10
Всего мгновение, и меня аккуратно устраивают на полу.
Вскоре вижу перед собой не сталкера, а почему-то Константина Евгеньевича, и это так странно, потому что появление этих двоих в одном пространстве как-то неправильно.
─ Ника, ты как?
─ Уже всё хорошо, ─ отмахиваюсь, а потом замечаю, как Эль возвращается к едва поднявшемуся Максу.
Слышатся подозрительные звуки, и когда мне удаётся поднять голову, чтобы всё рассмотреть, вижу, как сталкер держит в своём фирменном захвате моего бывшего.
─ А давай селфи ебанём? ─ говорит ему, почти придушивая, а другой рукой доставая телефон. ─ Я тут собираю разные фотки со знаменитостями… Скажи привет фанатам.
Макс силится высвободиться, но по глазам вижу, что с таким обращением любимец малолеток ещё не сталкивался.
─ Какого чёрта ты творишь? Ему выступать ещё, ─ злится учитель, но будто вполсилы, помогая принять мне сидячее положение.
─ Будет частью образа — он же у нас такой плохой мальчик, а? У меня, кстати, друг есть, которому плохие мальчики, как ты поперёк горла, ─ втолковывает Эль. ─ Хочешь познакомлю? Твоя жизнь после этого уже никогда не будет прежней, но зато так мозги прочистятся.
Макс мотает головой. Никогда не видела его таким беспомощным и глупо моргающим, но теперь мне ясно, что вся его бравада может очень быстро испариться рядом с нужным человеком.
─ Мужик, отпусти, ─ просит, смиряясь со своим поражением, но сталкер ещё не договорил. Он явно собирается повеселиться за чужой счёт, только его не вовремя прерывают.
Возвращается Ян с девчонками, видит происходящее, и его лицо становится таким, что бедный Максимка уже явно жалеет о своём выпаде.
─ Пошли, дебила кусок, ─ оттаскивает его за воротник от Эля, провожающего Царёва слишком внимательным взглядом. ─ Тебя там ждут в актовом зале. Самойлова, в норме?
Киваю, но спокойнее себя не ощущаю. Боль отпустила, а вот чувство, будто попала в западню, пришло ему на смену, и с присутствием сталкера стало одновременно хуже и лучше. У него надо мной необъяснимое влияние…
Макс подрывается с места, тряхнув длинной чёрной чёлкой, и пытается испариться так стремительно, что запинается, правда, никому уже нет до этого дела.
Михаэль снова оказывается рядом, но к тому моменту я уже поднимаюсь, и вся та злость, что скопилась за неделю бесконечных мыслей, прорывается наружу.
─ Не стоило вмешиваться, ─ знаю, что звучу, как дура, но с каких пор его так волнуют мои дела?
Его лицо ожидаемо принимает самое зверское выражение, и Константин Евгеньевич подаётся вперёд, чтобы закрыть меня собой, однако психам закон не писан.
─ Может, мне ещё и позвать твоего хахаля обратно? ─ едва не оскаливается, полностью игнорируя преграду. ─ А то, я смотрю, тебе нравится всякие уроды.
─ Делай, что хочешь, но благодарить за чудесное спасение не собираюсь. Ты вроде хотел, чтобы я свалила, и я это сделала. Или ещё не всё сказал в тот день? Кстати, спасибо, что енота у себя не оставил — тебе вообще нельзя никого доверять.
Напряжение между нами бьёт по нервам, и, глядя на раздражённое бородатое лицо с самыми дикими глазами, я как-то быстро забываю, что у нас есть свидетели.
─ Ты видела, какие искры? ─ шепчет Тая, но с моим слухом я без труда могу это уловить.
Константин Евгеньевич откашливается, привлекая внимание, и мы с Элем синхронно смотрим на него так, будто он прервал как минимум важное совещание двух противоборствующих государств. Теперь ядерной катастрофе быть.
─ Уже достаточно представлений на сегодня, ─ намекает, кивая нам за спину. ─ Не думаю, что это вообще подходящее место.
Мне тут же становится совестно, а сталкер только сейчас замечает алтарь памяти. Хмурится озадаченно, долго смотрит на фото и тихо роняет:
─ Простите, ребята. Мы не хотели.
После этого он первый уходит, украдкой оглянувшись на меня, и мы молча следуем за ним.
***
На концерт никто из нас не остался.
