28. "Испорченная прогулка"

Почему я не сказала ему тогда "люблю" в ответ? Потому что это означало бы положить на его личную чашу весов чужой груз. Выбор подобного рода следует делать самостоятельно, я в этом убеждена.

Выслушав рассказ Ярослава, я поняла, что мне нужно встать и уйти. Да, я поблагодарила его за доверие и добавила, что разговор останется между нами, но главное, что я поняла — он на перепутье, и не мне влиять на принятие решения. А повлиять на него я могла даже одобрительной улыбкой.

Нет, я совершенно точно не хочу склонять Ярослава к принесению подобной жертвы. Пусть и во имя любви. Любовь это или нет — покажет время, а что такое бизнес с нуля — я знала не понаслышке. Лично видела, как появлялись стартапы, как массово валились они под гнётом конкуренции и не раз наблюдала сокрушительный крах.

В моём понимании, если говорить о какой-либо "настоящести" мужчин, "настоящий мужчина" увлечён своим делом, живёт им, дышит им. Если такого дела у мужчины нет, мне сложно воспринимать его всерьёз. Скорее, в моём понимании он ещё мальчишка, и возможно так никогда и не станет мужчиной.

Отнимать дело у мужчины — бить его поддых. Сегодня он оценивает своё отношение ко мне, как серьёзное, стоя на позиции, к которой привык. Стоя относительно уверенно. А что скажет он мне завтра, когда засомневается в правильности сделанного выбора из-за того, что я так или иначе склонила его к нему? Что будет чувствовать, понимая, что та жизнь, которую он самостоятельно строил, руководствуясь своими юношескими мечтами и амбициями, переросшими в мужское стремление к успеху, заложенном в самой мужской природе, исчезла? Что теперь ему либо надо начинать всё сначала, либо искать себя в чём-то другом?

Нет, подобные решения нельзя принимать за мужчин.

И потому я допила кофе, попрощалась и ушла. Без поцелуев даже в щёчку, без одобрительных улыбок и слов поддержки. Он сильный. Этот выбор его личный. И пока нет "мы", пускай решение принимает он в одиночку.

А ещё я кое-что очень хорошо осознала. Вот в тот самый момент, когда надев пальто, вышла из кафе. Я поняла, что если он выберет жизнь с Алисой, я останусь одна. В смысле, я это выберу. Просто потому, что не захочу довольствоваться суррогатом чувств к мужчине. А для меня любой теперь будет вторым номером. И я подобного не хочу.

И когда я это осознала, поняла, что мне стало легче. Как-то разом прекратились эмоциональные бури в моей уставшей от одиночества душе. Как-то очень спокойно стало осознаваться то, что я могу остаться дальше одной, незамужней и не имеющей личной жизни. Может быть, я буду с кем-нибудь спать. А может нет. Но заводить серьёзные отношения не с Ярославом в ближайшее время я точно не стану. Мне просто это не нужно. Потому что, как и наличие профессии, наличие личной жизни мне нужно не для галочки. Либо я со своим мужчиной, либо я одна. Точка. Это не просто разумно, это отвечает моим внутренним потребностям, моей личной правде, моему мировосприятию. А Окулова с некоторых пор, сначала практически неосознанно, а затем совершенно сознательно, я стала воспринимать именно своим мужчиной.

Да, в существующих реалиях Ярослав лишь потенциально им был. Фактически же он не принадлежал ни одной женщине, но, видимо, склонялся к тому, чтобы фиктивно принадлежать Алисе.

Не знаю, как он воспринял мой уход. Но следующие два дня проходят… спокойно. Во всех смыслах. Я целиком и полностью сосредоточена на работе, сплю хорошо и крепко, дома занимаюсь делами, думая преимущественно о них и о бизнесе, а с Ярославом мы не видимся и не созваниваемся. Никаких сообщений в Вотсапе. Никаких его приездов в офис. И никаких нервотрёпок по поводу того, буду я с ним или нет.

Завтра мне лететь на Сейшелы. Индия по ряду причин отменилась. Но я даже рада. Мне вообще кажется, что чем дальше я улечу сейчас, тем лучше. В предвкушении отпуска я заканчиваю дела таким образом, чтобы меня не дёргали телефонными звонками без крайней на то необходимости. Вещи в основном уже собраны, осталось по мелочи — зубная щётка, прокладки, литературу с собой и прочее.

