8

Михаэль

Весь день я готовлю себя к этой встрече, и всё равно не могу совладать с нервами при виде отца и брата.

Это сильнее меня.

Это как вернуться на место жуткой катастрофы, в которой выжил, но зачем-то снова туда сунулся…

Ника выше всех похвал.

Если поначалу я почти не жалею, что втянул её в это с бабушкиной лёгкой руки, то уже через пару минут после нашего появления хочется завернуть её в пальто и унести прочь. Потому что стервятники уже наметили цель. Особенно один.

─ Дашь поиграть с твоей девочкой? ─ шипит мне на ухо братец, спустя минуту после нашего семейного воссоединения.

Ненавижу уёбка…

Впрочем, он отвечает мне взаимностью, ведь так и не увидел меня униженным. Я не приполз к отцу на поклон после всего, через что они заставили меня пройти.

Ненавидят не тех, кто нагибает, а тех, кто не нагибается, и меня не сумели сломать до конца.

«Я поиграл с твоей девочкой», ─ сказал он в тот день пару лет назад, который навсегда разрушил мою жизнь, а потом я получил звонок, окончательно меня добивший.

Но Нику он не получит.

Не так и никак вообще, потому что на этот раз я не позволю отнять у меня моё…

Она стоит на сцене бледная, будто фарфоровая статуэтка в этом платье, смотрит на меня, как на зверя, и мне впервые перед ней совестно. Все эти мужики, пускающие на неё слюни, бесят одним своим присутствием и жаждой в наглых лупалках, только им птичка тоже не достанется.

Так я думаю ровно до момента, пока наше с братом противостояние не прерывается тем, кого здесь точно быть не должно. Я точно знаю, что в списке его не было, так какого этот несчастный учитель оказывается ещё и наследником?

─ Спокойно, ─ предостерегает бабушка, крепко хватая меня за уже дёрнувшуюся руку. ─ Я знаю этого мальчика, и семью его знаю. Пусть лучше он, чем твой брат. Успокойся. Он уже не будет лезть.

Успокоиться?

─ Я с ней приехал, и я с ней уеду!

─ Не твори дичь хотя бы на людях.

Хватка у неё бульдожья, но я всё равно пытаюсь отвоевать свою конечность, правда быстро вспоминаю, что лавэ у меня хоть и есть, да только имеется небольшая проблема.

Я осёл? Ну разумеется...

─ Ба, займи денег до завтра!

─ Видал, как ёжики чихают? ─ демонстрирует мне фигу, шевеля большим пальцем, и я сразу возвращаюсь в детство, ощущая себя полнейшим кретином.

─ Бабушка!

─ Всё, не позорься — она в надёжных руках.

И пока мы спорим, сделка завершается, однако даже унылая рожа брата не радует меня в данных обстоятельствах.

Костик едва заметно лыбится, кивая мне, а просто смотрю на него и думаю, как бы не убить за одно вмешательство. Какого хрена? В конце концов, есть правила — я лизнул это, значит, оно моё! А Нику я пробовал, как минимум дважды…

─ Что ж, ─ распинается отец, явно выдохнувший от того, что никто из его сыновей сегодня не набьёт друг другу морду из-за девицы. ─ Это было интересно…

Остальные девушки тоже достаются своим покупателям, но это происходит уже как-то без огонька — моя птичка тут сама сочная, и даже батя это понимает. Ника по-прежнему стоит со всеми на сцене и, по-моему, так же охреневает от происходящего, как я, глядя на своего препода иными глазами. Теперь, небось, и я уже для неё не котируюсь.

─ Я напоминаю, что весь вечер вы проводите в компании своих спутников, не покидая отель, ─ продолжает отец. ─ Он полностью в вашем распоряжении.

От того, как это звучит, уже хочется проблеваться, но всем по барабану — они пришли за живыми куклами и используют их так, как те не ожидают. Даже жаль некоторых наивнях, но многие сами сюда пришли, а связываться с богатенькими дядями часто себе дороже обходится.

