16. "Перемены"
После смены учредителя, мою кандидатуру утвердили в считанные дни — слово владельца компании решало, а не просто имело вес. Разумеется, я понимала, что тем самым Окулов брал на себя определённые риски — все мои ошибки, как руководителя, стали бы восприниматься его собственными промахами. И в том числе в благодарность за оказанное доверие я взялась за проекты с удвоенной силой, игнорируя выходные дни, как класс.
Реорганизация компании прошла куда болезненнее, чем я предполагала. Прежде всего из-за того, что Окулов всё же первым делом проредил ряды сотрудников, опираясь на моё мнение и оставляя лишь тех, кто на его взгляд мог вести компанию вперёд, к развитию. Любой, кто по его мнению способствовал стагнации или и вовсе деградации компании — увольнялся немедленно. Оставшимся же сотрудникам Окулов поднял зарплаты ровно вдвое, отчего люди стали намного лояльнее относиться к его перестановкам. Однако сам факт того, что я встала во главе компании, принадлежащей Окулову, настроил против меня немалое число коллег и породил множество сплетен. В первые дни после моего назначения шушуканье за моей спиной, ядовитые фразочки и возникающие среди суетливого шёпота смешки стали нормой и это не было моей паранойей. Было очень неприятно, но повлиять на это я не могла. Оправдываться я не считала нужным и некоторое время атмосфера в офисе порядком меня угнетала. Не увольнять же людей из-за свойственных им пересудов? С Окуловым я это тоже не обсуждала, страдала молча.
Ровно до середины августа, когда самостоятельно решила уволить хитрозадого Тулупова, одного из наших продажников. С виду ленивый увалень, он был однако очень активен в продажах программного обеспечения и поиске новых дистрибуторов. Работал в компании чуть больше года и пару раз даже вывел отдел продаж на высокие премии. Однако я и раньше слышала, что он проводит левые сделки, только не лезла в эти вопросы, потому что считала, что они меня не касаются. Теперь же, пользуясь новыми, куда большими возможностями, я решила отследить его звонки и переговоры и узнала очень много неприятных вещей. Он демпинговал внутренний рынок, пользуясь тем, что имел доступ к общей клиентской базе и новым разработкам. Более того, за небольшие откаты заключил в ущерб компании не менее десятка сделок на стороне. Конечно я могла привлечь теперь появившуюся у нас СБ, но посчитала нужным не портить ему карьеру и предложила уволиться по собственному желанию. Однако вместо благодарности, он, после того, как я документально продемонстрировала ему, что в курсе его делишек, высказал мне именно то, что обычно они обсуждали за моей спиной. Произошло это в моём кабинете, который не так давно принадлежал Роберту.
— Знаете, — сказал мне он, глядя на распечатки, что я положила перед ним, когда он сидел рядом с моим столом, — Роберт был куда более толковым руководителем. Он, в отличие от вас, ценил крутых продажников и потому умел закрывать глаза на небольшую халтурку, а вы делаете из неё какую-то сенсацию. Можно подумать, я один такой.
Он черкнул на распечатанном заявлении свою подпись, отпихнул его пальцами в мою сторону и встал.
— Вот пока я здесь гендиректор, подобное будет пресекаться, Борис, — сказала я.
— Да ладно, Елизавета, — искривился злобной усмешкой Тулупов. — А то мы не знаем, как вы получили это место…
Я застыла, держа в руках подписанный им документ.
— И как же? — холодно спросила я, глядя ему в глаза.
— Другим своим местом, — выплюнул Тулупов. — Удачи вам в карьерном росте.
Я вспыхнула тогда, но сдержалась и сказала только:
— И вам всего хорошего, Борис. Расчёт получите в бухгалтерии.
— Без сопливых скользко… — бросил он напоследок и хлопнул дверью.
У каждой злобы есть та или иная причина, и обычно кроется она в том, что человек её проявляющий, глубоко несчастен из-за каких-то скрытых для окружающих обстоятельств. Но всё же несправедливость меня ранила давно и сильно, а здесь был как раз такой случай. Ещё в подростковом возрасте я сильно переживала, когда меня незаслуженно в чём-то обвиняли и проливались негативом в мой адрес, но я в принципе реагировала так, даже если дело касалось не меня. Просто когда это напрямую касалось меня, нередко терялась и переживала потом всё случившееся, прокручивая в памяти различные варианты достойных ответов, которые я так или иначе не применила в нужный момент.
Разумеется, я переговорила и с Ольгой, пытаясь прежде всего выяснить степень её участия в этих сделках, как руководителя отдела продаж. Ольга клялась и божилась, что ни сном ни духом не знала о махинациях Бориса и обещала впредь отслеживать подобное, присматриваясь к каждому своему сотруднику, включая новых. У меня не было оснований ей не верить и дело было не в наших с ней хороших отношениях, а просто, судя по результатам моего маленького расследования, она действительно не принимала в этом участия и, более того, теряла в деньгах, потому что получала куда меньшие премиальные, когда весь отдел из-за этих сделок на стороне заваливал план. Я и тут могла привлечь СБ, о чём ей и заявила, сообщив, что при повторе подобного обязательно это сделаю.
