8. "На грани фола"

Прогулка с мужчиной по набережной — даже звучит потаённо. В неспешной поступи шаг в шаг, в интимной близости плеч, в приглушённых тонах беседы, в выбранных темах — во всём этом очень много скрытой эротики и ненавязчивого соблазнения. А ещё предвкушения чего-то очень приятного, при том, что прогулка сама по себе приносит удовольствие.

Прогулка по набережной расслабляет. Даёт возможность высказать то, что давно лежит на душе. Выговориться. Довериться. Задать нужные вопросы. Получить честные ответы.

Наверное поэтому наше с Ярославом общение на Озерковской набережной в пасмурный позднеапрельский день впервые за всё время нашего знакомства стало хоть как-то напоминать дружеское. Хотя с ним по-прежнему сложно… Он везде и всюду заставляет играть по своим правилам. Даже вчерашнюю встречу в Новинском пассаже, которую по сути инициировала я — он перенёс, объяснив это срочными делами. Извинился, предложил созвониться на следующий день и после моего логичного согласия, распрощался.

И вот теперь мы идём по асфальтовой кромке вдоль широкого канала, впадающего в Москву-реку. Вступительные разговоры ни о чём закончились и этот холёный, стильный, пахнущий дорогим парфюмом, мужчина, идущий рядом со мной, просто молчит. Ждёт. Мне неловко, несмотря на заготовленный план и понимание обоюдных выгод. Но молчание становится напряжённым и потому я перехожу к делу:

— Ярослав, — говорю я, глядя перед собой, — мне очень хочется расставить точки над i.

Молчит. Просто идёт рядом. Ну что ж, будем считать, что это молчание — знак согласия.

— Та ситуация, в которой я оказалась, благодаря… прежде всего вам, признаюсь честно, меня смущает и нервирует.

— Почему? — спрашивает он, бросая на меня взгляд

Наслаждаюсь неспешным шагом в унисон с ним. Мне нравится и тональность нашей беседы и ритм прогулки. Всё очень спокойно и дружелюбно.

— Как бы вам объяснить… Скажем так, мне важны действительные успехи. Настоящие. Неподдельные. Не испачканные протекциями и форами. Понимаю, что идеальных путей достижения успеха не бывает, но мне важно максимально к ним приближаться. Я тогда довольна собой, понимаете?

— Да, конечно, Лиза, — отзывается Ярослав. — Понимаю.

— И в связи с этим, наше общение меня порядком удручает, хотя, в принципе, могло бы радовать. По крайней мере, я допускаю такую мысль. Понимаете?

— Если можно — поподробнее.

— Хорошо. Вот смотрите. У меня есть крутой проект. Он действительно крутой, я отдаю себе отчёт в том, какая ответственность сейчас легла на мои плечи и очень горжусь тем доверием, что завоевала за годы упорного труда. По сути, я занимаюсь сейчас внедрением на российский рынок качественно иного софта. Софта, который в состоянии серьёзно поменять и сам рынок и основных игроков на нём. И я получила эту возможность не через постель. Не благодаря родственным связям. И не из-за лояльности каких-то покровителей, нет. А только лишь потому, что я — амбициозный и ответственный профессионал, зарекомендовавшийся себя и в компании и на этом самом российском рынке. Вы можете ознакомиться с моим резюме более подробно: обзвонить моих работодателей и коллег, узнать о тех сделках, которые я заключила и получить информацию о результатах совместных проектов… Если вы этого ещё не сделали, конечно.

Молчит. Слушает.

— И этими результатами я горжусь больше всего, Ярослав, — продолжаю я. — Понимаете?

— Да.

— И вот смотрите, какая возникла ситуация… В поисках инвесторов, я нашла очень крутую компанию, которая знает толк и в вопросах финансирования и в вопросах нынешней сегментации рынка. Компанию амбициозную, грамотно рисковую и умеющую успешно балансировать среди долгосрочных проектов и быстрых инвестиций. Компанию, которая во время телефонных переговоров проявила искренний интерес к инновационной версии популярного софта. Компанию, которая при грамотном сотрудничестве смогла бы стать надёжным партнёром моей компании. Пока всё здорово, правда?

— Да, звучит неплохо, — говорит Ярослав, и я слышу в его ответе улыбку, хотя по прежнему смотрю вперёд и иногда по сторонам, чаще на течение воды слева от себя. Это раззадоривает меня и я решаюсь перейти к более личной тематике в этом сложном разговоре.

— Рада, что вам нравится. Но понимаете, обстоятельства сложились так, что уже на первых переговорах фэйс ту фэйс я сталкиваюсь со сложной и совершенно неожиданной проблемой — основное решение будет принимать человек, с которым меня свела судьба пару недель назад и который, зная меня всего пару минут, сделал мне откровенное и непристойное предложение.

— Не могу согласиться, Лиза, — возражает Ярослав.

— С чем?

— С тем, что предложение непристойно. Да и наблюдал я за вами, прежде, чем подошёл — как минимум, полчаса.

— Хорошо, будем считать, что это не очень важные детали и разница формулировок.