─ А сейчас ты будешь хорошим внуком и поздороваешься со всеми, кому я тебя представлю, ─ лупит ба, пока девицы покидают свой кукольный пьедестал, а я наблюдаю, как Костя подаёт Нике ладонь.

─ Это ещё зачем?

─ За надом, ─ настойчиво тянет меня куда-то, а когда я снова ищу глазами сладкую парочку, их уже нет.

Твою мать.

***

─ И как это расценивать?

Он уводит меня прочь по коридору так стремительно, что я не успеваю ноги переставлять.

─ Как хочешь, ─ выдаёт сквозь зубы, крепко сжимая мою руку.

Этим вечером Константин Евгеньевич совсем иной. У него всегда была немного опасная аура человека, с которым можно и в огонь и воду, но сегодня он будто снял маску, и теперь он совсем не тот, кого я привыкла видеть.

─ Да погодите, ─ отчаянно торможу, едва не запинаясь о ковёр, в котором вязнут дурацкие шпильки.

Почти падаю, но меня ловят, и я оказываюсь в таких давно забытых объятиях, что на миг забываюсь, замирая, однако меня быстро приводят в чувства.

─ О чём ты думала, идя сюда? ─ держит крепко, пытаясь найти в моих глазах ответ. ─ Или так нравится выставлять себя перед богатыми ублюдками?

Ого.

─ Остановитесь, пока не наговорили того, чего не знаете, ─ выдыхаю со злостью и, наконец, освобождаюсь. ─ Я понятия не имела, что здесь будет происходить.

─ И как же твой… спутник, ─ его и без того острое лицо становится совсем хищным при упоминании Эля, ─ тебе ничего не объяснил?

Мне бы тоже не помешало знать, но почему-то хочется как-то оправдать сталкера, понять его мотивы.

─ Вас это не касается.

─ Да неужели?

─ Представьте. Вы потеряли право вмешиваться в мою жизнь, когда дали понять, что всё нужно прекратить.

И это до сих пор незакрытый гештальт. Я думала, что переболела, но дело даже не в том, как всё получилось между нами — просто чувство этой дурацкой незавершённости снова возникло, как только я встретила его в универе.

Он тоже явно вспоминает, как сообщил мне о том, что мы должны остаться просто учителем и ученицей, и что ко мне у него никогда не было ничего серьёзного, а потом свалил к невесте. Я поверила, ведь мы всегда верим в то, во что хотим верить, вот только боль оказалась слишком сильной.

─ Что? Нечего ответить?

Его одеколон по-прежнему всё тот же.

Его взгляд такой же, как пару лет назад, когда мы впервые поцеловались, но от этого только хуже.

Его близость уже не опьяняет так, как раньше — скорее, отравляет, и мне ясно, что этот вечер при любом раскладе для меня ничем хорошим не завершится.

─ Ты не представляешь, во что влезла, ─ устало качает головой, словно поймал меня курящей косяк прямо за школой, но я ведь ничего не сделала.

Добивает, что уже второй человек подозревает меня в каких-то преступлениях, о которых я ни сном, ни духом, и от этого я на самом деле начинаю ощущать себя преступницей.

Чем я такое заслужила?

─ Во что же? Просветите.

Осматривает нарочито-медленно, ведя глазами по телу, и мне тяжело выдерживать этот взгляд, однако ещё тяжелее слышать его слова.

─ Ты не похожа на эскортницу, ищущую покровителя, Ника. Так зачем тебе всё это нужно?

Да что за?

─ Если Вы намерены оскорблять меня, то я пойду. Они вряд ли обеднеют без ваших миллионов, ─ усмехаюсь, но меня хватают за руку, удерживая на месте.

─ Они не откроют двери до полуночи. Если бы у твоего мужчины не хватило денег, ты бы несколько часов безуспешно пыталась отсюда сбежать, но Эдер бы тебе не позволил. Запер бы тебя в номере и не выпускал до утра, а может, и дольше — его старший сын настоящий ублюдок. Правда ничего не знала?

