5. "Наглость — второе счастье"

О московских пробках не говорил, пожалуй, только ленивый. Если подходить к ним с позиции внешнего наблюдателя, то они что-то вроде видимой из окна квартиры толкотни на рынке в воскресный день, — не докучают и ладно. Просто существуют. Но когда ты сам заточён в такой пробке и только и делаешь, что едешь пару метров и останавливаешься, затем едешь пару метров и останавливаешься, потом едешь пару метров и останавливаешься и снова едешь пару метров и останавливаешься, при том, что куда-нибудь опаздываешь, московские пробки воспринимаются, как окружающее тебя абсолютное зло. Причём именно окружающее тебя. То, что ты тоже вложился в создание этого затора — при нарастающем из-за подобной езды раздражении совершенно не учитывается. Нет, это другие, вот все они, обезличенные серые фигурки в автомобилях — создали тебе проблему, заполонив собой твою дорогу, а ты тут вообще ни при чём, ты просто жертва обстоятельств, столкнувшаяся с наглым произволом и бессильная против безмозглой толпы. Постепенно ты доходишь до стадии кипения, ну, а затем, когда уже стопроцентно опоздал и шансов приехать вовремя нет абсолютно никаких, немного расслабляешься и принимаешься мыслить философски. Можешь даже послушать радио "Джаз", например. А почему нет? Всё равно ведь уже усё пропало, шеф.

У Семёна Слепакова среди обилия его замечательных песен есть вещь под названием "Вот поэтому мы все в Москве такие злые" и нередко, в моменты, когда стояние в пробке слишком уж затягивается и грозит нарушить мои планы, я включаю её и громко подпеваю Семёну в салоне, постукивая пальцами по рулю. Немножко залихватского мата среди моря эмоционального стёба и вот уже я чувствую, что как минимум не одна страдаю от того, что многие люди в густозаселённой Москве, так же, как и в других городах, начинают и заканчивают работу в примерно одно и то же время.

Но сегодня вечером меня не расслабляет даже это. Потому что на часах без пяти девять, а ехать мне ещё минут пятнадцать, не меньше. Это при том, что вышла я с учётом возможных пробок — значительно загодя.

И даже больше, чем сам факт опоздания на встречу, которую я мысленно старательно позиционирую, как деловую, меня напрягает то, что я, согласно этикету и элементарной вежливости, ну просто обязана предупредить господина Окулова о том, что задерживаюсь. А это значит, что мне надо позвонить этому богатому павлину, который, похоже, считает себя дико остроумным парнем.

Ловлю себя на мысли, что во время слушания долгих гудков, отчего-то прихорашиваюсь, дуя на непослушный локон и заправляя его за ухо.

— Да, Елизавета, слушаю вас.

"Ты ещё постони мне в трубку, гиперсексуальный ты наш баритон!"

— Ярослав, я, к сожалению, задерживаюсь. Стою в пробке.

— Ничего, я подожду. Через сколько вы примерно будете?

"Откуда мне знать? Спроси что-нибудь полегче, а?"

— Честно говоря, сложно сориентировать точно. Приблизительно минут через десять-пятнадцать буду на месте.

— Окей, годится.

"Выдыхай, бобёр", — говорю я себе, после того, как он отключается. — "Всё нормально".

Но, разумеется, я всё равно порядком напряжена. Учитывая наше общение, тому есть целая масса причин, но главное — я совершенно не понимаю формат предстоящей встречи. Что-то уж очень сильно оно смахивает на свидание…

Приезжаю я в пятнадцать минут десятого, чуть позже, чем пообещала, что, по понятным причинам, абсолютно не добавляет мне спокойствия. Паркую машину на стоянке и бодренько цокаю каблуками по влажному асфальту в сторону здания Главпочтамта на Тверской, 7. Смотрю через узенький Газетный переулок на обожравшийся посетителями и выплёвывающий пачками их наружу Макдак и уже боюсь. Ярослав — страшный человек, если всерьёз хочет идти туда для обсуждения инвестиций в сотни миллионов рублей. Нет-нет, я ничего не имею против того, чтобы перехватить иногда пару бургеров, но в данных обстоятельствах, боюсь они в меня не полезут.

Вон он. Стоит, переливается улыбкой, как выхлоп радужной пони. Весь такой деловой и стильный, ухоженный и красивый, уверенный в себе обаяшка. Хозяин жизни на пике успеха. Венец московского бизнеса. Обладатель ценных бумаг и недвижимости. Держит руки в карманах незастёгнутого чёрного полупальто, отороченного чёрным блестящим мехом. Перебирает там, поди, голубые фишки. И снова не при галстуке. Всё нараспашку. Душа-человек. Белоснежный кокетливо волнистый воротник рубашки, с треугольничком загорелой кожи под волевым гладковыбритым подбородком. Сказка, а не мужчина.