Видеть физиономию Макса, пусть и слегка помятую, не хотелось, как и некоторых людей. Есть такие личности, которым принципиально важно испортить тебе жизнь просто потому, что они могут, так что мы уходим сразу после того, как встретились с парой одноклассников и учителей.
В баре сегодня много наших, и, глядя на них, не верится, что уже прошло столько времени. Школа осталась позади, но такое чувство, словно никто толком не вырос — все так же в голос смеются, собираясь своими компаниями, обсуждают ничего не значащие мелочи, как часто бывало на переменах.
─ Славка выходит на днях, слышали? ─ интересуется Миша, то и дело поглядывая в сторону бара, где уселся Царёв, а рядом сидит Эль, и они так мило болтают, что у меня зубы сводит.
─ Нужно встретить, ─ кивает Тая. ─ Он не ответил ни на одно письмо, и мне хочется его за это стукнуть.
─ А мне хочется стукнуть этого не в меру общительного таракана, ─ шиплю кошкой, наблюдая, как сталкер, перекинувшись парой слов с Яном, направляется ко мне.
─ Да брось, Ник, ─ шепчет рыжая и угорает. ─ Мы все знаем, что тебе не этого хочется.
Зараза…
Тем временем Эль уже подбирается к столику, и мне не избежать новой близости. Всё в нём притягивает к себе взгляды отовсюду, но ему всё равно — он увидел цель, и не собьётся с пути.
─ Давай поговорим.
У меня горит лицо и потеют ладони, когда он рядом, а в голову сразу бьют воспоминания того жаркого утра, но я больше не поддамся.
─ Есть о чём?
─ Пошли на улицу, здесь шумно, ─ даже не сомневается, что я за ним последую, и я на самом деле иду, накинув пальто, провожаемая любопытными взглядами девчонок. Они наверняка ещё и на деньги сейчас спорить будут…
Выходим прямиком под начавшийся снег, но куснувший за щёки мороз никак не помогает охладиться — причём, нам обоим. Он явно взвинчен, только и мне совсем не сладко, и в любой момент кто-то да соврётся.
─ Что это за история с песней? ─ накидывается сразу, вызывая у меня раздражение.
─ Тебе какое дело?
Следом за нами вдруг вылетает и Евгений Константинович, и его появление здесь кажется ещё абсурднее, чем весь этот допрос.
─ Мне есть дело, птичка, ─ шагает ближе, пытаясь ухватить за плечи, но ему на дают этого сделать другие руки.
─ Отойди от неё!
─ Не лезь, профессор, ─ рычит Эль. ─ У нас тут приватный разговор.
─ Ты потерял своё право на такие разговоры, когда послал меня, ─ напоминаю. ─ Зачем опять лезешь? Бабушка наверняка подобрала тебе нормальную невесту, всё разрешилось, так чего тебе ещё надо?
─ А если я не хочу другую невесту? ─ опять становится ближе, а глаза блестят. ─ Я пытался, правда. Но ты не выходишь у меня из головы, Ника. Мне уже плевать на всё… Просто скажи, что выбираешь меня.
Что происходит?
─ О чём ты опять?
─ Наверное, об этом, ─ вклинивается Константин Евгеньевич, демонстрируя экран своего телефона.
Сначала я думаю, что мне кажется, но стоит приблизиться и взять устройство в руки, мной овладевает ступор. Неверие, оцепенение, растерянность. И всё нарастающая с каждой секундой ярость, потому что вижу настоящее раздолье для богатых извращенцев. Торги, идущие прямо в этот самый момент, где суммы за одну конкретную девушку всё возрастают.
Моё фото, взятое у фотографа, который даже не имел права их распространять, красуется во весь экран, а внизу под ним то и дело загораются сообщения с самыми откровенными комментариями тех, кто претендует на мою скромную персону. И такой словесной дряни я не получала ни под одним нашим видео в сети.
─ Отвратительно, ─ трясу головой, чтобы это развидеть, только не получается.
Я догадываюсь, кто мог меня в это втянуть, и даже варианты не надо перебирать — наш новый продюсер давно намекал, что стоило бы чаще выступать перед обеспеченными людьми, но с моим уходом видимо получил полный карт-бланш, начав торговать девчонками. Потому что они тоже в списке. Вот только я не давала разрешения на продажу себя!