С некоторой грустью покидаю офис, но она рассеивается, как дым, когда я выхожу на свежий воздух и иду к машине.

Я иду по тротуару и думаю о том, что совсем недавно в это время было уже темно, а сейчас солнце ещё только-только собирается спрятаться за крыши домов. В последние пару недель я редко выходила с работы в начале седьмого, обычно позже, а сегодня вот дела как-то сами собой закончились уже к пяти, и до шести я осталась лишь потому, что некуда было торопиться.

Рядом с бизнес-центром такой большой парк, что нет ощущения, будто я в Москве. Свежий воздух манит и я решаю прогуляться. В конце-концов, дома меня никто не ждёт и ждать дома мне некого. Зато хочется поужинать, а впереди, в паре километров отсюда по улицам рассеяно множество разнообразных кафе.

Я неспешно прохожу мимо автостоянки, где моя отремонтированная "Мазда" сияет свежей краской в лучах закатного солнца, перехожу улицу и иду вдоль огромной детской площадки в парке, на которой чего только нет — горки, качели, карусели, какие-то домики, песочницы и маленькие турнички. Детвора радостно перекликается, вопит и носится под присмотром родителей и дедушек с бабушками. Жизнь идёт своим чередом.

Прохожу парк насквозь, по пешеходному переходу пересекаю четырёхполосную улицу и сворачиваю влево, направляясь в ту сторону, где уже призывно светятся вывески магазинов и кафе.

Краем глаза замечаю, что рядом со мной останавливается жёлтый автомобиль. Машинально поворачиваюсь на раздражитель и вижу Алису за рулём "Ламборджини". Этот суперкар сложно не заметить, особенно такого цвета. Останавливаюсь и смотрю, как опускается стекло.

— Решили пройтись пешком? — ехидно интересуется Алиса, наклонясь к открытому окошку.

А может мне только кажется, что ехидно. Может для неё подобные интонации вполне нормальны и этот вопрос даже некоторое выражение дружелюбия. В любом случае я решаю вести себя максимально нейтрально, хотя хочется спросить "А вам-то что за дело?". Но с этой барышней лучше держаться настороже, мало ли что пришло ей в голову. Явно же не просто мимо проезжала.

— Почему бы и нет? — говорю я.

— Мне бы хотелось пообщаться с вами, прежде чем вы улетите в отпуск.

Надо же, она и про мой предстоящий отпуск знает. Впрочем, я не делала из этого тайны.

— А мне — не хотелось бы. Считаю, что не о чем.

— Как раз наоборот. Есть о чём.

Какая настойчивая девушка. Её бы в наш отдел продаж — наверняка был бы толк.

— Моя машина на стоянке рядом с бизнес-центром, — пожимая плечами, говорю я. — Если желаете её снова разбить, предлагаю сделать это без предварительного словесного петтинга.

— Нет, я бы хотела кое-что обсудить с вами. Думаю, вам будет интересно.

— Мне неинтересно, спасибо.

Сказав это, я продолжаю путь вперёд. Автомобиль догоняет меня и плавно двигается рядом. Надо было идти по другой стороне улицы — по встречке Алиса бы так не смогла.

— Елизавета, не нагнетайте. Садитесь в машину, поговорим. У меня для вас есть роскошное предложение.

Нехотя останавливаюсь. Набираю в лёгкие побольше воздуха и шумно выдыхаю.

— Я не сяду в вашу машину.

— Почему? — удивляется Алиса. — Вы боитесь?

— Нет, просто не доверяю.

— И где же вы хотите поговорить?

— Это вы хотите поговорить. А я просто гуляю.

Алиса закатывает глаза и отворачивается к рулю. Окно закрывается. Открывается дверь и Алиса, сияющая белоснежной улыбкой, прекрасная, как оранжерейная орхидея, выпархивает в своём сиреневом приталенном платье на дорогу и обойдя спереди автомобиль, подходит ко мне.

— Ну что ж, тогда прогуляемся вместе, — говорит она.

— Как вам будет угодно, — говорю я так безразлично, как только могу, и мы принимаемся неспешно идти вперёд.

Темнеет. Солнце скрылось и уже горят придорожные фонари. Со стороны наверняка мы похожи на двух подруг. Примерно одного возраста, примерно одного роста, со схожими фигурами. Только Алиса блондинка в сиреневом платье и чёрных туфлях на шпильках, а я шатенка в строгом сером костюме и серых же лодочках на невысоком каблуке.

