17. "Алиса"
Впервые я увидела её в конце августа. В этот день я не собиралась заезжать в офис. Первая деловая встреча была запланирована на семь утра, вторая следовала сразу за ней, затем я собиралась быстренько пообедать в каком-нибудь кафе поблизости и уехать на переговоры по поводу поставок VR-оборудования новому дистрибьютору.
Однако вторую встречу в результате срочных дел заказчика мы переносим на следующий день и я заезжаю в бизнес-центр для того, чтобы предметно пообщаться с Ольгой на тему плана продаж на сентябрь.
День ясный и солнечный. Наступающая осень уже проклёвывается среди зелени жёлтой листвой и становится немного грустно, потому что я из тех людей, которые из всех времён года предпочитают позднюю весну и раннее лето. Осень наводит на меня тоску, даже когда она вспыхивает в садах и лесах багрянцем и золотом. И уж тем более становится грустно тогда, когда на дворе пасмурное свинцово-серое небо и моросит мелкий дождь, черня кору полуголых деревьев и превращая листву на земле в грязную слякоть. В такие дни одинокие выходные переживаются особенно тяжело и для того, чтобы скрасить их, я люблю забраться под одеяло и смотреть сериал "Пуаро Агаты Кристи" с Дэвидом Суше в главной роли или советского Холмса. Как вариант — читаю в кресле у торшера классические детективы, укрывшись пледом и прихлёбывая время от времени горячий свежезаваренный чай. Домашний уют и затейливые истории заставляют таять моё одиночество. В такие моменты мне особенно сильно не хватает кота-мурлыки под боком, чтобы задумчиво гладить тёплую мягкую шерсть и чувствовать, что меня любят.
И вот в раздумьях на тему наступающей осени я вхожу в бизнес-центр, привычно киваю охраннику и поднимаюсь на наш четырнадцатый этаж. Бессменная Людочка встречает стандартной улыбкой и сообщает, что к нам заехал господин Окулов, отчего я автоматически начинаю приводить себя в порядок: поправляю одежду, заправляю непослушный локон за ухо, выпрямляю спину. И это наверное слишком заметно, потому что Людочка украдкой поглядывает на меня, когда я прохожу мимо.
В коридоре тихо. Захожу в оупен-спэйс и… замедляю шаг…
И Окулов, одетый в ярко голубую рубашку и синие джинсы, и она стоят ко мне спиной. Она безусловно очень красивая. Утончённая, высокая, длинноволосая. Прямые светлые, цвета насыщенного подсолнечного масла, волосы. Гладкие и блестящие, как в рекламе, они водопадом проливаются по спине, скрывая лопатки. Тонкая талия, подчёркнутая чёрным обтягивающим платьем с открытыми плечами. На ногах, разумеется, туфли на шпильках. А я вот в деловом сером костюме, белой блузе и лодочках…
Она поворачивается полубоком, двигаясь грациозно, как кошка и вроде бы только рукой, но будто бы всем своим гибким телом, гладит широкоплечего Окулова по спине. Ладонь скользит по-хозяйски, привычно. Словно отмечает — "Моё".
Всё в ней выдаёт аристократическое воспитание и какую-то неуловимую отстранённость, на грани снобизма. Профиль точёный: ровный нос, тёмные изящные брови, чётко очерчённые полные губы, причём верхняя чуть полнее нижней. Боковым зрением она замечает меня, придвигается к Ярославу ближе и что-то тихо ему говорит. Он оборачивается и завидев меня, приветственно улыбается:
— Доброго дня, Лиза! Вы очень кстати! Мы как раз обсуждаем графические эмуляторы на примере GNS. Ах да, позвольте представить. Алиса, это Елизавета, генеральный директор "CMI". Лиза, это Алиса, моя подруга, она известный московский галерист, занимается современным искусством.
— Очень приятно, — говорит Алиса. Голос нежный, мягкий, приятный, но интонации такие, будто её зачем-то познакомили с лифтёром во время спуска в шахту.
Сам взгляд таков, что я чувствую себя не в своей тарелке, хотя и нахожусь, в отличие от неё, в своём офисе.
— Взаимно, — как можно более радушно говорю я, хотя в горле ком и на душе — внезапно наступившая поздняя осень.
Она смотрит на меня изучающе, но при этом приветливо улыбается. Наверное, так улыбались бы лисы, если бы умели.
На её шее явно безумно дорогое колье, тонкое и изящное, как и она сама. На вид ей не больше двадцати пяти, но при этом я не чувствую себя её ровесницей. Напротив, кажусь чуть ли не престарелым синим чулком. Мда-а, такие женщины, как она одним своим видом стреляют по самооценке из всех залповых орудий разом.
Ну что ж, я сама виновата… Было время, я нравилась Ярославу. Теперь же он смотрит на меня исключительно, как на коллегу. И мне вроде бы надо быть довольной… Разве я не этого добивалась? Но отчего-то мне просто плохо.
В какой момент уже сформировавшееся отношение к человеку преломляется в едва ли не прямо противоположное? В момент совершения им значимых для тебя поступков? Нет. Эти поступки, а точнее их мотивация интерпретируются в угоду уже сложившемуся мнению и вот в щедрости видится гордыня, в благородстве корысть, а в искренности и откровенности — расчёт и популизм. Отношение к человеку меняется тогда, когда его отношение резко меняется к тебе самой. Окулов воспринимался мной как зажравшийся самодовольный буржуа, разбогатевший благодаря наглости, с которой он подкатил ко мне в ресторане, но со временем, когда я узнала его получше, он стал сверкать в моей душе совсем иначе. Верный друг, надёжный и ответственный мужчина, честный и сильный, он был да, порой чересчур, на мой взгляд, напористым, но именно благодаря этому своему качеству, он прежде всего и выстроил свою империю. Он ценил доверие и был откровенен. Я знала, что могу на него положиться. Он вызывал восхищение исходившей от него мужественностью и уверенностью в себе и при этом его сексуальность будоражила меня по-прежнему. Но теперь… теперь… А что теперь?