─ Мы оба вложились достаточно, ─ говорит учитель, а я слышу его как будто через стену. ─ Так что сделай свой выбор сейчас, Ника. Он или я?
Вы или он, значит?
Не верю, что этот разговор реален, но оба смотрят на меня выжидающе, и это просто апогей идиотизма.
─ То есть вы ещё и ставки друг друга перебивали, ─ хмыкаю, прежде чем поймать искру истерики и расхохотаться, а потом смотрю на Константина Евгеньевича, вдруг понимая все странности. ─ Так вот почему Вы мне оценки всё время занижали? Тоже считали меня шлюхой? Хорошая месть.
─ Он тебе оценки занижал? ─ влезает сталкер.
Его соперник угрюмо молчит, подруги с тревогой наблюдают из окна вместе с подоспевшими байкерами, и во мне испаряются последние капли терпения.
─ Я в жизни не опускалась до такого, ─ стараюсь говорить уверенно, хоть мне и больно от внезапно обрушившейся правды. ─ Когда я начинала петь, деньги меня вообще не заботили, но едва я стала зарабатывать, я ни копейки не потратила на себя. Всё, что у меня было, вложено вот в этот бар, ─ указываю рукой, ─ в дело моей мамы, в наш дом, и в благотворительность. Но даже если бы мне кровь из носу как нужны были лишние деньги, я ни за что не стала бы торговать своим телом! Это вам ясно?!
─ Ника… ─ пытается перебить учитель.
─ Знаете что? Пошли вы оба, ─ выдыхаю устало, больше не способная выдержать эту битву. ─ Тратьте свои капиталы на тех, кто в этом нуждается, а мне ваше рыцарство никуда не упёрлось.
Ухожу ни с кем не прощаясь, но что самое удивительное, никто за мной и не следует. Это правильный выбор, иначе я просто сорвалась бы — злые слёзы застили взгляд, кровь как будто вскипятили, а в груди так жжёт, что у меня наверняка может случится незапланированный приступ, только сделать ничего не могу.
Всё это время я даже не знала, что творилось за моей спиной, пока меня считали какой-то дешёвкой. Как вообще моя жизнь вообще пришла к такому? Как слезть с этой адской карусели без потерь?
Не помню, как добираюсь домой, как пишу девчонкам о том, что всё нормально, но ловлю себя на том, что уже какое-то время я просто сижу и слушаю «Wicked Game» Криса Айзека на повторе, и даже не замечаю этого.
Так проходит пара часов, в течении которых я просто утопаю в ненависти и мыслях о том, как разобраться в происходящем идиотизме, когда мои планы прерываются звонком в дверь.
Не жду ничего хорошего, и когда открываю, меня ждёт Леонид. На обоих плечах у него два пьяных вусмерть тела, лицо ничего не выражает, а я просто обречённо отступаю, чтобы мужчина занёс их внутрь.
─ Это что?
─ Они не хотели ехать по домам. Михаэль Робертович нас чуть не убил, когда перехватил руль, и мне пришлось уступить ему — поверьте, это было непросто.
Значит, и пили тоже вместе…
─ Простите.
─ Бывает.
─ Лёня, ты наш Алкобэтмен… ─ бормочет сталкер, приземляясь на диван, где их усердно обнюхивает Чимин, и аромат чужаков неожиданно приходится ему по вкусу. Он ложится прямо на грудь бородатому Инферно, начиная адски мурлыкать, а я звоню маме, которая сегодня в отрыве с подругами.
─ Мам, ты же не против, если сегодня я приведу домой сразу двух мужчин?
Озадачить эту женщину вообще нельзя.
─ О, моя девочка выросла?
─ Мам…
─ Они вменяемые?
─ Едва ли.
─ Не надорвись, солнышко. ─ Сказала так, словно это было «не подавись», но да ладно — мне в любом случае и одного за глаза хватит.
Вот только что с ними теперь делать?
Прошу Леонида отнести свою ношу в комнату для гостей, и когда тот укладывает обоих на кровать, пою мужчину чаем, провожая. Хочется спросить, почему он всё ещё приставлен к нашему дому, но я понимаю, как это бессмысленно, поэтому отпускаю его с миром. У мужчины итак сложная жизнь…
Следом набираю подругу, потому что мне очень любопытны некоторые детали, и Тая отвечает стремительно, будто ждёт моего звонка.
─ Что там произошло?
