9

Михаэль

─ Слезь с меня, ─ требует Ника, а мой пьяный мозг только об одном может думать.

─ Ты мне одно ответь, птичка. У тебя так мужиками крутить в крови или это чистый экспромт был?

Вспоминаю, как она на парковке к нему кинулась, и злость дерёт когтями.

─ О чём ты? ─ хмурит бровки, будто реально не понимает, что натворила, а мне её в клочья разорвать хочется, чтоб перестала играть со мной. Или это просто похмелье?

─ Я уже понял, что ты под дурочку косить любишь, ─ скольжу собой, прижимаясь к ней тесно, и тормозить себя больше не собираюсь.

Какого хрена я должен отказывать себе в маленьких радостях, когда нам обоим это нравится?

─ Что ты делаешь? ─ паникует, и я в этот момент теряю весь контроль над собой.

─ Ну, знаешь, как говорил мой дед? ─ щекочу её живот, заставляя Нику дёрнуться. ─ Ничего на свете лучше нету, чем скрипеть кроватью до рассвета…

Напрягается подо мной, но деться всё равно никуда не может.

─ Да что б у тебя харя треснула по диагонали зигзагом!

─ Ля ты какая, а…

Удерживаю её руки над головой, а сам задираю свитер, и мне открывается сумасшедший вид на идеальную грудь с розовыми сосками.

─ Охуеть…

Падаю куда-то ниже, чем ад.

Полыхаю, как костёр, рот наполняется слюной, и член становится таким твёрдым, что точно сейчас прорвёт штаны.

Веня в кои-то веки заинтригован происходящим. Наблюдает за нами со всё возрастающим интересом, и на миг становится неловко, правда, это чувство пропадает, уступая место неподконтрольному желанию.

─ Чёрт, птичка, ─ тяну не своим голосом, ухватив пальцами затвердевшую горошину, и Ника шипит сквозь зубы. ─ Хочу взять их в рот и как следует приласкать.

Мучительно краснеет, отворачивая голову в сторону, а меня штормит от этой прекрасной картины.

Наклоняюсь, ведя языком по белой коже. Хватаю губами то один сосок, то другой, ловлю их языком, слыша слабые стоны, и крыша слетает нахрен вместе с остатками мозгов.

Всасываю розовую плоть, как одержимый, ныряя рукой между нашими телами. Забираюсь Нике между ног, и, чувствуя её влагу, пьянею окончательно — после трёх дней запоя, это утро, похоже, меня и добьёт.

─ Не надо… Хватит, ─ просит пощады птичка, только её голос и тело твердят обратное.

Трогаю мокрые, скользкие лепестки, глажу тугую ягодку, слыша вздохи, и хочется её ответных прикосновений.

На свой страх и риск отпускаю тонкие запястья, беру тёплую ладонь и тяну к себе.

─ Потрогай меня, ─ прошу, ожидая, что мне как минимум прилетит по роже, но этого не случается — только взгляд её штормовой горит предупреждением, делая меня гораздо более твёрдым.

Когда пальцы неловко обвиваются вокруг моей длины, готов скулить, умоляя о продолжении, но вместо этого продолжаю своё грязное дело. Посасываю её торчащие соски, снова нахожу влажную плоть и осторожно проталкиваюсь в эту горячую тесноту, пока вдруг не упираюсь в преграду.

─ Эль, ─ вскрикивает испуганно, но я всё итак понимаю — даже пьяный поймёт, что тут ещё никого не было, и это, блять, просто облегчение какое-то.

─ Тихо, птичка, ─ успокаиваю, вытаскивая палец и снова осторожно вхожу, ─ я буду аккуратен.

Продвигаюсь медленно, нахожу волшебную кнопку на передней стенке и укоряю темп, касаясь её всё откровеннее. Прохожусь по груди языком, и пальцы на члене сжимаются с такой силой, что я вот-вот взорвусь.

─ Вот так, ─ улыбаюсь, ─ нравится?

Вряд ли она мне ответит — скорее, пошлёт на хер, но плевать.

Наблюдать за тем, как меняется её лицо перед самым взрывом, бесценно, и когда наконец кончает мне на пальцы, содрогаясь всем телом, у меня самого срывает тормоза.

