7. "Перестаю давиться слоном"

Мой отец учил меня не сдаваться. И личным примером показывал, что какие бы трудности не выпадали на его долю, он всегда поднимал голову и боролся до победного.

Помню, как во втором классе я очень переживала из-за того, что не могу нормально освоить езду на двухколёсном велосипеде. Мои ровесники давно уже вовсю катались в парке, а я только пугалась и падала, когда пыталась ездить с ними на равных. Как-то раз я пришла домой, волоча велосипед с восьмёркой на переднем колесе, бросила его в коридоре и заявила вышедшему из кухни отцу, что больше не буду кататься "на этом поганом велике". Потом села на пол, прислонилась к стене и разревелась.

Отец тогда присел на корточки рядом со мной и спросил, почему я так расстроилась. Я ответила что-то вроде "Нипочему!", а он обнял отбрыкивающуюся меня, прижал к себе и подождал, пока я успокоюсь. Сидел со мной в коридоре на полу и гладил по голове. Ждал. Когда я отревелась и, уткнувшись в его плечо, замерла, он развернул меня к себе и, глядя в глаза, мягко повторил вопрос.

"Потому что я тупая и надо мной все смеются!" — снова заревела я. Рассказала, как влетела в канаву на повороте и ободрала коленки, а сзади слышался смех. Рассказала, что у других получается классно кататься, а у меня нет, сколько бы я не старалась научиться. И что я вообще боюсь кататься. И что это дурацкий подарок на день рождения, потому что я всё равно не могу им нормально пользоваться. И не смогу.

"Сможешь", — нежно, но твёрдо сказал отец. — "Обязательно сможешь. Потому что хочешь. Когда чего-то сильно хочешь и результат зависит напрямую от тебя — победы достигаешь всегда, если действуешь верно".

"Не хочу! И не смогу!" — и новая порция рёва.

"Вот скажи мне, Лизунь, если так, то чего ты тогда растроилась?" — спросил отец. — "Не хочешь и ладно, никто же не заставляет, верно?"

Не сообразив, что ответить, я скрестила руки на груди, надула губы и принялась искренне сопеть, глядя в сторону. Я всегда так вела себя в детстве, когда злилась. А потом, когда, наконец, придумала ответ, тихонько выкрикнула: "Потому что если бы у меня был хороший велосипед, надо мной бы не смеялись!"

"А хороший — это какой?"

"Такой, на котором я смогу нормально кататься!"

"Тогда давай починим твой велосипед и сделаем его хорошим. Только сначала коленки вымоем и намажем зелёнкой".

Наверное, я ещё немного покапризничала, этого я не помню. Но факт остаётся фактом, вечером мы с отцом вышли в парк. Он шёл рядом, катил мой небольшой складной велик и смотрел то хмуро вперёд, то ласково на меня.

"Ты знаешь, что слона нужно кушать по кусочкам?" — спросил он, когда мы пришли в уединённое место рядом с турниками, где была небольшая асфальтированная площадка и стояли скамейки под сенью лип.

"Чего?" — не поняла я.

"Это означает, что для того, чтобы пройти большой путь, нужно сделать много маленьких шагов. Иначе говоря, если хочешь сделать какое-то сложное дело, надо разделить его на маленькие части и делать их по порядку. И тогда обязательно справишься. А иначе оно будет казаться тебе неподъёмным. Вот смотри, ты же вполне умеешь ехать по дорожке, просто из-за неуверенности в себе, судорожно вцепляешься в руль и плохо держишь равновесие. А когда надо проехать на узком участке или вписаться в поворот, твоя неуверенность в том, что ты справишься, работает против тебя, и ты падаешь. Согласна?"

"Наверное…" — буркнула я. — "Не знаю… Просто я не умею так кататься, как они. Я тупая…"

Папа провёл ладонью по моим растрёпанным волосам и покачал головой:

"Ты не тупая. Ты очень умная и способная девочка. Ещё поучимся кататься?"

"А смысл? Ты же уже показывал…"

"Прости, Лизунь, у меня не было тогда достаточно времени, чтобы научить тебя кататься так, как тебе хочется. Но сейчас есть. Ничего не бойся, ты обязательно будешь кататься хорошо. Получше многих, малышка".

И вот он ходил и ходил со мной рядом, и за мной, когда я далеко уезжала, делая очередное упражнение, должное научить меня кататься так, как я хотела. Ходил со мной, пока не стемнело.

Уже тогда я понимала, что стала кататься лучше. А на обратном пути папа сказал мне:

"Я не всегда смогу быть рядом. Ты пойми главное — ты могла сделать то же самое и без меня. Надо просто слона есть потихонечку. Сначала учишься уверенно держаться в велосипедном седле и только потом катаешься с ребятами на перегонки. Не наоборот".