Я нет, а вот Эль — да.

Он намеренно привёл меня, прекрасно зная, что может произойти, при этом, ничего не сделал, чтобы остановить Евгения Константиновича. Случайность или продуманный ход? А я как дура всё ещё верю ему?

─ Ника, ─ зовёт уже другим тоном, а я с трудом прихожу в себя, как после наркоза. ─ Я выведу тебя отсюда.

Кажется, дыхания опять начинает не хватать, но я держусь. Напоминаю себе сомнамбулу, потому что мир как будто замедляется, и даже говорить по какой-то причине не получается громко.

─ Почему? Почему он так поступил?

─ Забудь о нём, ─ почти приказывает, а я всё ещё пытаюсь осознать, как чуть не влипла. ─ Мы уходим.

─ Мои вещи…

─ Разберёмся. ─ Срывает с меня браслет, кидая его на пол, а после снова смотрит в глаза. ─ Проведи со мной этот вечер.

─ Потому что Вы меня купили?

─ Нет, потому что я спрашиваю тебя.

Именно этим они с Элем и отличаются. Тот не просит — он просто делает, а я в этот миг со всей чёткостью понимаю, почему сталкер так завладел моим вниманием. И это бесит, ведь он завладел моим вниманием. Засел в голове навязчивой мелодией, не собираясь оттуда вылезать.

─ Хорошо, ─ тихо роняю. ─ Для начала, я хочу уйти.

Без слов сжимает мою ладонь, продолжая движение и на ходу кому-то пишет.

Не знаю, о чём и с кем он там общается, но стоит спуститься на первый этаж, никто нас не задерживает — никого попросту нет вокруг, будто все вымерли. Мне на плечи опускается чужое тёплое пальто, и лишь когда мы оказываемся на свежем морозном воздухе, тревога немного отпускает.

─ Куда ты хочешь поехать? ─ спрашивают меня, едва мы добираемся до его машины.

А я ничего не хочу так, как быть подальше от этого места и лучше в одиночестве, подальше от очередного разочарования.

Но не только это занимает мысли.

Константин Евгеньевич так близко, что мне ничего не стоит его коснуться. Это иррациональное желание всё сильнее нарастает, стуча в ушах пульсом, пробуждая к жизни дурацкий порыв.

У меня секунда на раздумья, и я пользуюсь ей, подаваясь вперёд. Дотягиваюсь до чужих губ, едва замечая нахмуренные брови, но этого хватает, чтобы мужчина всё понял, забирая инициативу.

Обнимает, притягивая к себе, углубляет поцелуй, однако я не падаю в бездну, как ожидала. Меня не поглощают эмоции, не выкручивает суставы от той, почти забытой нежности, с которой он всегда ко мне относился.

Нет.

Струны моего сердца больше не послушны его чутким пальцам, а тело уже не отзывается на прикосновения так, как прежде, и это ещё один дурной знак. Похоже, и правда отболело, вот только организм подвергся атаке совсем другого вируса. Гораздо сильнее и настойчивее. Коварнее.

Бородатее.

─ Простите, ─ сама не знаю, за что извиняюсь, отшатываясь. ─ Но можете просто отвести меня домой?

Кажется, он и сам сейчас не в том состоянии, чтобы ехать куда-то ещё, поэтому кивает.

─ Да. ─ Дыхание сбито, но уже вскоре Константин Евгеньевич берёт себя в руки. ─ Садись.

Не знаю, где берутся силы переставлять ноги, но когда усаживаюсь в салон, и мы трогаемся, я замечаю у входа знакомую фигуру. Он неподвижно стоит, глядя нам вслед, вот только у меня внутри сплошная горечь и сожаления, чтобы об этом переживать.

Я снова позволила себя обмануть.

Привыкать к мысли, что меня опять окунули в реальность, не хочется, но находиться наедине с учителем в одном пространстве и почти молчании ещё хуже. Мой дурацкий поступок до сих пор давит, несмотря на то, что я вроде как разобралась со своими чувствами, правда, спокойствие от этого никак не наступает.