Улетаю следом, едва успев глотнуть воздуха, и распадаюсь к хуям, готовый повторить это ещё пару раз, прежде чем приступить к главному блюду.

Но что-то не так.

Ника смотрит на свою ладонь, словно она покрыта, как минимум ядом, и меня это вдруг остужает.

Да, злит, но птичка в полнейшем ахере от происходящего, а тут ещё Веня вдруг рявкает со всей дури, поднимая голос.

Спасибо за поддержку, друг… Я знаю, что хорош.

***

Что я сделала только что?

Нет… Что опять позволила ему со мной сделать?

Смотрю на пальцы и не могу понять, чего во мне больше — отвращения или странного трепета от мысли, что я тоже только что заставила сталкера сойти с ума.

Сердце ещё колотится, в голове полнейший сумбур, а тот, кто был всему этому виной, сидит себе спокойненько и не чешется.

─ Ничего противоестественного не случилось, ─ как обычно лениво тянет, словно мы тут чай пили, а не повторяли сцену из порно.

─ Сказать тебе, куда ты можешь идти, придурок?

Ржёт от того, как я брезгливо вытираю свою руку о его же пресс, и не даёт мне отнять мои же пальцы. Его живот горячий и напряжённый. Таким, как был его член в моей руке, и к моему лицу снова приливает кровь от фантомного чувства, будто до сих пор его держу.

─ Я с радостью схожу, куда скажешь, но только если мы вместе туда отправимся, ─ подмигивает.

Хватаю подушку, на которой так удобно лежала и впечатываю со всей дури в наглую морду, но ему всё так же весело.

─ Быстро же ты в себя пришёл.

─ Секс — лучшее лекарство от всего, ты знала?

─ Откуда бы…

Поднимаюсь, стремясь быть как можно дальше, и достаю телефон, вспоминая про енота.

─ Куда ты звонишь? ─ напрягается, а я не могу сдержать ухмылки.

─ В службу отлова диких животных. Собираюсь сказать, что орангутанг сбежал и теперь терроризирует город.

Подрывается с места, как бешеный и тут же спотыкается, чуть не пропахав носом пол.

─ Береги голову — там ещё могут быть мозги, ─ советую, прежде чем связаться с боссом и попросить кого-нибудь забрать внезапного квартиранта. До сих пор не верится…

Василий Михалыч на удивление рад, и ещё больше я удивляюсь, когда он сообщает невероятный новости.

─ Ника, девочка, я не знаю, как ты это сделала, но спасибо! Утром пришёл представитель администрации, и теперь наш парк признан достопримечательностью города или культурным наследием — в общем, не понял я толком, но это и неважно, ─ я слышу подозрительное шмыганье. ─ У нас тут теперь ещё и охрана ходит, так что ты просто умница.

Вот это номер…

─ С чего Вы взяли, что это я? ─ ощущаю, как наглые ладони ложатся на талию, а к спине прижимается тело.

─ Можешь не скромничать, ─ явно улыбается мужчина на том конце связи. ─ А за енотом сейчас кого-нибудь отправим.

Прощаюсь и скидываю адрес, пока в ухо шепчут:

─ Посмотрим, как ты запоёшь, когда этот орангутанг вылижет тебя до криков.

─ Фу, ─ кривлюсь, но в теле напротив появляется предательская слабость, и там, где только что были его пальцы, дёргает.

Не знаю, как с ним общаться после этого, но поговорить всё же стоит — это, кажется, понимаем оба, поэтому чуть позже садимся за стол переговоров, вернее, просто за стол на просторной кухне. Здесь слишком много места для одного человека, но я не решаюсь это озвучить. У меня другие вопросы.

─ Тебе вообще не совестно за то, как заставил за тебя беспокоиться?

─ К своему стыду, мне никогда не стыдно, ─ лыбится, и тут же морщится от головной боли.

─ Это карма, ─ киваю, потягивая чай. ─ Объясни своё поведение, будь любезен.

─ Бля, я сейчас как с бабушкой разговариваю, ─ аж содрогается, всё ещё потирая виски́. ─ Не делай больше такое лицо, птичка.

─ А ты не пей.