— Добрый вечер, Ярослав. Вам, случаем, не холодно? — спрашиваю я, пряча робость и стеснение за показушной иронией. — На табло Главпочтамта, знаете ли, 4 градуса по старику Цельсию.

— Добрый, Елизавета. А вы меня погреть хотите? — не теряется он.

Солнечной улыбкой своей погреешься, нахал.

— Боюсь, на эту роль я никак не подхожу, — как можно холоднее бросаю я и тут же дежурно улыбаюсь: — Ну что, в Макдоналдс?

— Знаете, я там лет десять не был, — ухмыляется он. — Проведёте экскурсию?

Так, спокойно, Лиза, спокойно. Дыши глубоко и равномерно. Главное при этом не скатись в сексуальность.

— По вашему, я похожа на завсегдатайку фастфуд-ресторанов?

Он бесцеремонно оглядывает мою фигуру, нарочито задерживая взгляд на обтянутой бежевым приталенным пальто заднице и говорит:

— Нет, не очень. Вы, скорее, по диетическим хлебцам и овощным салатам.

— В десятку, — говорю я. — Так что экскурсовод тут из меня выйдет не очень.

— А в чём вы хороши? — бесцеремонно интересуется он. Серые глаза просто хохочут надо мной. Не понимаю, что его так веселит.

— В обсуждении грамотных инвестиций в перспективные проекты, — холодно говорю я. — Можем обсудить это на улице, если хотите.

— Чего вы такая колючая, Лиза, м?

— Вам честно?

— Ну, конечно, — говорит он совершенно серьёзно.

— Опасаюсь продолжения первой нашей беседы, в то время как хотела бы обсудить только и исключительно проект.

Прищурившись, он внимательно смотрит на меня и снова чуть улыбается.

— Думаете, я перестал вас хотеть?

Ожидаемо, но я вспыхиваю:

— Ярослав, если беседа продолжится в этом ключе, боюсь, она у нас не получится.

Он нарочито поджимает губы, опуская их кончики вниз и покачивает головой:

— Тогда и сделка не состоится, верно?

Я вздыхаю.

— Чего вы добиваетесь, Ярослав? Мы же действительно предлагаем вам потенциально очень прибыльную сделку. Ведь вы же сами прекрасно понимаете это.

Он снова серьёзнеет, приобнимает меня за талию и не давая мне возможности возразить, разворачивает в сторону Тверской, принимается идти и вынуждает следовать рядом.

— Лиза, в принципе мне ваш проект интересен, говорю честно.

Мы пересекаем Газетный переулок, заставляя остановиться желающий проехать автомобиль, но идём не в сторону Макдональдса, а правее, в сторону заполненной машинами Тверской. Выходим на тротуар и двигаемся по нему. Справа пробка, она разноголосо гудит и подсвечивается красными и жёлтыми огнями фар.

— Но, понимаете, какая штука… Сами по себе деньги меня давно уже не мотивируют. А азарта в этой сделке мало, ваш этот чуточку искуственно-интеллектуальный CRM довольно предсказуемо будет приносить хорошие дивиденды, если конечно, ваша компания не подведёт мою. А я — человек азартный, говорю, как есть. И вот вы лично представляетесь мне куда более интересным объектом во всех этих переговорах.

Я пытаюсь высвободиться из его хватки, чтобы просто идти рядом, но он с лёгкостью удерживает меня, не сбавляя размеренный шаг.

— Спокойнее, Лиза, мы просто идём.

— Может скажете куда? — возмущаюсь я.

— Скажу. В танцевальный клуб.

Я резко останавливаюсь и, наконец выскальзываю из его полуобъятий. Он поворачивается ко мне.

— Я не пойду ни в какой клуб, — заявляю я.

Он ухмыляется.

— Упускаете сделку, Лиза. Буквально утекает сквозь пальцы.

— И хрен с ней с этой сделкой, ясно?! — вскипаю я. — Я ещё раз повторяю, я вам не проститутка!

— А причём тут проституция, простите? — поднимает брови он. — Я разве предложил вам денег за секс?

— А вы типа что-то иное имеете в виду?!

— Конечно, — говорит он, улыбаясь. — Я предлагаю вам секс на совершенно безвозмездной основе.