─ Почему ты больше не поёшь? ─ внезапно он разбивает тишину.

Вздрагиваю, не готовая вообще ни о чём разговаривать, но к такому вопросу, тем более, от него, не готова совсем.

─ Перегорела, ─ односложно отвечаю, но Константин Евгеньевич если и собирается что-то сказать по этому поводу, то передумывает. ─ Так случается.

Снова молчим, но теперь после его вопроса мне хочется закричать. Просто открыть рот и завопить во всё горло, потому что он прекрасно знал, как я любила музыку. Поддерживал так, будто был моим самым преданным фанатом после мамы, и у меня опять грудь разрывает от боли, от которой не получается избавиться.

Слава богу, ему хватает такта не продолжать этот разговор, и пока я любуюсь огнями вечернего города, превращённого в новогоднюю сказку, мы пусть и медленно, но добираемся до моего дома.

─ Спасибо Вам за сегодня, ─ едва не отрываю ремень безопасности, стремясь оказаться подальше, но тот заедает, и Константин Евгеньевич оказывает посильную помощь, слишком медленно отстёгивая меня, а ещё слишком близко наклоняясь.

─ Не связывайся больше с этим человеком, ─ предостерегает вполголоса, наконец, отстраняясь, а у меня окончательно включается мозг.

─ Вы, конечно, всегда давали дельные советы, но в этот раз я как-нибудь сама, ─ улыбаюсь ему, чувствуя чужую злость всей кожей, только она не трогает, как и взгляд, раньше способный пригвоздить меня к месту.

─ Ника, ты ничего не усвоила из этой ситуации?

─ Мы всё-таки на «ты»? ─ не могу не поддеть. ─ А как Ваша невеста или уже, наверное, жена относится к тому, что Вы так беспокоитесь за посторонних девушек?

Выдыхает в очередной раз разочарованно, но не пытается мне что-то доказать, и это не может не радовать.

─ Мой номер по-прежнему всё тот же.

─ Ага. ─ Я этот номер при всём желании не могу из головы выбросить.

Больше ничего не говорим друг другу, и я тупо выбегаю на улицу, забыв, что на мне чужое пальто, но этот вечер вытянул из меня остатки сил, чтобы помнить о мелочах. Хочется залезть под одеяло, спрятавшись от всего мира, и больше не вылезать, однако этот самый мир вскоре решает о себе напомнить.

Через полчаса, когда я почти расслабляюсь под мурлыканье кота, в дверь звонят, и на пороге я обнаруживаю Леонида, протягивающего мои вещи.

─ Михаэль Робертович просил передать, ─ отчитывается он, а я только и могу, что кивнуть.

Нет, я не буду думать о сталкере.

Это решение даётся непросто, особенно когда дурацкая лохмато-зубастая игрушка постоянно попадается мне на глаза, а мысли то и дело возвращаются к образу этого мракобеса.

Отвлечься никак не получается, зато в кои-то веки нервное напряжение позволяет мне уснуть, и я даже не слышу, как ночью возвращается мама.

А вот утро начинается с интересного.

Телефон, видимо, разрядился, оттого я и не проснулась, когда пришло сообщение от Таи, но едва я нахожу его за завтраком, сон как рукой снимает от странного предчувствия.

«Что ты с ним сотворила?»

Следом идёт ряд подозрительных видео, где в главной роли, конечно же, Эль. Он поёт Джонни Кэша, сам играя на гитаре, одолженной у одного и наших музыкантов, и те ему охотно подыгрывают.

─ I hurt myself today to see if I still feel… ─ звучит так проникновенно, что мои мурашки обзаводятся потомством.

Смотрю, как его пальцы перебирают струны, а у самой отчего-то внутри разливается неясное, тянущее чувство тоски. Моя она или его, не знаю, только смотреть на такого сталкера как-то совсем невесело.

Но это ненадолго.