Знала бы я, что прогулка в одиночестве сменится такой компанией, поехала бы сразу домой.

Мы идём рядом, плечом к плечу, а навстречу нам дует апрельский ветер. Даже сейчас, когда уже почти стемнело, он тёплый и нежный, и с другим человеком и при других обстоятельствах, я сочла бы эту прогулку приятной. Но Алиса, несмотря на грацию и аромат изысканных дорогих духов, несмотря на негромкий голос и заметную воспитанность, доставляет мне лишь дискомфорт. Даже если бы между нами не стоял Ярослав, я всё равно чувствовала бы себя не в своей тарелке, потому что несмотря на некоторое внешнее сходство, я очень хорошо понимаю, насколько мы разные люди.

Алиса безо всяких экивоков переходит к сути:

— Елизавета, если вы помните, я просила вас остаться с Ярославом в рамках деловых отношений.

Иду молча, жду, что ещё она скажет.

— Похоже, — продолжает она, — что у вас не получилось и это прискорбно. Прискорбно потому, что ситуация складывается так, что не выигрывает никто.

— Не понимаю, о каких играх вы говорите.

— Ярослав вчера разорвал нашу помолвку.

Когда я слышу это, моё сердце будто останавливается на мгновение, а затем принимается колотиться с удвоенной силой, и мне стоит немалых усилий не выдать волнения.

— Вам, должно быть, отрадно это слышать.

Она бросает на меня внимательный взгляд, и я чувствую себя партизанкой на допросе, у которой главная задача — не выдать своих.

— Да, Яр очень увлёкся вами, но я не думала, что он увлечётся настолько, что будет готов разрушить собственный мир. Думаю, что вы плохо понимаете последствия всего этого.

Она снова оценивающе смотрит на меня, я же молча иду вперёд.

— Дело в том, Елизавета, — продолжает моя навязчивая спутница, — что Яр совершенно не такой мужчина, каким вы его себе представляете. Он не из тех мужчин, которые погружаются в чувства. Он — человек дела и личной жизни оставляет очень мало времени. Вы даже не представляете насколько мало. Уверена, что поживи вы с ним рядом хотя бы месяц, вы бы очень быстро разочаровались. По вам видно, что вы ищете семейного уюта, какого-то домашнего тепла, и думаете, что он может вам это дать. Да, вы много работаете, но вы бежите в работу от собственной личной неустроенности и это очень заметно. Я не знаю, зачем он вам нужен теперь, когда вы заняли руководящую должность, возможно вы действительно влюблены. Но, вот просто поверьте мне, он вовсе не тот мужчина, который вам нужен.

— Алиса, — прерываю я этот поток домыслов, — вы меня слишком мало знаете, чтобы делать такие далекоидущие выводы.

— Я вас знаю лучше, чем вы думаете. Но это сейчас совершенно неважно. Важно то, что Яр убегает от мира, который построил сам, в мир, где ему не светит ничего. Он связан определёнными обязательствами, а теперь ведёт себя, как юнец. И я точно знаю, что это из-за вас. И вот, что я вам скажу, Елизавета… Это всё зашло слишком далеко. И теперь остановить это только прекращением ваших, скажем так, "дружеских отношений" уже нельзя.

Я устало вздыхаю:

— Что вы от меня хотите, Алиса?

— Увольтесь одним днём сразу, как вернётесь из отпуска. Вы всё равно больше работать в этой компании не будете. Лучше увольтесь самостоятельно, найдя себе хорошую замену. Иначе пеняйте на себя.

Повернувшись к ней замедляю шаг и мы останавливаемся. Мимо, один за другим, шумно проносятся автомобили.

— Почему вы мне всё время угрожаете?

Она холодно, даже несколько брезгливо смотрит на меня.

— Ещё раз повторяю: я не угрожаю, я предупреждаю. Вы влезли в чужую пару. Вы разбиваете чужие отношения. Вы кружите голову серьёзному, успешному мужчине и даже не понимаете, насколько это глупо. Как только Яр добьётся вас, он потеряет к вам интерес. Вы думаете, вы такая первая? Ошибаетесь. Только на моей памяти третья. Просто вы слишком сильно вскружили ему голову. А между тем, мы с ним помолвлены. У вас с Яром вовсе не любовь, Елизавета. У вас банальный и пошлый служебный роман. Только вот не с клерком, а с человеком, который создал множество рабочих мест. И я очень сомневаюсь, что без него вы когда-либо заняли бы руководящую должность.