Выпад Тулупова послужил для меня последней каплей в этом всё нарастающем офисном напряжении. И я позвонила Ярославу с тем, чтобы обсудить это и услышать толковый совет.
Ярослав предложил встретиться вечером в центре города, у Патриарших прудов, и выпить вместе кофе. Я, понятное дело, охотно согласилась. Мне даже удалось немного выдохнуть после этого звонка. Правда стало полегче. Я как минимум чувствовала, что не одна и что меня, как минимум выслушают, и очень возможно поймут и поддержат.
Дело в том, что Окулов действительно железобетонно держал своё слово. Компания оплатила мне дорогостоящее обучение, пришедшееся весьма кстати, а сам он не бросил меня ни в одной сложной ситуации. Более того, всегда внимательно выслушивал, прежде чем принимать какие-либо ответственные решения и консультировался в вопросах дальнейшего развития. Я чувствовала, что он действительно ценит мои знания, опыт и видение дальнейшего развития компании. В ряде направлений, как например, разработке нового софта или сотрудничестве с иностранными, преимущественно китайскими, японскими и южнокорейскими поставщиками, он и вовсе дал мне полную свободу и "СиЭмАй" активно захватывала VR-сегмент на российском рынке, поставляя на него самые новые и перспективные разработки. Вместе с Ольгой и Николаем, мы подключили к обучению департамент образования и вскоре в гимназии и училища поступили первые реализованные "СиЭмАЙ" комплекты новейших шлемов виртуальной реальности, благодаря которым предварительно обученные преподаватели смогли проводить совершенно новые уроки для своих учеников. Мы скоординировались с новыми крупными вендерами и заняли главенствующие посреднические позиции в вопросах реализации их VR оборудования на российском, в том числе региональном, рынке. Мы летали из командировки в командировку, налаживая нужные контакты и договариваясь о поставках как собственного програмного обеспечения, так и того, что мы взялись представлять в России. Мы активно внедряли в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Ростове и Новосибирске наш новый CRM с элементами искусственного интеллекта и потихоньку заслуживали репутацию надёжного и стабильно растущего поставщика интерактивного оборудования для коммерческих компаний и образовательных учреждений. 3D принтеры, робототехника ведущих иностранных компаний, мультимедийные проекторы, интерактивное оборудование для образования и бизнеса — всё шло в ход и мы постоянно искали новых высококлассных специалистов для охвата всё большей и большей части российского рынка.
С Окуловым на связи мне вообще всё было по плечу, я просто понимала, что его огромный опыт предпринимателя и инвестора действительно позволяет в самые краткие сроки выводить компанию на совершенно другой, значительно более высокий, чем ранее, уровень. Он обладал крутыми связями и определённым рядом заслуженных преференций, которые незамедлительно использовал при первой же возникшей необходимости. Иногда и вовсе нам давали добро едва ли лишь на основании того, что "CMI" — дочка "WildShark" и совершенно точно намного лояльнее относились даже в тех вопросах, где речь шла о выделенных госучреждениям бюджетных деньгах. Хотя, конечно, с этими организациями по прежнему существовало немало проблем на том основании, что "деньги-то есть, но пока мы не можем их тратить".
И вот мы сидим с Ярославом на скамейке у Патриарших, пьём потрясающий кофе из картонных стаканчиков, купленный им в "Старбаксе" и я потихоньку выкладываю ему отчёт о внутренних настроениях в компании, которые порядком треплют мне нервы. И, разумеется, рассказываю про брошенные мне слова Тулупова. Просто делюсь переживаниями, которые четвёртый месяц ношу в себе. Рассказываю об офисных пересудах и сплетнях в курилках, слишком очевидных, чтобы их не замечать.
— Увольняй, — говорит Окулов так просто, будто речь идёт не о ценных кадрах, а о чём-то будничном, вроде прочистки засорившейся раковины.
Широкоплечий, дико красивый и уверенный в себе, он сидит справа от меня, закинув ногу на ногу и с явным удовольствием пьёт горячий американо. На нём стильный серый костюм в тонкую, едва заметную тёмно-серую клетку, белоснежная рубашка с расстёгнутым стоячим воротником и чёрные, классические "оксфорды". Одет по погоде — несмотря на солнце, сегодня немного прохладно. Ветер порывисто играет его волосами и доносит до меня приятный аромат его нового парфюма — что-то древесно-сандаловое, чуть сладкое, чуть терпкое и очень мужественное.