Молчит. Сверлит взглядом, но на сей раз в нём нет ни капли веселья, и это не внушает ничего хорошего.

─ Зачем ты пришла? Я ясно дал понять, что никого не хочу видеть.

─ Не знаю, ─ говорю чистую правду. ─ Хотела выяснить, почему ты так со мной обошёлся. Ты ведь был в курсе аукциона?

По-прежнему молчит, и мне опять хочется запустить чем-нибудь в него.

─ Я думал, у меня всё под контролем. Облажался, ─ наливает себе минералки, и пока пузырьки шипят, между нами повисает очередная пауза, после которой всё меняется. ─ Так что наша с тобой сделка аннулируется.

Что-то в груди щёлкает, даёт трещину, не желая смиряться с таким исходом.

─ Зачем ты помог с животными, если так решил? ─ получается как-то жалко, отчего саму себя ненавижу.

Пожимает плечами, а я какое-то время зависаю на его татуировке. Всё правое плечо забито какими-то то ли драконами на волнах, то ли цветами, приходящими в движение всякий раз, когда сталкер напрягает мышцы, и это очень отвлекает. Рисунок ему удивительно подходит — такой же странный, сумбурный, но притягивающий к себе всё внимание.

─ Прощальный подарок, ─ наконец слышу ответ.

Не знаю, что чувствую, но вот радости во мне точно нет. В чём дело, Ника? Ты же мечтала от него избавиться. Так почему сейчас не прыгаешь до потолка?

─ И что заставило тебя передумать? ─ хочется услышать правдивый ответ, а не отмазку в духе «я наигрался», вот только моё желание оказывается пророческим.

─ Это было интересно, но я ошибся. Видишь ли, ─ смотрит с лёгкой насмешкой, ─ я вообще непостоянный, склонный к разного рода авантюрам. Если что-то взбредает в голову, меня не остановить, ─ явно озвучивает чужие слова.

─ Я это заметила.

─ Вот-вот, ─ кивает, и его натянутая улыбка дрожит в уголке рта, будто он собирается вовсе не смеяться. ─ Так что будь добра, свали по-хорошему — у тебя есть тот, кто утешит… Но за утренний сюрприз спасибо.

Улыбается уже во всю, намекая на то, что произошло на диване, и то, что треснуло у меня внутри, ломается окончательно. Приходится сделать глубокий вдох и так же выдохнуть прежде чем взять себя в руки и не совершить убийство.

─ Ладно, ─ роняю легкомысленно, вызывая лёгкое удивление. ─ Я сделаю вид, что поверила, а ты сиди тут и предавайся тоске. Только знаешь, между жалостью к себе и соплежуйством очень тонкая грань, ─ поднимаюсь, провожаемая тёмными глазами. ─ Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

После того утра моя жизнь не остановилась, хотя ощущения были именно такими.

Мне отчего-то казалось, что я уже пережила свой самый большой кризис после смерти Полины, но сталкер убедил меня в обратном.

Почему мне не пофиг?

Этот его решительный взгляд, выражение лица… Я не сомневалась, что тут поработала его бабушка, а может, сыграла роль его ревность (серьёзно?) к Константину Евгеньевичу, только мне всё равно было паршиво.

Противно от себя самой…

Прошло несколько дней, а я ещё безуспешно пытаюсь выбросить из головы всё, что связано с Элем, но не выходит. Он реально впитался в мою кровь, а может, просто выпил её, как клещ, и теперь вместо неё какая-то жижа, но это уже реально напоминает болезнь. Разрушительную и неизлечимую.

В конце недели я понимаю, что не справляюсь.

Как ненормальная проматываю в памяти картинки с нашей последней встречи, словно кадры сотни раз пересмотренного фильма, и всё только хуже становится. Потому что я начинаю скучать. По его внезапным появлениям, по дурацким, зачастую откровенно идиотским фразочкам и намёкам. Даже извечно лохматым волосам.

Кажется, так люди и понимают, что это оно? То самое чувство, когда хочется придушить человека просто за то, какой он придурок, но в то же время, когда его нет рядом, себя ты ненавидишь больше….

Вляпалась.

─ Вчера я слышала очень интересные звуки из твоей комнаты, ─ намекает за завтраком мама.