— Вы закончили свою гневную отповедь?

— Слушайте, — ледяным тоном произносит Алиса, — я ведь могу по-разному вас устранить. Могу и грохнуть. Вы же это понимаете?

— Тогда вы сильно рискуете, мне сейчас это говоря. А ну как нас пишут?

— Да бросьте, — усмехается Алиса. — Всё схвачено. И подобные записи имеют весьма условную юридическую силу. К тому же вряд ли вы настолько подготовились. Поэтому не смешите. Лучше скажите мне, чего хотите вы. У вас ведь есть какая-нибудь мечта, правда? Я готова решить дело миром. Домик у моря в Италии? Огромная квартира в Канаде? Прекрасные рекомендации? Лучшие языковые курсы? Обещаю, вы получите всё это, если просто исчезните с горизонта. Скажу больше — чуть позже, когда вы поймёте, как быстро Яр забыл вас, вы будете мне только благодарны.

— Смешно, — улыбаюсь я, хотя мне совершенно не смешно.

— Что вам смешно? — вскидывает тонкие брови Алиса.

— Вы меня, похоже, хотите подкупить.

— Скорее откупиться, Елизавета. Вы же денег хотите, так? Ну так мои возможности позволяют сделать вам подарок. Я люблю Яра. Люблю давно и сильно. И не представляю себя с другим мужчиной.

Боже, как созвучно… Наверное, мы всё-таки похожи больше, чем я считала. Правда в её ситуации я ни за что не стала бы вести себя так, как она.

— Возможно, — говорит Алиса, — то, что я делаюсь с вами личным, глупо. Просто хочется, чтобы вы поняли.

— Скажите, Алиса, а Ярослав вас любит?

— Яр не любит никого, — нервно куснув губу, отвечает она. — И вас тоже. Он просто увлечён вами. А ко мне сильно привязан. Сейчас он мечется между вами и мной, а совсем недавно метался между мной и Яной.

— Не знаю никакой Яны.

— Конечно вы её не знаете, — усмехается Алиса. — Но я расскажу, почему бы и нет? Яна — как и вы, амбициозная девочка из провинции. до знакомства с Яром с переменным успехом делавшая актёрскую карьеру. Всякие эпизодики, кастинги и прослушивания. Красивая рыжая девочка с большой грудью и немножко провинциальным говором. Яр увлёкся ею чуть меньше двух лет назад и её карьера быстро пошла в гору. Главная роль в сериале, который он спонсировал, обложки журналов, правда в основном жёлтая пресса, всякие модные показы, где она всем трепалась о том, какие прекрасные у неё отношения с её мужчиной. Который её мужчиной, строго говоря, не был. А я о том узнала не сразу. И знаете, мы пообщались с Яной и она тоже сначала повозмущалась. Рассказывала про их взаимную неземную "любовь". Только вот потом Яна получила новую роль, ту, на которую Яр не был согласен из-за обилия постельных сцен и уехала на съёмки в Париж. На месяц. Конечно получила она её благодаря мне, но это детали. Важно другое. Она уехала и Яр про неё забыл. Снова закрутился в бизнесе и просто забыл. Уже через неделю он стал самим собой. И больше ни о какой Яне я не слышала. Потом я узнала, что она вышла замуж за другого бизнесмена, менее состоятельного, но тоже не бедного. Через два месяца, Елизавета. Через. Два. Месяца. И когда я сказала как-то за ужином об этом Яру, он не расстроился вообще. Да что там, по нему было видно, насколько ему плевать. А ведь ночей не спал. Яр — тот мужчина, который не привязывается к женщинам, Елизавета. Он просто охотник за юбками и чем юбка для него недосягаемее, тем более азартен он становится. Как только он вас добьётся — тут же бросит.

Впечатление, что на плечи лёг тяжёлый груз. Даже мысль о предстоящем отпуске теперь не радует…

— Алиса, а зачем вам тогда такой ветренный мужчина, скажите? Почему же вы так держитесь за него?

— Это хороший вопрос, Елизавета. И ответ на него простой: я его люблю. И знаю, что он всегда возвращается ко мне.

— Что-то у меня не сходится, Алиса. Если он всегда возвращается к вам, а вы готовы это всё терпеть, то к чему столько лишних телодвижений? Зачем вы приезжаете ко мне разговаривать?

— Вам честно?

— Ну, конечно, раз у нас с вами такой откровенный разговор.