— Окей.

Тихонько выдыхаю. Не спорит и ладно. Едем дальше, значит.

— И в результате нашего с ним общения выясняется интересная и некрасивая вещь. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но вопрос заключения сделки стоит сейчас так, что если я не займусь с вами сексом, Ярослав, никакого контракта моя компания не получит. А если займусь, то заключение контракта — весьма вероятно. То есть меня фактически принуждают к тому, чтобы я заключила сделку через постель. И весь этот мой профессионализм, вся моя предварительная работа, все мои знания и опыт — летят к чертям собачьим, потому что вопрос крупных инвестиций зиждется исключительно на том, раздвину я ноги перед владельцем инвестиционной компании или нет. Я нигде не ошиблась, Ярослав?

На всякий случай я веду запись нашего разговора на диктофон. От этого парня ожидать можно всё, что угодно.

— Ошиблись, — невозмутимо говорит он, и останавливается, поворачиваясь ко мне.

Я встаю перед ним, спиной к водоканалу, едва не прижатая к парапету. Ветер треплет фалды его пиджака, топорщит волосы на голове. Взгляд умных серых глаз проницателен, изучающ и завораживающ. Он действительно очень красивый и сексуально притягательный мужчина, глупо отрицать очевидное.

— Лиза, — строго говорит он. — Не будь вы профессионалом и не чувствуй я, что вы разбираетесь в вопросе, ни о каких возможных инвестициях не шло бы и речи, вне зависимости от того, раздвинете вы передо мной ноги или нет. Если вы считаете, что я идиот, не умеющий считать деньги, вы очень заблуждаетесь.

— Я не считаю вас идиотом… — вынужденно оправдываюсь я. — Но…

— Позвольте, — останавливает меня он. — Я дал вам сказать, теперь выслушайте вы меня.

— Хорошо, — киваю я.

— Я сказал лишь то, что сам ваш проект не вызывает у меня азарта и что если у нас с вами не сложатся переговоры, сделка не состоится. Но это просто логично, согласитесь.

— А сложатся они только в том случае, если… — не выдерживаю я и вижу, как он хмурится. И хмурится он просто вызывающе сексуально…

— Погодите, — говорит он. — Насколько я вас понял, вы боитесь того, что если сделка состоится, то состоится она исключительно благодаря вашей женственности, красоте и сексуальности отданных чуть ли не на заклание похотливому самцу, с которым вы сейчас ведёте очередные переговоры. Так?

Молча киваю. Невольно опускаю взгляд.

— Это не так, — говорит он. — Я вовсе не принуждаю вас к сексу. Скажу яснее: сделка может не состояться даже, если мы с вами прямо здесь и сейчас займёмся любовью. Это понятно?

Хм. Теперь он совсем сбил меня с толку. Так чего же ты от меня хочешь, Ярослав?

— Не уверена… Если это так, то… То в чём тогда проблема-то? Ведь веди переговоры идентичный мне проджект-менеджер, только мужчина, сделка с большой вероятностью уже была бы заключена, верно?

— Нет. Она бы с вероятностью 90 % не состоялась бы и никаких сегодняшних переговоров не было бы.

— Ярослав, тогда мы возвращаемся к тому, о чём я только что говорила. Если сделка вероятна лишь благодаря тому, что я привлекательная для вас женщина…

Я умолкаю, потому что никак не могу подобрать нужных слов и он, пользуясь возникшей паузой, заканчивает фразу, но вовсе не так, как я ожидаю.

— …то вам стоит взглянуть на это иначе. Я председатель совета директоров, и не принимаю подобных решений единолично. Хотя конечно моё слово имеет большой вес. Ваш проект требует весьма солидных инвестиций и как бы не был он просчитан, как бы не звучал соблазнительно в теории, мы имеем дело с российскими реалиями, а это означает, что помимо стандартных рисков, я возьму на себя ещё и дополнительные. Иначе говоря, мы можем серьёзно пролететь. В силу обстоятельств совершенно другого рода. Допустим, ваша компания закроется в самый неподходящий момент. Вероятность мала, но она есть. И это отразится на нашей компании. Я когда-то её по кирпичику создавал, но сейчас не руковожу ею в одиночку. У меня есть, например, собрания акционеров. И во-многом именно я — гарант их дивидендов. Да, для меня в этой сделке мало азарта, но при этом огромные вливания никто не отменял. И вот смотрите, как это вижу я: в случае, если мы занимаем хотя бы приблизительный процент рынка, который был обещан вами на первичных переговорах, я получу лишь деньги, а в случае, если ваш проект потребует куда больших инвестиций и всё-таки не оправдает себя — я, кроме солидных финансовых потерь, потеряю репутацию. Взвесив все за и против — я понимаю, что мой риск куда больше, чем кажется вам, человеку, досконально знающему продукт.

— Я перестала вас понимать, Ярослав, — честно признаюсь я.

— Знаете, я смотрел на вас в ресторане и понимал, что безумно хочу вас. Редко бывает так, что меня внезапно так сильно влечёт к женщине. Одного типажа недостаточно и что греха таить — я давно уже порядком пресыщен.