Спустя неделю я каталась так, что то и дело ловила на себе восхищённые взгляды девчонок и мальчишек из нашего и соседнего дворов. И я очень полюбила свой велосипед. Настолько, что когда выросла из него, всё равно продолжала кататься на нём с полусогнутыми ногами и максимально поднятым сиденьем, хотя у меня уже был новый.

И с тех самых пор я всегда старалась есть слона не целиком, а по кусочкам. И когда ходила на танцы и когда поступала в университет и много ещё когда. И всегда помнила, что если чего-то очень хочешь и результат напрямую от тебя зависит, сдаваться не нужно — сколько бы не падала, главное вставать и делать дальше маленькие шаги и тогда обязательно победишь.

Но сейчас я в растерянности. Один из кусочков большого слона мне совершенно очевидно не даётся. Хотя всё зависит именно от меня. По логике мне нужно разделить его на кусочки поменьше, но пока что я плохо представляю как это сделать. Зато теперь понятно, что давиться слоном я стала потому, что не управляла ситуацией, при этом зная объём потенциальных инвестиций и тяготясь сложившимися обстоятельствами, хотела решить этот вопрос слишком быстро, чем это было возможно.

Мне нужна реализация этого проекта — она многое мне даст, в том числе выведет на другой, более высокий профессиональный уровень. Но готова ли я есть этот кусок так, как мне предлагают Ярослав и Роберт? Однозначно нет. Я просто не смогу потом считать своим достижением реализацию проекта таким путём. А увольняться — не выход, потому что я занимаюсь именно тем, чем хочу, там, где хочу, и имею достаточное количество завязанных на компании перпективных проектов в процессе, чтобы не желать это всё потерять. К тому же моё увольнение будет подано, как "не потянула крупный проект", даже если я уволюсь по собственному, а это достаточно узкий бизнес, чтобы я смогла скрыть факт проваленной сделки. Ну и плюс ко всему я уверена, что Ярослав действительно очень заинтересован проектом, хоть и делает вид, что не особо. А это значит, что в случае передачи дел другому сотруднику, Ярослав обязательно заключит эту сделку, только позже и уже не со мной.

И вот пока я обдумываю всё это, в моей голове рождается план. Хватит пытаться проглотить слона. Сначала решу другую задачу, поменьше. Глаза боятся, а руки делают, и я выхожу из офиса на улицу, туда, где утренний апрельский ветер колышет обласканную солнцем молодую листву.

— Да, Елизавета, слушаю вас.

— Доброго дня, Ярослав. Вам удобно говорить?

— Минут пять.

— Хорошо. Я бы хотела назначить вам встречу на ближайшее время. Обсудить дальнейшее партнёрство и реализацию проекта, который мы с вами обсуждали в пятницу. У меня для вас интересное предложение.

— Сегодня не смогу, не в Москве. Завтра во второй половине дня вас устроит?

— Да, конечно. Мне вас набрать в районе обеда?

— Я сам вам позвоню.

— Тогда буду ждать вашего звонка.

— Да, на связи. Хорошего дня.

— И вам, Ярослав.

Конечно, я очень волнуюсь. Не так-то просто иметь в голове многажды прокрученный спич, но не иметь пока возможность его реализовать. И потому я набрасываю важные тезисы в блокнот и заставляю себя переключиться на другие, более насущные дела.

С Робертом мы не разговариваем весь день, а под вечер, когда я готовлюсь к проведению вебинара для сотрудников одной из партнёрских фирм, он уезжает на встречу, с тем, чтобы вернуться в офис только на следующий день.

Во вторник к обеду моё волнение становится таким, что я не могу уже думать ни о чём другом, кроме предстоящей беседы с Ярославом. Идут томительные часы ожидания этого важного для меня диалога. В столовой оставляю недоеденным суп и вяло ковыряю овощной салат, потому что аппетита нет совсем. Затем ухожу работать в офис и наконец экран смартфона озаряется звонком Ярослава. Он обозначен в телефонной книжке, как "Ярослав Окулов, WildShark", хотя, признаюсь честно, изначально у меня было желание записать его там, как "Нахальный мудак Ярослав" или что-нибудь вроде того.

— Алло. Здравствуйте, Ярослав.

— Доброго дня, Елизавета. Могу сегодня пообщаться с вами в "Новинском пассаже", скажем, часов в восемь вечера. Как меня найти там, напишу в Вотсапе.

— Хорошо. Буду вовремя.

Мы прощаемся, и я выдыхаю. Теперь главное, чтобы то, что я задумала — выгорело.