─ Когда ты ушла, они просто молча сели и стали пить. Почти не разговаривали, но атмосфера была, скажу я тебе, ─ тянет задумчиво. ─ Потом расскажешь, что случилось?
─ Не по телефону, но если вкратце, меня поставили перед выбором, а я их послала. Теперь они оба у меня дома в отключке.
Озадаченная тишина даёт понять, как ей хочется сейчас высказаться, но ограничивается быстрым:
─ А я тебе говорила, что наш учитель до сих пор к тебе неравнодушен — вот за косички и дёргает… Кстати, Миша ушла с Царёвым, ─ сообщает доверительно, быстро меняя тему. ─ А значит, есть контакт.
─ Слава всем богам… Хоть за кого-то можно быть спокойной, ─ выдыхаю, надеясь, что у него хватит ума не упустить её снова.
─ Не говори — я аж помолилась, чтобы они переспали сегодня, и он её похитил, а ты знаешь, что даже Будда для меня ничего не значит, ─ тараторит, а я догадываюсь, что на радостях Тая напилась. ─ Ладно, ты там держись.
─ Ты тоже не влипай в неприятности.
Прощаемся, и я перемещаюсь по дому, как ниндзя, боясь разбудить чудовищ. На всякий случай всё равно заглядываю к ним, удостоверяюсь, что оба крепко спят, и только потом иду к себе, запираясь в ванной, когда стрелки часов переваливают за полночь. Этот день наконец-то закончился.
Позволяю себе ненадолго расслабиться в ду́ше, хотя это трудно, но всё же удаётся немного отвлечься. Вода смывает напряжение, и я позволяю себе просто ни о чём не думать — мозг итак кипит от всех вопросов, которые крутятся на повторе в гудящей голове. Нужна передышка…
Возвращаюсь в комнату полностью опустошённой, горя только одним желанием — упасть на кровать, и именно это я собираюсь провернуть, когда кто-то хватает за руку, почти впечатывая в стену. Состыковка проходит на удивление мягко, потому что кое-кто позаботился, придержав мою голову и поясницу, но это все любезности на сегодня.
─ Ты издеваешься? ─ шиплю в бородатую морду.
─ Так куда ты там меня посылала?
«Надо было связать его», ─ приходит запоздавшая мысль.
Как обычно недооцениваю его — алкоголь для сталкера явно допинг, а ещё он немного поспал, что придало ему сил, так что у меня, похоже, нет и мизерной возможности вырваться. Только так просто я не сдамся. Хватит.
─ Где ты явно часто бываешь, ─ отталкиваю, а он снова врывается в моё пространство, окончательно вдавливая меня собой.
Я должна испытывать сейчас всё, что угодно, кроме этого непонятного волнения. Оно расходится по коже теплом и предвкушением чего-то запретного, пока бес в стильном свитере в очередной раз доказывает мою перед ним беспомощность.
─ Не спорю, ─ проводит пальцами по ключице, наклоняется и трогает кожу губами, заставляя меня дрожать. ─ Но от тебя это слышать очень обидно, птичка.
А мне, значит, не обидно.
─ Серьёзно?
─ Да, виноват, ─ чертит языком дорожки, доходя до края полотенца, и мне приходится собраться с силами, чтобы прижать к себе медленно сползающую ткань. ─ Посчитал тебя продажной, но что бы ты думала на моём месте?
─ Ничего бы не думала. Я вообще бы не думала о таком, как ты, понятно?
─ Врёшь… Ты думала обо мне постоянно, ─ хватает мои запястья, прижимая их к стене, а сам прислоняется щекой к моей, и чистое электричество пронзает насквозь от ощущения его щетины.
От Эля всё ещё пахнет алкоголем, но я этого не замечаю. Я сама чувствую, как пьянею от одного его присутствия, и ничего не способна сделать с тем, как колотится сердце от этой близости.
─ У тебя самомнение зашкаливает, ─ не желаю соглашаться.
─ А у тебя пульс, ─ давит языком на бьющуюся жилку, а колено протискивается между ног, и мне, кажется, пора признать, что я просто неспособна с ним сражаться вообще. ─ И ты мокрая, птичка. Я твой запах чую на расстоянии…
Грязный шёпот действует наркотически, и обжигающая дрожь бьёт по нервным окончаниям, рождая в голове такие картинки, что стыд опаляет щёки. Нельзя… Нельзя допускать сталкера так близко.
