Глава 9

Бэлла

Не помню, как добрела домой, как нащупала ключи в сумке и открыла дверь, как сняла обувь, прошла внутрь квартиры, стягивая на ходу вещи. Не помню, как стояла под обжигающими струями душа, даже не чувствуя кипятка, потому что внутри жгло, как возле земного ядра… Очнулась только тогда, когда увидела, что покрасневшие ступни теперь покрылись извилистыми рытвинами, какие бывают на очень распаренной коже. Дальше – все тоже как в тумане.

Роберта всё не было и не было. А я все ждала и ждала, сидя на диване в зале и смотря, как туман медленно застилает сизой дымкой вечереющий город. Такая же дымка застилала и мое будущее…

Должно быть, я так и заснула на диване, потому что следующее, что помню, ранее утро, все такой же серый вид из окна, но теперь уже рассветный, теплый плед поверх моего вытянувшегося на диванных подушках тела, обернутого в банный халат, который я так и не сняла после душа.

Встала резко, спросонья немного шатаясь, не вписываясь в повороты от легкого головокружения, и быстро зашла в спальню. Словно боялась, что Роберта там не увижу. Вроде разум должен был меня остановить – ведь это он накрыл меня пледом спящую. Больше некому, но… Разве сейчас это разум верховодил всем этим сумасшествием, происходившим вокруг меня?

Когда увидела пустующую кровать, резко дернулась. Цепкие руки страха и паники сковали мое сердце. Где Роберт? А вдруг Алан и его чем-то запугал? А как вообще состоялось их общение? Голова шла кругом. Жар, кольцами удава удушающий меня стоило только нашим с Ним глазам встретиться в кабинете у Альбины, продолжал свой цикличный танец по всему телу. Услышала шум льющейся воды в ванной и облегченно выдохнула. Значит, он дома. Душ принимает…

Прошла на кухню, быстро сообразить что-то нам на завтрак. Сама, конечно, есть не хотела. Но Роберта хотелось накормить. Просто хотя бы для того, чтобы создать самой себе иллюзию, что все у нас хорошо. Что все как раньше…

В холодильнике, как специально, было пусто. Обычно я всегда что-то готовила, не было такого, чтобы с утра как шаром покати, а сегодня, вот, словно бы назло. Еще бы. Ведь я собиралась заказать продукты после пресловутого собеседования. Какое там…

– Иза, ты уже встала? – Услышала за спиной шаги мужа и невольно напряглась, еще сильнее сжимая нож, которым пыталась аккуратно, длинными палочками, нарезать картофель. Все, что я нашла из продуктов на кухне. – Доброе утро. Я немного на работе задержался. Пришел, а ты спала. Не стал будить. Как вчерашнее собеседование? – Почувствовала на затылке его мятно-свежий от пены для бритья поцелуй.

– Ты уже в курсе? – не стала тянуть. Незачем… На худой конец, ведь все произошедшее вчера доказывает то, о чем я ему говорила, предупреждала его… Мы уже обсуждали эту тему…

– Ты о чем? – Снова появился в дверях, застегивая белую рубашку.

Отложила нож. Посмотрела решительно на мужа, который своим спокойствием сейчас просто выбешивал.

– О том, Роберт, что Алан не случайно появился в нашей жизни, как я и предполагала. Вчера на собеседовании помимо Альбины я видела и его. Он учредитель ее фирмы. Как и той, в которой работаешь ты. Так что…

– Иза, – снова этот тон ментора, от которого мне хотелось визжать и бить посуду. Неужели он не понимает?! Неужели не видит ничего?!

– Что, Иза?! Что ты опять будешь мне говорить? О каких совпадениях твердить, Роберт? Ты что, слепой?!

– Послушай, – вздохнул он, не поддаваясь моей эмоциональности, присел на кресло за столом, – мы вчера разговаривали с Аланом. Знаешь, очень хорошо поговорили, конструктивно. Логично…

Я затаилась, ловя каждое его слово.

