Глава 23 · Доминанта

«…I tried to scream but lilies

Я пыталась кричать, но лилии

Clouded my mind

Не давали мне соображать.

I felt your hands as they

Я ощутила твои руки,

Wrapped around my neck

Обхватившие мою шею»

Lilith – Saint Avangeline

Окрестности Элгина, Шотландия.

Тень.

Я сжимаю зубы, и опьяняющий адреналин впрыскивается в мои вены, заставляя меня двигаться. Сорваться с места.

Игнорируя его безумную улыбку, я смотрю на часы и делаю то, что Аарон считает гребаной прелюдией.

Я убегаю.

Не понимаю, почему он хочет, чтобы мы следовали первобытной игре. Я всегда была пацифисткой, но Аарон – чертово исключение, он провокатор, хладнокровный и искусный манипулятор, и попытка залезть в его голову – заведомо гиблое дело.

И сейчас он хочет напугать меня до смерти.

Я несусь по заросшей живой изгороди, пока дьявол наступает мне на пятки и смеется, как последний сумасшедший.

Пошел он к черту.

Легкие жадно расширяются с каждым нервным вдохом. Но вокруг лишь сплошной вакуум.

Мой больной разум, кажется, пытается воспроизвести все недостающие звуки, воссоздавая реальность, которая сводит меня с ума: как пронзительны шаги, как они становятся все громче и громче, и он насмешливо шепчет:

– …Где ты, маленький ангел?

Сапоги скользят по мокрой траве, пока ночь окутывает сад зловещим густым туманом. Мои мышцы горят от долгого изнурительного бега. Я мчусь к самому выходу в лес, оглядываясь через плечо и чувствуя, как адреналин бешено пульсирует в моих венах.

– Эль, – его зловещий голос пронзает все пространство, но я знаю, что это иллюзия.

Лишь гребаная игра воображения.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я пытаюсь понять, обманывает ли меня мое собственное сознание.

Холодный ночной воздух пробирает до самых костей, я оборачиваюсь и вижу Аарона, стоящего всего в нескольких метрах позади меня. Материализовавшийся Мрачный Жнец, с лицом, спрятанным в капюшоне, и расслабленно прислонившись к дереву, он напоминает монстра в человеческом обличье.

Я дрожу, делая два шага назад, и кричу:

– Хватит, – я не слышу собственный голос, пока мозг не способен справиться с перегрузкой. – Я больше не могу.

Он что-то говорит в ответ, но из-за зловещей темноты я едва могу разглядеть его рот и прочитать по губам.

Я ненавижу его.

Пожалуй, мне нужно повторить это больше тысячи раз, чтобы поверить в это самой.

Этот ублюдок игрался со мной, он отказался от меня. И теперь мне нужно отказаться от него. Мой желудок сжимается, чувство страха сопровождается резким выбросом паники, и я прислоняюсь к дереву, чтобы отдышаться.

– Останься здесь, – он хватает меня за руку и пытается усадить обратно на его колени. – Мы спрячемся.

– Аарон. Я завтра спою тебе, хочешь?

Мое сердце пропускает удар, а по спине струится пот.

Что это… что это было?..

– Скажи это громче. Что ты любишь, Элеонор?

Мое дыхание обрывается.

– Уходи!

– Однажды я сделаю с тобой вещи, которые ты никогда не забудешь, Элеонор.

Странные образы мелькают в моей раскалывающейся голове, но у меня нет времени на анализ. Инстинкты кричат и умоляют меня сорваться с места.

Беги.

Черт побери, я должна бежать.

Аарон делает шаг вперед, заставляя меня отступить назад. Мой каблук цепляется за упавшую ветку, и я теряю равновесие, но его рука небрежно хватает меня за локоть, прежде чем я ударяюсь о скользкую от дождя землю.

Его пальцы медленно опускаются ниже, касаются голой кожи запястья, заставляя меня замереть, и по какой-то причине это не вызывает во мне злость.

Я хочу его прикосновений.

Черт возьми, я соскучилась по ним.

На мгновение он снова становится моей навязчивой тенью. Хищником, который наблюдает за тем, как я пою в ночной тишине музыкального класса. Который пугает. Принуждает показывать то, что я прячу от других.

Я заставляю себя поднять взгляд на скрытое тенью лицо. Я должна бояться того, что будет дальше, но в том то и проблема. Мне нравится страх. Больное доказательство моих наклонностей.

Я хочу ощутить его объятия.

Я хочу услышать его голос.

Его губы двигаются, и мое дыхание обрывается, когда я читаю: «Время вышло».

Дрожь пронзает мое тело, все рецепторы обостряются. Я могу остановить его.

Скажи это.

Я задерживаю дыхание, когда Аарон приближается ко мне. Он обнимает меня за талию, а затем поднимает в воздух, а я обнимаю его за шею, чувствуя, как желание пропитывает теплом каждый дюйм моего тела.