Другое видео полностью отличается от предыдущего настроением, потому как на нём его герой уже лихо отплясывает на барной стойке с нашими байкерами под Металлику при поддержке других подвыпивших посетителей. «Whiskey in the jar» отлично подходит этому дикарю, уже где-то потерявшему рубашку. Будто он был рождён на пиратском корабле…

Однако песня заканчивается, и Эль призывает всех к тишине.

─ Господа, ─ звучит очень многозначительно, ─ этот абсурд меня доконал!

Он спрыгивает на пол, очень сильно шатаясь, шагает к окну и выходит в него — хорошо, что там всего лишь первый этаж и снег, но вашу же мать…

Что это вообще такое было?!

─ Господь милосердный, ─ заглядывает через плечо мама. ─ Я знала, что ты у меня роковая женщина, но что б настолько довести человека.

─ Мам…

Подмигивает собираясь на работу, и я делаю то же.

Что странно, когда за мной заезжает Тайка, она совсем ни о чём не спрашивает, да и в баре все хранят подозрительное молчание, словно ничего здесь и не произошло. Это заставляет задуматься о причинах, но никто не колется, поэтому приходится смириться.

В общем и целом, больше никаких странностей не наблюдается, кроме того, что сталкер перестаёт мозолить глаза. Вообще. Несколько дней от него никаких сообщений, и рядом он не появляется, из-за чего я сама себя не узнаю. Одолевает беспокойство.

Не знаю, что с ним происходит, но на третьи сутки меня начинает неистово волновать его молчание, и, немного поборовшись с собственным упрямством, я звоню Виктору, с которым мы успели обменятся номерами.

─ Знаешь, я хотел первым тебе звонить, ─ бьёт по нервам вместо приветствия, и это всё не к добру.

─ Что случилось?

─ Тебе лучше самой это увидеть, потому что на меня он совсем не реагирует.

Интересно, с чего он взял, что я помогу?

─ Скинь адрес, ─ прошу с тревогой на сердце и несусь прочь из дома — благо, Леонид уже ждёт, словно прекрасно всё знает, только я так взвинчена, что даже не могу его ни о чём спросить.

Спустя несколько потерянных нервных клеток и пары любопытных песен из девяностых, приезжаем в самый центр, где выросло несколько высоток с элитным жильём, а меня уже ждут.

─ Наконец-то, ─ нервничает мужчина в шубе, мигом хватая меня под локоток и ведя ко входу.

Из его сумки выглядывает Веня, и мне его тут же передают вместе с ключами.

─ Скидываешь на меня ребёнка? ─ ещё пытаюсь шутить, но попытка провальная.

─ Он выгулян, сыт и доволен, ─ сообщает. ─ Насчёт его хозяина — не спрашивай. Просто иди и приведи его в чувства, ибо я не справлюсь.

Не успеваю толком опомниться, как меня вталкивают внутрь. Консьерж, как выясняется, уже предупреждён на мой счёт, и мне остаётся только подняться на нужный этаж, гадая, насколько же всё плохо.

Неведение убивает, но не так сильно, как запах жутчайшего перегара, встретивший, как только я подошла к двери. Открывать уже пропадает всякое желание, правда, тревога не даёт развернуться обратно, и вскоре я вхожу в обитель зла.

В квартире стоит такой алкогольный смрад, что мы с Веней должны были умереть ещё на подступах, только поворачивать поздно. Бутылки, стоящие почти ровной батареей у стены, наталкивают на новые размышления, однако тишина по-прежнему вызывает нехорошие чувства.

─ Эй, есть кто живой?

─ М-м-м… ─ доносится откуда-то из недр этого пентхауса.

Эль возлежит на диване посреди гостиной, в одних домашних штанах. Одна нога упирается в пол — видно, для равновесия. Мышцы слегка волосатого пресса привлекают внимание против воли, но так я хотя бы вижу, что он ещё дышит, и подхожу ближе.

─ Вот нахрена, скажи мне, ты ушёл в запой? Думаешь пить — идеальное решение всех проблем?