Она измотана, но факт в том, что мы обе, похоже, не собираемся отказываться от того, что нас так изнуряет. Для неё работа — наркотик, а для меня — бородатый кошмар, убивший последние нервные клетки, и признавать это трудно.

─ Ты о том, как я пыталась удавить себя подушкой?

Прошло столько дней, а бомбит до сих пор. И ведь всё равно, зараза, оставил Леонида наблюдать за домом, будто у нас реально были какие-то отношения.

─ Вообще-то я о твоей игре, ─ посмеивается, а я понять не могу, как мои пальцы вчера умудрились снова оказаться на клавишах.

Нет, петь я по-прежнему не могла, да и вряд ли смогу вообще, однако именно вчера что-то нашло, и я уселась за синтезатор, а когда поднялась, время на часах было уже за полночь.

─ Бес попутал, ─ ворчу в чашку.

─ И я даже знаю, какой, ─ встревает Тая, влетевшая к нам с не менее уставшим видом, чем мы. ─ Вы в курсе, что у вас есть охрана?

─ А, ─ машет рукой ма, ─ я даже уже привыкла. Чувствую себя знаменитостью, ─ и мне опять подмигивает. ─ Готовы вернуться в школу?

Сегодня юбилей, и с одной стороны, не терпится увидеться с некоторыми людьми, но с другой, очень страшно возвращаться в эти стены, спустя годы. Снова проживать те воспоминания.

─ Это будет, по меньшей мере, интересно, ─ тянет подруга. ─ Так что дочь я у Вас изымаю — ей нужно найти гардероб на вечер.

─ Опять? ─ возмущаюсь.

─ Снова, ─ давит авторитетом, и я не могу сопротивляться — у меня нет сил, а в ней по меньшей мере два стакана крепкого кофе, перехваченного на ходу, так что без шансов. ─ Пошли.

Не дав мне толком проснуться, она тащит меня на улицу, почти швыряет в машину, и я начинаю переживать, что стану случайно жертвой. Ну, в смысле, девочка Таюша с бантиком в косе извела маньяков в лесополосе — это точно про неё, а я ещё хочу пожить, так что безропотно пристёгиваюсь. Мало ли.

─ Ты взвинчена, ─ осторожно отмечаю. ─ Что у вас там с Леком?

─ Ничего, о чём бы стоило переживать, ─ злится, а потом бьёт по рулю, отчего я вздрагиваю. ─ Та долбаная гадалка сказала правду…

─ Ты не веришь в гадалок.

─ Я была пьяна и тыкала на все ссылки подряд, ─ трогается с места, отправляя в пешее эротическое какого-то умника, решившего вылезть не в самый подходящий момент. ─ Она сказала, что ко мне вернётся человек из прошлого, но не один. Теперь я понимаю, в чём дело, а ведь считала её обычной шарлатанкой!

─ В смысле?!

─ Их двое, Ник, ─ всхлипывает. ─ Они хреновы близнецы! Я всё это время думала, что со мной играл один, просто притворялся то милым, то психованным, а на деле меня обманывали двое.

Вот козлы, а! Я ведь тоже давно задумывалась, почему этот парень такой странный, но никогда не могла и представить, что козлов двое.

─ Моя ж ты бусинка… ─ хочется материться, но слов подобрать не могу. ─ Что будешь делать?

─ По обстоятельствам, ─ хохочет сквозь слёзы и тут же стирает их ладонью. ─ Сходим в школу, повеселимся, а потом я отрежу им хозяйство. С особой жестокостью.

─ Есть телефон хорошего ветеринара, ─ намекаю, разряжая обстановку.

Зная Таю достаточно долго, могу с уверенностью сказать, что большим она не поделится, так что на этом разговор сворачиваем, пусть меня всё равно беспокоит её ситуация. Ну надо же…

А когда добираемся до нового торгового центра, открытием которого подруга мне все уши прожужжала, и заходим внутрь, обе понимаем, что этот день будет не самым лучшим в уходящем году.

Первое, что бросается в глаза, это даже не толпа, облепившая всё свободное пространство, кажется, на всех этажах, а огромный баннер со знакомыми лицами и, собственно, эти же самые лица, что уже собрались за длинным столом во всём своём великолепии.