– Почему ты молчишь? – шепчу я в пустоту.

Я резко выдыхаю, когда он подбрасывает меня выше, его руки сжимают мою задницу. Мои ноги обхватывают его талию, а лодыжки заперты за его спиной. Внезапно моя голова начинает кружиться, запах его одеколона ударяет в мои легкие.

Проклятье.

Скажи.

Всего одно слово.

Мы минуем все живые изгороди, каждый его тяжелый шаг заставляет мои уши накаляться в ожидании звука, пока его сердце бьется также сильно, как и мое.

Наверное, я пала окончательно.

Тишина съедает меня заживо. Вероятно, только мое тяжелое и его глубокое дыхание нарушает заряженный воздух.

Я сильнее прижимаюсь к нему, несмело запуская ладонь в его густые волосы, слегка царапая кожу шеи. Между ног пульсирует приятная боль. Не уверена, что когда-нибудь смогу принять это: мое возбуждение от погони и потребность быть пойманной. Быть пойманной им.

Аарон, должно быть, тоже чувствует это, когда слегка приподнимает меня, а затем опускает ниже, вызывая мучительное трение.

Мы пересекаем весь сад, он заносит меня в оранжерею, а затем не особо заботливо бросает на широкий стол. Я вздрагиваю, когда его рука сбрасывает на пол все инструменты: ножницы для обрезки, удобрения растений и питательные смеси, которые я покупала для цветов. Все, кроме флористического ножа.

– Аарон…

Укол тревоги ударяет меня в грудь, а напряжение в его взгляде делает меня абсолютно беззащитной перед его безумием.

Часто дыша, я отползаю в сторону, но он хватает мою лодыжку и дергает на себя, упираясь бедром в мою сердцевину.

– Ты хочешь убежать маленький ангел? – Сильная рука обхватывает мою шею и крепко сжимает, лишая меня кислорода. – Ты позволила прикоснуться к себе и теперь наивно веришь, что сможешь обойтись без последствий? Ты помнишь нашу первую встречу?

Я пытаюсь сделать вдох, разглядывая его дьявольские черты, и мое сердце падает, когда я вспоминаю его угрозы. Мне следует бояться, но его чертов запах, темный взгляд и интенсивность зудят с невероятной силой.

Я впиваюсь ногтями в его руку, но он лишь сжимает крепче, целует щеку и выдыхает в самое ухо – достаточно громко, чтобы до меня донесся его шепот:

– Наконец-то я собираюсь сделать тебя своей. Я так сильно хочу сделать тебя своей… Я оставлю в тебе свой глубокий след, и ты никогда не посмеешь уйти от меня, Эль. Никогда.

Я качаю головой. От недостатка кислорода на меня накатывает головокружение, но я все равно пытаюсь оттолкнуть его – скорее из-за чувства самосохранения. Хотя я никогда не видела его настолько злым.

Поразительный переход от спокойной беспечности до ледяной ярости вызывают такой шквал оглушающих эмоций, что я ощущаю дикое опьянение.

– Гребаный пиздец, твой пульс так манит, – он ослабляет хватку, нащупывая пальцем бешено бьющуюся точку на моей шее. – Тебе это нравится, верно? Погоня, махинации, преследование. Ты так хорошо принимала мои пальцы, ты же справишься с моим членом в своей маленькой мокрой киске?

– Я тебя не слышу, – из меня вырывается стон, когда Аарон неспеша ведет пальцами к ключицам, а затем медленно расстегивает пуговицы, открывая себе вид на мой бюстгальтер. – Мне тяжело читать по губам. Отдай мне слуховые аппараты.

Скажи это, мать твою.

Он одаривает меня своей жестокой ухмылкой, его пальцы поглаживают мою грудь, спускаются по сжавшемуся животу и приподнимают юбку, касаясь края чулок.

– О, разве мы не обсудили главное правило? Никаких посторонних предметов, когда я буду трахать тебя, детка. Максимум анальная пробка и пистолет. А теперь сними рубашку, пока мое удивительное терпение еще благословляет нас на безопасный трах.

Удивительное терпение? Он, должно быть, спятил.

– Я еще… не готова… – задыхаюсь я.

– Ты не сказала стоп-слово, Элеонор. Это значит, что я буду делать с тобой все, что захочу. Но я могу начать с другого отверстия. На самом деле мне без разницы.

Мои глаза расширяются, и самое ужасное, что его слова действуют на меня разрушительно, и я вздрагиваю, когда он сжимает мое бедро. Черт побери, мне понадобится всего одна стимуляция, чтобы достигнуть пика.

В одно мгновение он отпускает мое горло и отходит назад, скрестив руки на груди и прислонившись к колонне оранжереи.

Я потеряла свой гребаный рассудок.