─ Я не пил, это порча, ─ хрипло отзывается гад. ─ Меня сглазили

В этот момент в глубинах необъятных апартаментов раздаётся глухой стук, будто что-то упало, и меня начинают терзать смутные догадки.

─ А там ещё кто?

Клянусь, если там девка, я его просто добью.

─ Валера, ─ неопределённо машет рукой в сторону шума, так и не открыв глаз.

─ Прекрасно.

Кладу пса на пол и иду в сторону кажется, ванной, обнаруживая источник.

Валера тем временем не стесняется. Он стирает. Еноты вообще это дело любят, вот и новый жилец пентхауса и конкретно этой необъятной ванной старательно замачивает всё, что попадётся в лапы, в тазик. Бутылки с шампунем, мыло, жёлтую резиновую уточку…

Но я подозреваю, что он просто смывает следы какого-то преступления, а оно точно имеет место быть, судя по тому, как моя пятая точка просто чует неприятности.

─ Продолжай, ─ любезно разрешаю зверьку делать своё дело, надёжнее запираю дверь и возвращаюсь к страждущему, пытаясь сохранять спокойствие, хотя я точно уже на пределе.

Хочется задать много вопросов по поводу происходящего, но тут сталкер видно ложится на пульт, и телевизор врубается на новостном канале, где в правом углу я вижу очень интересные кадры похищения. Не верю, но менее правдивыми они не становятся.

─ … Этот мужчина в костюме Деда Мороза проник в торговый центр и, дождавшись закрытия, украл енота. Почему именно енота, и кто он, полиция так и не смогла выяснить, но для кого-то Новый год теперь точно станет символом свободы. ─ Даже ведущая едва сдерживает смех, но я не знаю, как реагировать на замаскированного и явно подвыпившего деда, который спокойно ворует живность, отсалютовав камере.

─ Как это вообще случилось?

─ Ты хотела енота.

─ И ты его сп…ёр?

Пожимает плечами, будто это вообще пустяк.

─ Он просил освободить его. Даже у политических преступников условия лучше, чем у этих животных…

─ Что ты такое, а? ─ стону, едва сдерживаясь, чтобы не прибить его, но тут лохматый чёрт открывает глаза и долго смотрит на меня из своего положения.

─ Зачем ты здесь, птичка? Неужели мистер десять лямов тебя не впечатлил? ─ ему жутко плохо, и это видно невооружённым глазом. ─ Пришла нас сравнить?

Нет, я его точно убью…

─ О тебе друг беспокоится, ты, идиотина! ─ ударяю его кулаком в плечо, а у самой слёзы накатывают. ─ Если себя не жаль, так пожалей тех, кто о тебе переживает!

Сразу вспоминаю, как едва вытащили одного придурка, которого мы едва не потеряли из-за его глупой уверенности, что алкоголь решит все проблемы. И это воспоминание добивает окончательно, прорывая ту плотину, которая надёжно сдерживала все мои эмоции за барьером.

Теряю бдительность, и меня опрокидывают на диван, а потом так стремительно подминают под себя, что я только диву даюсь, откуда вдруг эта перемена.

─ Правда обо мне переживаешь? ─ дышит своим перегаром, придавливая своим телом, и я не могу выбраться.

─ Отпусти! Отпусти меня, алкаш! Ненавижу запах алкоголя, и тебя ненавижу! ─ пытаюсь освободиться, только для страдающего похмельем он слишком сильно держит мои руки. ─ Зачем ты вообще появился в моей жизни?

Вырываюсь, делая себе только хуже. Ощущаю его возбуждение так сильно, что замираю, распятая под ним, а дыхание тут же сбивается. Сражаемся взглядами, и это похоже на взрыв двух столкнувшихся метеоритов в космосе. Неизбежный. Яркий. Смертоносный.

─ Птичка, ─ горячо дышит в шею, чуть прикусывая кожу и вдруг начинает медленно двигать бёдрами, а я проклинаю слишком тонкую ткань легинсов, потому что это слишком. ─ Зря ты пришла. У пьяных нет чувства меры, знаешь ведь?

Вот засада.