке. Но будет ли это так? – Что с ней случилось? – уже мягче спросил волшебник. – Вор вероломный её отравил, золотые заколки себе прицепил, – неожиданно радостно пропел Лаззияр. Некоторые наградили его укоризненным взглядом. – Затем её ранили ножиком грязным. Это всё может быть очень опасным. – Ты видел это, Лягуш? – Никак нет, я поглощал обед. Никто не мог видеть, никто не мог обидеть. – А если серьёзно?! Руки Эйнвара сжались в кулаки. Бригитта остановила его. – Полно тебе. Мы допросили уже некоторых студентов, и Лаззияра, в том числе. Сушири была в своих покоях, одна. Ей нездоровилось с самого утра, так что ей принесли лёгкий обед слуги. Она не выходила из спальни и к ней никто не приходил. Кроме тебя, Эйнвар, конечно. Всем известно, что вы провели вместе ночь. – Это слуги! Завистливые грязные мрази! Я отомщу! – Эйнвар! Но парень уже быстро двигался по направлению к башне воздушных. Логично было начать с неё, ведь Сушири жила там. Но что-то мне подсказывало, что брать нужно обширнее.