─ Что тебе нужно в моей комнате?
Он даже не замечает моих попыток отстраниться от его прикосновений, становящихся всё откровеннее и наглее.
─ Поверь, просыпаться с посторонним мужиком в одной кровати — такое себе удовольствие, хотя всякое бывало в моей жизни, ─ прихватывает мочку уха. ─ Так что я пришёл извиниться. У меня получается?
─ Уходи, ─ предпринимаю последнюю попытку прогнать его, но мы оба знаем, что это только слова.
В следующее мгновение его губы запечатывают мой рот, и я так погружаюсь в этот поцелуй, что замечаю, как с меня снимают полотенце в самый последний момент — когда оно уже на полу у моих ног.
─ Что ты творишь вообще?
Мне дико неловко. Я никогда не представала ни перед кем полностью обнажённой, а сейчас стою распятая у стены, и животный взгляд поедает каждый оголённый участок моей ещё влажной кожи.
Эль не смотрит мне в глаза. Он больше заинтересован новыми открытиями, а я даже двинуться не могу, потому что просто не знаю, какая будет реакция у хищника, уже наверняка продумавшего своё меню.
─ Не шевелись, ─ сипит не своим голосом, и я замираю, не зная, послушаться или всё-таки найти в себе силы для побега.
Но мне больше не дают времени на раздумья.
Эль касается пальцами моей груди, и обе вершинки становятся острыми, когда горячая волна прицельно ударяет в низ живота.
─ Хочу твои соски у себя о рту, блять, ─ низко рычит сталкер, исполняя своё желание, пока я отчаянно торможу.
Тяжело сглатываю, а Эль уже вбирает ртом тугие горошины, помогая себя пальцами. Ласкает языком одну, скручивает розовую плоть другой, и мне остаётся только закусить собственные пальцы, чтобы в голос не застонать. Это слишком приятно и горячо, а ещё слишком откровенно.
Я должна его остановить. Должна сопротивляться, но моя кровь как будто отравлена им. Яд просочился в самые глубины, насквозь пропитав организм, и теперь пути назад нет — можно только отдать собственное тело ему на милость. А пожалеть обо всём я успею и потом, если от меня хоть что-то останется…
Сталкер спускается лёгкими поцелуями вниз по животу, выводя мою дрожь на новый уровень, и воздух звенит от нашего тяжёлого дыхания. Сердце колотится в горле, а Эль опускается на колени, целуя моё бедро, и я стону на субконтроктаве — почти не слышно, но ему хватает, чтобы впасть в какой-то транс.
С рыком отводит мою ногу в сторону, удерживая её на весу, любуется открывшимся видом, а я просто проваливаюсь в трясину.
─ Идеальная… Ты, пиздец, какая идеальная, птичка, ─ выдаёт густым баритоном, наполняя тело жаром и ставя мою ступню себе на плечо, а дальше творится что-то за пределами моего маленького мира, где нет места таким потрясениям.
Его горячий рот прижимается к моей плоти, выбивая остатки воздуха из груди, и я не знаю, за что держаться, чтобы устоять на ногах. Эль не даёт даже секунды на осознание — просто таранит языком все открытые, уязвимые участки, а мне приходится вцепиться в стену.
─ Остановись, ─ прошу, едва дыша, только меня слышать совсем не хотят.
Сталкер скользит вверх одним длинным движением, достигая пульсирующего клитора, втягивает его, вынуждая испуганно вскрикнуть, а после жадно кружит вокруг языком, доводя до умопомрачения.
─ Хватит, пожалуйста… ─ запускаю руку в его волосы, чтобы остановить, но Элю это, похоже, только в радость — он издаёт звук довольного кота.
─ Нет, я должен зализать свою вину, ─ спорит, пока моё тело ещё сопротивляется всё нарастающему удовольствию. ─ Можешь сильнее сжать мои волосы, птичка, когда будешь кончать мне в рот.
Почти вою, но уже не знаю, от чего — досады или приближающегося взрыва, когда ко рту присоединяются пальцы, проталкивающиеся в меня.
Слышится звук вжикнувшей молнии, и вскоре я вижу, как этот дикарь уже сжимает свой член в кулаке, двигая рукой вверх-вниз, пока вылизывает меня со всё возрастающей силой, раз за разом толкаясь внутрь.