Дрожащими руками я тянусь до рубашки и медленно расстегиваю пуговицы – одну за другой, находясь под прицелом его взгляда. Оставшись в лифчике, я мешкаюсь, но затем снимаю все нижнее белье, а затем и юбку.

На мне только сапоги на высоком каблуке и чулки – как он любит. Ночной воздух касается моих оголенных сосков и оставляет мурашки. Моя температура резко повышается, когда Аарон внимательно изучает каждый дюйм меня, смотрит так, будто не может насытиться, а сердце чуть не пробивает грудную клетку, когда он наклоняет голову и дотрагивается пальцем до своей нижней губы.

– Блядь, ангел… ты восхитительная. Я действительно собираюсь сожрать тебя нахрен.

Секунда.

Вторая.

Я замираю, когда Аарон делает шаг вперед, а затем вскрикиваю. Он хватает меня за челюсть и яростно целует в губы. Боже мой… А потом и в щеку… в висок, спускается к шее и к плечам. Поцелуи чередуются с укусами, и я кричу каждый раз, когда его зубы безжалостно пронзают мою кожу, но ему это нравится. Ему это очень нравится.

– Иисус, блядь, Христос… – мои пальцы впиваются в его волосы, и он стонет. – Ты такая красивая, что я сейчас сдохну. Ты ведь будешь хорошей девочкой и примешь меня? – Укус в шею, и мой вскрик… – Пожалуйста, ангел. Скажи, что ты примешь меня.

– Да… – шепчу я, едва разбирая его слова.

Он снова сажает меня на стол и вжимает в себя так, что я чувствую, как его твердый член трется о мою мокрую киску. Давление внизу сводит меня с ума, и я издаю бессвязные звуки, когда он стягивает толстовку через голову, обнажая рельефный пресс и твердый живот. У него потрясающие мрачные татуировки змеи и паука, поселившегося на его груди.

Разрушительно и опасно. Как и весь монстр передо мной.

Боже, мне всегда нравилось, какой он сильный, но это пугает, когда я думаю над тем, что он окажется внутри. Страх сковывает каждый дюйм моего тела, но Аарон не дает мне передышки.

Его пальцы продолжают терзать мои соски, поглаживая и сжимая их до приятной боли. Моя спина сталкивается с поверхностью стола, и он приказывает:

– Раздвинь ноги и согни колени.

Он расстегивает джинсы и достает свой твердый и очень большой член, испещренный венами, со стекающей каплей предэякулята из набухшей головки. Я давлюсь воздухом.

– Ты хочешь сделать мне больно? – мой живот сжимается, и я смотрю в его бесстрастные глаза, а затем опускаю взгляд на губы.

– Хочу, – его рука медленно движется вверх-вниз по твердому, как гранит, члену. – Дай мне посмотреть на тебя.

От его грубого тона мой пульс подскакивает, температура поднимается до критической точки. Я делаю глубокий вдох и ставлю ноги в нужном положении, чувствуя, как следы моего возбуждения скапливаются между ног и стекают на поверхность стола.

Его маниакальный взгляд открыто изучает каждый сантиметр моей обнаженной кожи. Он берет флористический нож и делает широкий надрез на тыльной стороне своей ладони.

– Что ты… какого черта, ты делаешь?

– Провожу окропление, ангел. Твое тело будет святым и подчиненным мне. Раскройся для меня.

Черт побери. Я отворачиваюсь и готова провалиться под землю, когда мои дрожащие пальцы раскрывают мою киску, показывая ему: насколько я не могу терпеть.

Он долго водит рукой по моей коже, окрашивая ее в цвет своей крови. Затем он сжимает мое горло и заставляет посмотреть ему в глаза. Они все еще злые. Все еще настолько мрачные, что мне кажется: он может сломать меня пополам, если только захочет.

– Смотри на меня, маленький ангел, – Аарон поглаживает мои складки, и я кусаю губу, борясь с острой волной удовольствия, которая проносится по всему позвоночнику. – Только посмотри, насколько ты мокрая, Эль. Так грязно, так влажно. Так, блядь, идеально.

Я кричу, когда он вставляет в меня сразу два пальца, а потом вынимает и вбивает третий.

– Это. Только. Моя. Гребаная. Собственность, – каждое его слово сопровождается глубокими движениями пальцами внутри меня и укусом в шею.

Он отводит мою ногу в сторону и входит в меня одним сильным движением. Я всхлипываю, чувствуя, как моя киска сжимается вокруг его члена, пока его рука не прекращает душить меня.

– Блядь, просто восхитительно. Смотри, как меня приветствуют. Твоя киска мокрая для меня, ангел.

Я даже не могу ответить. Совсем.

Острая боль пронизывает каждый дюйм тела, смешиваясь с диким возбуждением и желанием вдохнуть воздух.