У группы Крыло Люцифера сегодня автограф-сессия, и рожа Макса почти трещит от фальшивых улыбок, раздариваемых направо и налево визжащим девочкам и даже мальчикам, а у меня при виде этого желудок сжимается.

─ А я и забыла, что мы вместе учились. Видимо, тоже придёт вечером, ─ отстранённо замечает Тая, пытаясь увести меня обратно на выход. ─ Не дай бог.

─ Теперь и у меня хреновое настроение.

***

Лицей не сильно поменялся с момента нашего выпуска.

Всё то же здание, всё те же коридоры, хранящие столько эмоций и отрывков памяти, что щемит в груди, стоит только войти внутрь.

Словами это не описать.

У меня со школьными годами связано больше хорошего, чем плохого, но есть вещи, которые так просто не отбросить, не отмахнуться, и я чувствую исходящие от Таи эмоции, резонирующие с моими.

Нет лицей не поменялся — поменялись мы.

─ У меня такое странное чувство, ─ шепчет подруга, пока мы поднимаемся по лестнице, выруливая к одной из рекреаций. ─ Будто за нами кто-то наблюдает.

─ Веришь, у меня тоже, ─ даже передёргивает от мурашек.

Школьники продают календарики и какие-то памятные мелочи уже собравшимся выпускникам разных лет, и здесь уже целая толпа. Я немного теряюсь, тут же ощущая крепкую хватку Таи, а потом мы продвигаемся вперёд мелкими шагами, будто первоклашки, впервые оказавшиеся в таком месте.

─ Я так понимаю, детский труд как обычно процветает, ─ слышится голос из преисподней, и я резко торможу, охваченная трепетом и лёгким жаром, пробежавшим по коже.

─ Ох, Эдер, и ты всё тот же, ─ вздыхает пожилая вредная учительница, которая как-то пару раз заменяла нашего классного.

Переглядываемся с подругой, заметив опасность, стоящую к нам спиной, прямо по курсу. Не верится, что сталкер учился в этой же школе, но я не собираюсь с ним мило болтать после того раза, будто ничего не было. Много чести.

─ Пойдём отсюда.

─ Отличная идея.

Проскальзываем дальше, пока нас никто не заметил в тёмном коридоре, и быстро сворачиваем к лестнице, уходя на третий этаж. Сердце начинает отбивать тревожные ритмы, едва мы оказываемся там, где несколько лет назад произошла трагедия, а теперь в память о ней сюда принесли свечи, цветы и фото тех, кто погиб по вине укуренного придурка, решившего пострелять. Жаль, что за решёткой сидит невиновный…

И как только руководство решило объединить эти два события?

─ Вам тоже кажется это неуместным? ─ раздаётся вдруг за спиной.

─ Миша?

─ Привет, ─ улыбается, и мы кидаемся к подруге, замершей позади.

Она выглядит ещё более стройной, чем была, но в глазах теперь больше печали, а ведь когда-то её там и в помине не было.

─ Почему не сказала, что приезжаешь? ─ отчитывает её Тайка, разглядывая со всех сторон.

─ Сюрприз.

Именно ей досталось больше всего в тот кошмарный день, но в отличие от нескольких человек, она хотя бы выжила, что уже можно было считать победой, как сама Миша всегда считала. Она всегда была сильнее нас всех, вместе взятых.

─ Надолго к нам, Мишань?

─ Даже не представляю, ─ выдыхает устало. ─ Дома всё сложно, но я по вам дико соскучилась!

Когда она говорит, что всё сложно, это обычно означает полную задницу, но мы обязательно поговорим об этом позже.

─ Мы тоже скучали по тебе, ─ снова обнимаемся, и наше долгожданное воссоединение прерывает появление ещё одного бывшего одноклассника, положившего розу к остальным цветам.

Царёв собственной бандитской персоной.

Стал ещё выше, аура бешеного дворового пса превратилась в ощущение рядом присутствия опасного зверя, но мало кто вообще знает, что сын небезызвестного криминального авторитета ведёт двойную жизнь. В эту тайну личности загадочного Джокера посвящены все мы, и унесём её в могилу, какими бы ни были наши отношения.