Стараюсь не смотреть на его чудесные, чётко очерчённые губы. Не хватало только того, чтобы он это заметил…

— Не в моей практике, — продолжает тем временем он, — подсаживаться за чужие столики, но я подумал, что если не сделаю этого, всю жизнь потом буду жалеть… А я не из тех ребят, что имея шанс, тянут кота за резину. Когда я понял, что молодой человек напротив вам в тягость, я принял решение. Встал, подошёл к вам и сказал вкратце, о чём думал и чего хотел. Вы назвали моё предложение непристойным. Я же считаю его просто честным. Я не сторонних фальшивых ухаживаний, Лиза. Меня очень сложно развести на бабки. Никакая глупая фифа со сделанными губами и накладными ресницами не сможет крутить со мной динамо. Либо мужчину и женщину тянет друг к другу, либо нет. Вы отказались. Окей, подумал я. Это не только моя потеря, но и её. У неё мог быть умопомрачительный секс, она бы стонала от удовольствия и просила ещё, но она выбрала холодную постель и одинокую ночь. Уверен, что вы уехали домой. Уверен, что вам не спалось. Уверен, что нет-нет, да промелькнуло в вашему мозгу сожаление о сделанном выборе. Но я уважаю чужой выбор. Нет? Окей, на нет и суда нет.

Теперь я хмурюсь, слушая его. Откуда он всё это знает?

— И вот переговоры. Толя лоялен, я — нет. Толя забрасывает меня потенциально выгодными прикидками, а я последние пару лет предпочитаю брать меньшие риски, потому что нет никакой необходимости бросаться в омут с головой — рынок сейчас не отличается стабильностью, хотя, бесспорно и безусловно, очень перспективен. Мы долго спорили, я внимательно его слушал. Наконец решил, что мне стоит поприсутствовать на этой встрече лично: по крайней мере я увижу людей, которые так заинтересовали его проектом. И что же я вижу, когда вхожу в переговорную, где часто провожу встречи? Вас, Лиза. Для меня эта наша вторая встреча тоже стала полной неожиданностью. И я, убедившись в том, что вы в теме, сменил гнев на милость, если хотите. Но.

Он замолкает.

— Но что? — спрашиваю я.

Волнение, которым я охвачена, давно уже вышло за рамки исключительно карьерных переживаний.

— Но я хочу понимать, зачем это конкретно мне, когда я могу без этого обойтись.

— И зачем это вам?

— Затем, что я безумно хочу вас, Лиза. Давненько такого не было. Последние пару недель вы не выходите у меня из головы. Это не значит, что я буду бегать за вами — я ни за кем не бегаю. И повторю: это не значит, что не будь вы профессионалом, я бы согласился на эту сделку в обмен на секс. Это значит лишь дополнительный азарт, тот самый, о котором я уже подзабыл.

— То есть я для вас бонус к потенциально успешному проекту, так, Ярослав? — щурю глаза я.

— Нет. Вы для меня — оправдание лично взятому дополнительному риску.

— Давайте отделять мух от котлет. Я встретилась с вами для того, чтобы разделить бизнес и личную жизнь. Оформим сделку на условиях взаимовыгодного партнёрства, а затем обсудим наши с вами отношения. Я никуда не денусь.

— Давайте без "давайте", Лиза. Вы выложили карты, я сделал то же самое.

— Я ничего нового не узнала, Ярослав. Не будет секса — не будет сделки. Так?

— Выключите диктофон.

Волной накатывают стыд и отчаяние. Меня будто застали за чем-то непристойным… Откуда он…

— С чего вы взяли, что…

— Не держите меня за дурака, Лиза, — говорит он. — Вы бы ещё свой телефон в кафе, как репортёрский микрофон у моего лица держали бы.

— Ярослав, — говорю я, стараясь не обращать внимание на колотящееся сердце, — Мне бы хотелось получить ответ на прямой вопрос.

— Как пожелаете, — холодно говорит он, разворачивается и идёт прочь.

— Ярослав! — окликаю я, доставая из сумочки смартфон. — Ну, что за детский сад? Постойте!

Останавливается, но не поворачивается. Нагоняю его. Идём рядом теперь в другую сторону. Он зябко кутается в пиджак.

— Выключила, — говорю я, показывая ему экран смартфона.

— Удалите запись.

Нехотя выполняю его просьбу. Он внимательно наблюдает за моими действиями.

— Всё, довольны? — сердито спрашиваю я.

— Вполне.

— Теперь я могу получить ответ на свой вопрос, Ярослав?

— Да. Можете. Не будет секса — не будет сделки. И дело не в вашей компетентности. А в моей мотивации. Завтра в десять вечера я жду вас в холле отеля "Брик дизайн" на Мясницкой. Не приедете — значит не приедете. И закончим тогда на этом.

Приплыли… Замедляю ход, но Ярослав по-прежнему, с той же решительностью, идёт вперёд. Я останавливаюсь и вскоре он превращается в небольшую чёрную фигурку на уходящей вдаль набережной под серым небом апреля.