14. "Обухом по голове"
Поздним вечером и ночью смотрю кино, один фильм за другим и засыпаю уже под утро. Снится мне Ярослав.
В следующую ночь тоже.
И сны, мягко скажем, порядком фривольны. То я раздеваюсь, собираясь залезть в ванну и знаю, что он войдёт ко мне и поэтому не закрываю дверь на щеколду. То я отчаянно флиртую с ним в ложе театра, раздумывая при этом, что ему очень идёт лёгкая небритость. В каком-то из них он даже раздевает меня, почему-то в музее с картинами импрессионистов. В зале никого нет, но я то и дело напряжённо оглядываюсь, опасаясь, что нас застукают. Он нежно целует мне плечо, а потом вдруг кусает меня за него, поднимает взгляд и с сексуальной хрипотцой в голосе спрашивает: "Ты ведь знаешь моё прозвище?". И я просыпаюсь. Постель смята, между ног влажно… Этого ещё не хватало…
О его прозвище мне расказал пьяный Роберт по пути домой после их доверительных мужских бесед в ресторане перед отъездом. Удивлена, что они потом в баню не поехали. Оказывается ещё с детских лет Ярослава прозвали Акулой, ну надо же! С чего бы это, интересно? Наверное, фамилия, а потом и прозвище, во многом и сформировали его характер. А может прозвище просто было характеру подстать.
Майские праздники тянутся мучительно долго и наконец заканчиваются. Пару раз за них я заставляю себя выбраться в центр города — покупаю немного шмоток к лету, гуляю по отогревшемуся после холодной зимы зоопарку и брожу по ЦДХ, рассматривая картины. Люди почувствовали тепло и свет и сменили краски в одежде: теперь нет этого засилья чёрного, тёмно-серого и тёмно-синего цветов — толпа похожа на праздник в детском саду — яркое разноцветие, улыбки и гомон.
В ЦДХ ко мне подкатил какой-то длинноволосый мужичок лет тридцати, сутулый и пронырливый, представившийся творческой богемой, и я сдуру дала ему свой номер телефона. Я вообще преуспела за эти дни в устраивании своей личной жизни — снова разместила анкету на "Баду" и "Мамбе" и меня завалили сообщениями какие-то очередные неадекваты, которые вместо слова "Привет" предпочитают присылать фотки своих эрегированных членов. А может и не своих. Наверное, их это возбуждает. Как по мне — даже спаривание хомячков в вольерчике намного эротичнее этого "Глянь какой!". Сначала подобное раздражало, а потом мне стало настолько индифферентно, что я рассматривала эти фотки пару секунд с видом прожжённой лаборантки, принимающей анализы в поликлинике, и изредка, под настроение, отпускала в ответ едкие комментарии в стиле "Вяленький, конечно, но для засолки вполне сгодится". Конечно мне писали не только они, и двоих мужчин я сочла достаточно интересными для дальнейшего общения, но в реал переводить его пока не собираюсь. Очень уж сильное впечатление произвела на меня встреча с Эдиком и мне не хочется подобное повторять.
А в первый же рабочий день меня ждёт потрясение.
Довольная, что снова смогу заниматься любимым делом, я прилетаю в офис в самом радужном настроении и принимаюсь разгребать накопившиеся за последнюю сумасшедшую неделю дела, чтобы упорядочить их, как я люблю, и планомерно решать те или иные вопросы, как вдруг меня вызывает к себе Роберт, только вернувшийся с какой-то встречи.
— Елизавета, минут через десять зайдите, пожалуйста, ко мне, — хмуро говорит он, подойдя к моему столу.
Я киваю, гадая, что он хочет обсудить и склоняюсь к мысли, что речь пойдёт либо о програмном обеспечении, которое мы должны предоставить в этом месяце новым заказчикам, либо об обучении сотрудников департамента образования в Питерском филиале. Подспудно, конечно, вспоминаю ещё и про пресловутый "WildShark", хотя очевидно, что в ближайшее время пока обсуждать там нечего — юристы их компании готовят договор.
На этот раз Роберт не вейпит. Он стоит у окна, одетый в очень идущий ему синий пиджак в чёрную полоску, и когда я вхожу, поворачивается ко мне.
— Закройте, пожалуйста, дверь поплотнее, — просит он.
— Хорошо, — недоумевающе отвечаю я и выполняю его просьбу.
— Присядьте, — указывает он на стул рядом с его столом. — Хочется сообщить вам одной из первых.
— А что случилось? — усаживаясь, встревоженно спрашиваю я.
— Вы не волнуйтесь, всё хорошо, — говорит он и вздыхает. — Не буду ходить вокруг да около, скажу сразу. Я продаю компанию.
Сказать, что я потрясена, означает не сказать ничего. Впечатление, что мне за шиворот неожиданно ливанули ледяной водой из ведра.
— Мне предложили хорошую цену, — говорит Роберт, снова отворачиваясь к окну, — а я давно хочу перебраться в Испанию, жене и детям там очень нравится. Тоже займусь там бизнесом, но немножко в другом направлении. Вы не переживайте, никто никого не гонит, по крайней мере пока что, и "СиЭмАй" продолжит завоёвывать российский рынок. Мне конечно грустно продавать этот бизнес, всё-таки я его создал, и занимался им столько лет, но условия таковы, что не соглашаться сейчас — означает сделать глупость. Помните, я говорил, что важно не упускать подходящий момент? Так вот, этот момент как раз сейчас. И потому я дал согласие и в ближайшее время компания перейдёт под управление другому руководству. Причём, скорее всего, но это пока не точно, она сменит статус. Вместо ООО станет ОАО. Стандартная реорганизация с сохранением названия компании. Будущее руководство хочет её развивать в ускоренном темпе и потому будет привлекать деньги акционеров.
— И кто покупатель? — ошарашенно спрашиваю я.
Роберт поворачивается ко мне.
— ОАО "WildShark".