— Но… Они же профессионалы, Ярослав… Действительно профессионалы своего дела и найти новых…
— Ты сможешь тогда, когда поставишь конкретную задачу перед отделом кадров. Пусть твои эйчары рыщут в поисках лояльных к руководству компании спецов. Тем более, что немало сотрудников других компаний сочтут за честь работать у тебя, уверен.
Я вздыхаю.
— Никогда не допускай сомнений подчинённых в том, что ты рулевой, — продолжает Ярослав, глядя на белого лебедя, что проплывает перед нами по мерцающей из-за солнечных бликов воде. — Как ни прискорбно, но большинство людей понимает только жёсткую степень иерархии, даже если ты выбираешь путь демократичного руководителя. В ином случае ты допускаешь как минимум мешающую организовывать эффективную работу нервозность, а как максимум — расхлябанность и халатность, которую сотрудники будут оправдывать для себя и коллег тем, что ты, дескать, не на своём месте. Пойми главное — любая организация подобна стае волков, где есть альфа и есть подчинённые. Подчёркнутое, а то и демонстративное неподчинение тебе делает тебя плохим, малоэффективным руководителем. Люди за версту чуют слабость, так устроено сформированное эволюцией мышление. Сегодня в тебе сомневаются, завтра тебя обвинят в собственных грехах типа лени и безалаберности. Чуя слабость руководителя, подчинённые перекладывают ответственность за результативность собственных действий на руководство. И оправдывают тем самым собственные лень и безалаберность некой несправедливой расстановкой сил. Вот если бы они бы рулили, то тогда бы уж ух бы!
Я смеюсь. Но Ярослав остаётся серьёзным.
— А так, — продолжает он, — не грех и забить на работу или что-нибудь спереть. Во имя "высшей справедливости", — он поворачивается вполоборота ко мне и смотрит в глаза: — Любого, кто посмеет засомневаться в твоём новом статусе — безжалостно увольняй. Даже если этот подчинённый — профи. Даже если у тебя с ним раньше были прекрасные дружеские отношения. Команда — это лояльность друг к другу при полном подчинении руководству. Оспаривают твои решения? Увольняй. Не выполняют твоих заданий? Увольняй. Смеются над твоими проектами или тобой? Увольняй. Знаю, это сложно. Это очень тяжело морально. Но с командой, которая насмехается над тобой — ты не сможешь эффективно рулить компанией. Научись увольнять. Научись увольнять грамотно. Уважение к тебе, как к руководителю, должно быть основой твоего общения с подчинёнными. Заставь себя уважать. После третьего-четвёртого увольнения многие станут настолько шёлковыми, что ты даже удивишься. Запомни: твой статус — неоспорим. Твоё слово — закон. Кому-то из подчинённых это не нравится? Пусть ищет другое место. Только так. И не робей. Я с тобой.
— Спасибо, — тихо выдыхаю я.
Не знаю почему, но мне становится так хорошо и так спокойно, что хочется положить голову ему на плечо. Но между нами нет никаких отношений личного характера. Он и здесь сдержал своё слово. Ни намёка на них. И кажется я впервые жалею об этом.
— И я знаю, что ты крутой специалист на деле, а не на словах. И знаю, что не самодур. Не бойся напортачить. Без ошибок не бывает побед.
Он отодвигает лацкан пиджака и смотрит на блеснувшие в солнечном свете массивные часы из белого золота.
— Ладно, Лиза, мне пора бежать. Дела. Ты на машине?
Лювлю себя на мысли, что не хочу, чтобы он уходил. Мне так хорошо сидеть тут с ним на лавочке, слушать его приятный, завораживающий баритон, наслаждаться ароматом его парфюма, что я откровенно расстраиваюсь, удивляясь себе самой. Не так давно я бегала от него, а теперь мне стало его не хватать. Но, разумеется, я ни в чём подобном ему не признаюсь. Говорю только:
— Да. Спасибо тебе. Ты мне очень помог. В который раз.
— Обращайся, — уже привычно отвечает он мне, а затем улыбается, встаёт и галантно протягивает руку.
Я опираюсь на неё и тоже встаю. Мы идём по дорожке, словно прогуливающаяся пара, и на мгновение я представляю, что это так. Становится так уютно, что при расставании с ним я огорчаюсь. Нет, настроение по прежнему хорошее, только вот теперь стало немного грустно и, пожалуй, одиноко. Говорю ему, что ещё прогуляюсь здесь, он кивает, мы прощаемся и я смотрю ему вслед. Ветер развевает полы его пиджака, когда он стоит у дороги, пропуская синий автомобиль, я вижу его тёмную, чуть взъерошенную шевелюру, широкую спину и узкие бёдра, и вскоре он, не оглядываясь, скрывается за углом дома.
Какое-то время я ещё так стою, задумчиво кусая губу, а потом разворачиваюсь и иду под сенью деревьев вдоль пруда, раздумывая над сказанным Ярославом.