Аарон выходит из меня полностью, собирает пальцами наши следы, смешанные с моей кровью, а затем входит обратно. Я так чертовски наполнена, что могу разорваться.

Одержимость его прикосновений лишает меня воздуха. Не сводя с меня темного взгляда, он подносит мокрые пальцы к своему лицу, вдыхает в себя наш запах, а потом… мать твою… это же моя кровь… или его?

– Ты – мое любимое блюдо, Элеонор, – он слизывает все, буквально все со своей руки, а потом прижимает к себе сильнее и говорит в губы, я едва успеваю разобрать: – Ты чувствуешь, как мы идеально подходим друг к другу? Ты чувствуешь? Скажи, ты чувствуешь?

– Господи, ты чертов психопат.

– Социопат, который целиком и полностью потерялся в тебе, моя прекрасная зависимость, – он улыбается, а я стону при очередном мучительно-медленном движении. – Я без ума от тебя, Эль. И, блядь, это ты не забудешь.

Все еще сжимая мое горло, он делает новый толчок, а потом еще один. Мои ноги обвивают его бедра, а пальцы скользят по чернилам татуировок. В нем совсем нет нежности, но сейчас я понимаю, что он удерживал контроль.

Потому что теперь его ритм совсем другой.

Он животный. Дикий.

Безумный.

Он доминирует, входит в меня все глубже, все сильнее. Я вцепляюсь в его кожу, желая слиться больше, потому что это так… чертовски хорошо. Я даже подумать не могла, что это будет настолько хорошо.

По моему лицу текут слезы, когда он кусает меня за горло.

У меня будут ужасные синяки, потому что вся моя сущность безжалостно отмечена его пальцами и бесконечным, грубым трением поверхности стола и обнаженной кожи.

Он замирает возле входа, а затем вбивается так глубоко, что мне кажется, что я сломаюсь. Мой крик смешивается со слезами и стонами – достаточно громкими, чтобы потревожить всех животных в лесу.

– Громче, – приказывает он перед тем, как войти со шлепком.

– Черт! – я плачу и кричу, но он проникает еще глубже. – Аарон… остановись… хотя бы… на минуту….

– Какой бедный маленький ангел, – он смеется мне в ухо, и я вздрагиваю от хриплого, мрачного тона. Боже… Если бы я только могла слышать его голос также четко, как слышит человек с нормальным слухом. – Твоя киска так сильно доит мой член.

Я вся дрожу, пока он трахает меня до изнеможения.

Наслаждение проникает в каждый дюйм, потому что боль медленно переходит в удовольствие.

Моя киска растянута до предела. Эта наполненность чертовски ненормальна, но я вцепляюсь за него крепче, потому что я так сильно скучала по его безумным прикосновениям, что границы разумного давно стерлись.

– Держись за меня.

Аарон берет мои слабые руки и закидывает к себе на плечи, а потом хватает меня за задницу и поднимает в воздух, насаживая на свой член до самого конца.

С моих губ срывается гортанный крик, когда он проникает так глубоко, что я уверена – растянуть меня больше просто невозможно.

Он начинает медленно и с силой вбиваться, управляя мной, как марионеткой. Он врезается снова и снова, и я чувствую, как мое тело напрягается, засасывая его сильнее. Наслаждение и боль ослепляют, я бессильна сопротивляться ему, так же, как и остановить это.

Вот что такое абсолютное падение.

Мой живот сжимается, и я громко кричу, когда оргазм обрушивается на меня с разрушительной силой, которую он поглощает своим поцелуем, но Аарон не останавливается.

Даже близко нет.

Он трахает меня сильнее.

Жестче.

Его ритм становится безумнее. Он трахает меня, даже когда несет в сторону рояля, а потом все заканчивается.

Аарон мягко снимает мое тело с себя, сажает на стул возле инструмента, ласково убирает волосы с лица и приказывает:

– Открой рот, ангел.

Я одновременно окаменела и одновременно совершенно обессилена, но он хватает меня за подбородок, заставляя сосредоточиться, и, когда я приоткрываю губы, его рука делает несколько сильных движений по члену, а затем он кончает прямо на меня: его сперма попадает на мой язык, мое лицо, мою шею и грудь.

Он размазывает ее по коже, смешивая с кровью, пока я едва могу сделать вдох, пытаясь совладать с поврежденными легкими. Я даже не уверена, реальность ли это, так как произошедшее больше похоже на иллюзию.

Потому что сам дьявол встал на колени.

Заключил меня в объятия.

А затем прошептал на ухо:

– Ты моя, Элеонор.

Примечание:

Доминанта – преобладающий очаг возбуждения в головном мозге человека, связанный с повышенным вниманием или актуальной потребностью. Способен усиливаться за счет притяжения возбуждений с соседних участков мозга. Понятие Д. введено А.Ухтомским.