От этой картины что-то внутри загорается неистовым огнём желания, и когда он поднимает свой взгляд, чтобы посмотреть мне в глаза, я словно слышу в голове его хриплый голос.
«Давай, птичка».
Будто в пропасть с обрыва срываюсь, слыша, как с гортанным стоном за мной следует Эль, и я стискиваю свои пальцы в его чуть жёстких волосах.
Он стонет громче, добивая меня последними движениями внутри, и едва меня перестаёт трясти, приходит отрезвление. Оно подобно обрушившейся снежной лавине — так же холодно и разрушительно, но сталкер не позволяет мне уйти в себя.
Чувствует все мои переживания, стремительно поднимается и подхватывает меня на руки и несёт на кровать в том виде, в каком я перед ним предстала. Зачарованно смотрю, как он тоже раздевается, не зная, стоит ли сейчас вообще что-то говорить, да и вряд ли смогла бы — язык прилип к нёбу, а в голове просто полный хаос.
─ Двигайся, ─ требует наглец, оказываясь полностью голым, и мой взгляд соскальзывает на вновь вернувшееся к жизни… орудие. Я не знаю, по какой причине не могу перестать на него таращится, но это что-то магнетическое, и чем дольше смотрю, тем выше он снова поднимается.
─ Это уже наглость, ─ наконец, вынимаю язык из задницы.
─ Привыкай.
Укладывается рядом, подгребая меня к себе, и от соприкосновения нашей кожи во мне вновь возрождается обжигающая волна, омывшая всё тело с ног до головы.
─ Какого чёрта происходит с тобой? ─ не могу не спросить, пару раз поворочавшись, чем делаю себе лишь хуже, потому как его дубинка устраивается едва ли не между моих ног, а руки обхватывают так, что о побеге и помышлять не стоит.
─ Это называется Стокгольмский синдром, птичка. Я влюбился в свою мучительницу и остальные побоку, ─ имеет наглость заявлять подобное, оставляя на шее мокрый поцелуй.
Веры этим словам у меня нет, поэтому я просто молчу.
Его тело за спиной подозрительно напрягается, будто он мои мысли читает.
─ Дуешься?
─ Делаю выводы.
─ И?
─ Ты странный. ─ И это мягко сказано. ─ Сначала был таким решительным, потом вдруг сдулся, а теперь снова решил, что будешь на моей стороне? Может хоть объяснишься, а то вдруг у тебя биполярка, а я не знаю?
Не жду от него никаких слов, однако сталкер явно не любит отмалчиваться.
─ Я думал, что если буду держаться подальше, наблюдая за тобой со стороны, мне станет проще, ─ со вздохом признаётся Эль и зевает. ─ Хер там… Бабушка, походу, от меня окончательно отреклась.
Слышать это как-то невесело, несмотря на его беззаботный тон. И хоть я уже поняла, что дело совсем не в наследстве, но быть причиной ссоры с его милой бабкой мне совсем не хочется, пусть и я в курсе, что она наверняка ему обо мне наплела.
─ Почему бы тебе просто не сделать так, как она хочет?
─ Потому что ссать мне в уши я не могу позволить никому, птичка. Даже любимой бабуле, ─ неожиданно зло отзывается, сжимая свою ладонь на моей груди, поглаживая её.
Мне даже интересно становится, что такого прозвучало обо мне.
─ Неужели она действительно отговаривала тебя от моей кандидатуры?
─ О, поверь мне, она хорошо умеет чесать языком, когда надо добиться цели — мне кажется, она деда и заболтала до смерти, ─ признаётся со смешком, а я не могу найти причин, почему в душе разрастается такое облегчение от его слов.
Впрочем, искать эти причины я не хочу — надо быть с собой честной.
─ И что будет дальше? ─ спрашиваю с тревогой и ожиданием.
─ Крепкий сон. Завтра всё обсудим, ─ решительно пресекает мои дальнейшие расспросы, развернув моё лицо к себе и целуя, а потом долго смотрит в глаза. ─ Но только попробуй согласиться на предложение твоего учителя — свяжу и увезу в Каир — там у невесты вообще согласия не спрашивают.
В первый миг хочется протестовать и спорить, но в коконе из его рук и ног так необъяснимо уютно, что глаза закрываются сами собой, а я проваливаюсь в сон, надеясь, что утро даст мне новые силы для сражения.