─ И вы тут, куры, ─ отмечает, скользя по Мише своим фирменным взглядом, а та неожиданно отводит свой, не в силах долго на него смотреть. ─ Что отличница, вернулась из своего Парижа ради сомнительного школьного мероприятия? Похоже на тебя.

─ А ты как всегда такой милый, что меня сейчас стошнит.

История этих двоих — отдельная тема для разговора. Ян всё время докапывался до нашей новой одноклассницы, да ещё и жил с ней в соседних домах, но она выводила его из себя ещё сильнее, пока с ними наконец-то большая любовь. Та самая — первая, школьная, заставляющая сходить с ума. И наблюдать за ними было забавно, пока им не пришлось расстаться.

Судя во виду обоих, ничего ещё не прошло и не забылось, а песни, которые сейчас изредка пишет этот угрюмый Ромео между своими обычными текстами, до сих пор отдают болью по девушке, которую так и не смог забыть. Но что я могу понимать? Мне бы со своими чувствами разобраться.

─ Ну что, навестим учителей или сразу отмечать встречу? ─ обнимает нас за плечи Ян, нависая своим немаленьким весом.

─ Тебе бы только пить, ─ морщится Миша, задевая его за живое.

─ Отметим в нашем баре позже, ─ вмешиваюсь, как в старые добрые деньки, не позволяя превратить их конфронтацию в побоище, а то всякое бывало. ─ А сейчас давайте, как большие мальчики и девочки сделаем вид, что мы все правда выросли.

Моё предложение встречают с мрачными физиономиями, но спорить не берутся — ещё помнят, как я заставила их помириться после очередной стычки.

─ Тогда пошли, ─ Тая берёт их обоих под локоть, уводя прочь, а я ещё какое-то время стою и смотрю на фото, совсем не замечая, что друзья вскоре исчезают.

Но надолго одна я не остаюсь.

Спиной вдруг чувствую чьё-то очень близкое присутствие. Странно, как сердце порой предпочитает верить в чудеса, ведь в первый миг я правда думаю, что сейчас увижу Эля, только когда на талию ложатся чужие руки, понимаю, как глупо ошиблась. Очень глупо.

─ Всё-таки пришла, ─ выдыхает Макс, и я вся напрягаюсь, как струна.

─ Почему нет? ─ пожимаю плечами, стараясь выглядеть невозмутимо — лишь бы не сорваться. ─ Это тебя здесь видеть удивительно. И руки убери — люди могут заметить.

─ Не хочу, ─ стискивает ещё сильнее, почти до боли, но я нахожу в себе силы оттолкнуть его.

Оказавшись лицом к лицу, не могу сдержать отвращения при виде его холёной морды. И как я могла встречаться с ним, не разглядев всего этого дерьма?

─ Ты ещё недостаточно сделал? ─ пытаюсь дышать ровно, но подскочивший к потолку пульс мешает оставаться невозмутимой. ─ Мало песен, которые вы присвоили?

─ Докажи, ─ скалится, как больной, оттесняя меня к стене. ─ Кто-то видел, чтобы ты эти песни исполняла? Нет. Сама понимаешь, что поверят мне, а не списанной в утиль дуре, которая добровольно ушла. Хотя… ─ делает вид, что задумывается, ─ ты всегда можешь встать передо мной на колени и попросить, как следует. Я даже могу вернуть тебе одну песню. Последнюю, ─ уточняет, прекрасно зная, как мне дорога именно она.

Перед глазами темнеет, а в груди становится тесно и больно. Я как будто пошевелиться не могу, пока он улыбается, и сейчас, кажется, точно потеряю сознание, уже оседая на колени, но мне дают отсрочку.

─ Эй, звездень, ─ окликает его кто-то, и как только Макс разворачивается, ему в лицо прилетает кулак.

Придурок валится с ног, а меня ловят сильные руки, удерживая над полом.

─ Птичка, не улетай, ─ просит сталкер. ─ Что с тобой? А ну-ка на меня смотри!

А я просто смотрю на него и не понимаю, на самом ли деле это происходит или брежу наяву, поэтому протягиваю руку и трогаю его бороду.

─ Настоящий…