— Ну, слушайте тогда. Когда появилась Яна, а до неё, кстати, была Ольга — коммерческий директор небольшой риэлторской компании, у нас с Яром отношения были, можно сказать, свободными. Без особенных обязательств. А когда появились вы, мы планировали помолвку. Признаю, я поначалу не увидела в вас опасность. Я узнала о том, что у вас с Яром отношения уже после того, как мы стали планировать свадьбу и объявили об этом родственникам.

— Вашим родственникам, я так понимаю?

— Моим, да. Родителям, прежде всего. И вот поскольку я его невеста, а вами он сильно увлёкся, мне страшно. Да, представьте себе. Я слишком люблю его.

Некоторое время мы молча идём рядом.

— Вы несчастный человек, Алиса, — говорю я. — Простите меня, но я действительно так думаю. Это не любовь, это мания какая-то. Я бы ни за что не стала жить с мужчиной, если бы он не любил меня.

— Ну, не вам судить о моём счастье, — говорит она. — Я успешная женщина, и что немаловажно — того же круга, что и Яр. Только я ещё и коренная москвичка, и дочь богатых родителей. У меня много возможностей и мне совершенно незачем охмурять богатых мужчин, чтобы делать карьеру. Я занимаюсь искусством и много путешествую. У меня всё хорошо, можете не волноваться.

— А я и не волнуюсь. Только вот люди, у которых всё хорошо — обычно добрые. А люди, которые любят — обычно доверяют друг другу.

— По вашему, я злая?

— Вы мне зачем машину разбили?

— А зачем вы чужим мужчинам головы кружите?

— Каким мужчинам, о чём вы? Алиса, очнитесь. И Ярослава я не охмуряла. Я вообще поначалу просто отбивалась от него.

— Ну да, ну да. Кому-нибудь другому это расскажите. Мне ваши бывшие коллеги, вами, кстати, уволенные, много о вас рассказали. О том, как вы были так себе маркетологом, потом так себе менеджером проектов, а потом — какое совпадение! — ваши дела стремительно пошли в гору и вы даже стали генеральным директором компании без опыта руководящей работы. И надо же какое удивительное совпадение — ровно в тот момент, когда Яр эту компанию купил!

Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не послать эту девицу в баню. У меня было может не прекрасное, но хорошее настроение до того, как она снова объявилась, а теперь оно такое, что мне хочется забиться куда-нибудь в норку и не отсвечивать.

— Что вы замолчали-то? — щурит глаза Алиса. — Не нравится правда?

— Это ваша правда. Моя — другая.

— Ну, расскажите. Послушаю.

— А зачем? Вы уже составили впечатление. Если вам интересно, как всё было в действительности — спросите Ярослава. Думаю, что это лучше, чем узнавать информацию от обиженных увольнением проворовавшихся бывших коллег.

— Какие у вас все плохие! Я — злая, коллеги — проворовавшиеся, одна вы — в белом пальто. Только вот, по правде говоря, без протежирования Яра вы бы сейчас продолжали заниматься крохотными проектиками и получали бы свою крохотную зарплатку. Что, не так?

Мы останавливаемся.

— Не так, — говорю я. — Ярослав меня не протежировал. Я его не охмуряла. Никакую пару я не разбивала. Потому что если бы Ярослав любил вас и действительно хотел бы на вас жениться, этого разговора нашего никогда бы не было. Как и предыдущего. И ещё. Вы очень заблуждаетесь, Алиса, в том, что любите его только вы. Только вот я не бегаю за вами и не угрожаю вам. И подкупить вас не пытаюсь.

Услышав это, Алиса позволяет себе расхохотаться.

— Вы?! — сквозь смех восклицает она. — Меня?! Подкупить?!

Жду, пока она отсмеётся. Когда она более-менее успокаивается, вытирая мизинцем уголок глаза, говорю:

— Предлагаю закончить нашу совместную прогулку. Не знаю, как вас, а меня она порядком утомила.

— Да, я тоже считаю, что мы что-то заболтались. Буду благодарна, если больше о вас не услышу.

— Взаимно.

— Подумайте об увольнении одним днём. Моё предложение в силе.

— Мне от вас ничего не надо. А об увольнении подумаю, благодарю.

— Пока-пока, — улыбается Алиса, легонько болтая причудливо отманикюренными пальцами в воздухе.

— И вам всего хорошего, — отвечаю я, и ускорив шаг, оставляю её позади.