– С его стороны, если говорить о моем мнении, было достойным сообщить мне лично, что возникла такая ситуация. Ровно как и приехать на встречу с Альбиной и тобой с учетом связывавших вас ранее обстоятельств, а не прятаться в тени, пока ты не узнаешь, на чью компанию работаешь. Я верю в то, что он видит в тебе талантливого специалиста, Иза. И верю в то, что он правда хочет именно сейчас урегулировать все возможные препятствия для того, чтобы начать ваше сотрудничество. Тем более что ваши встречи будут максимально минимизированы, и твое взаимодействие с его компанией будет осуществляться только через Альбину. Теперь по поводу меня, – сделал паузу, – если я тебе что-то не рассказываю, это не значит, что этого нет. Давай так. Я знал людей, связанных с Йовишвили еще тогда, когда работал в Москве. Поверь мне, у меня с ним свои дела. Ничего, что заслуживало бы твоего внимания, но достаточно, чтобы я сам делал нужные выводы. Успокойся уже, Иза. Хватит шарахаться от прошлого. Сколько раз говорить? Посмотри страху в глаза. Или ты специально драматизируешь, чтобы придать остроты своей размеренной жизни? Придумываешь ветряных мельниц, с которыми нужно бороться? – усмехнулся устало.

Молчу. Может, он и прав… Опять это неприятное ощущение, что все вокруг всё знают и понимают, кроме меня…

– Значит, ты не против? – спрашиваю, снова возвращаясь к резке овощей.

– Твоей работы на Альбину? Нет. Я не Отелло, а ты не Дездемона. Это глупо, Иза… Глупо ревновать к нему… – Подходит, поворачивает мое лицо к себе, целует в губы. – Ты мне только одно скажи. Может, я ошибаюсь? Может, мне стоит ревновать? Ты встретилась с ним… Со своей первой любовью… Что ты почувствовала? Может быть, ты так нервничаешь, потому что у тебя реально не всё?

Смотрит испытующе, словно бы пытаясь просканировать мою душу… Я истерично дергаюсь, отрицательно качая головой.

– Конечно же, нет! – кричу в ответ, потому что то, что он говорит, полный абсурд! Какие чувства?! К кому?! К человеку, который меня предал?! К тому, кто прекрасно жил без меня?!

– Вот и хорошо… – ответил муж снова спокойно, отступая обратно в комнату, видимо, уже за брюками.

– Роберт, – добавляю я, словно бы оставляя главный козырь на десерт, – он шантажировал меня… Вернее… – пытаюсь подобрать слова, потому что… Не знаю, шантаж ли это… давление, как это назвать. – Короче, когда я категорично сказала, что ухожу, он положил передо мной твои фото с каких-то камер. Сказал, что это взятка… И… настоятельно рекомендовал мне не отказываться от работы… Все там, в папке на столе, – машу головой в сторону входа, где на консоли так и остались брошенные мною вещи.

Смотрю на него, затаившись. Сканирую реакцию.

Роберт не спеша просматривает снимки, после чего совершенно спокойно кладет их на стол.

– Да, он говорил мне, что сделал это, извинялся. Объяснил тем, что ты была слишком взволнованна и эмоциональна, поэтому пришлось прибегнуть к шоковым методам. Это наши с ним дела, Иза… Не думай об этом…

Я хмыкаю, окончательно капитулируя. Что тут скажешь…

– Иза, во избежание дальнейших кривотолков и недомолвок я пригласил сегодня вечером Алана с женой к нам домой на ужин. Думаю, это правильное решение. И для всей ситуации, и для тебя…

Моя рука с ножом невольно соскальзывает с картофеля. Лезвие острым уколом впивается в мясо большого пальца, но… я даже не чувствую боли… Все снова как на замедленной съемке. Вижу, как из тонкого пореза начинает сочиться кровь, но не обращаю на это внимание, оборачиваясь на мужа в шоке, хватая ртом воздух, как рыба.

– Закажи готовую еду к семи… Если есть желание, приготовь сама. Мне все равно. Как тебе удобно…

Я продолжаю смотреть на него, словно бы оглушенная мешком по голове. Нет, это все неправда. Это все затянувшийся сон, навалившийся на меня сизо-свинцовым туманом тяжести Москва-сити…

Муж снова подходит ко мне, на ходу надевая пиджак. За исключением туфель, он теперь одет полностью.

– Иза, я делаю это для тебя, – говорит тихо, – иначе ты никогда не отпустишь ситуацию… Иначе она накроет тебя в сорок депрессией и хронической тревогой… Я ведь знаю… Сам через это проходил… Страхи нужно прорабатывать… Гештальды закрывать… – нежно гладит меня по волосам, успокаивая. – Я рядом… И я все пойму… Знай, что я все пойму… И еще… – Берет меня за подбородок, заглядывает в лицо. – Если вдруг… – делает паузу, словно бы подбирая слова. Сейчас, как мне кажется, впервые ему неприятно говорить. – Если вдруг… и правда что-то проснется, скажи… Просто скажи… Правда – это та единственная вещь, Иза, которая способна спасти даже из самой страшной ситуации, когда, казалось бы, рушится всё… Я тоже это знаю… Я тоже это проходил…

Алан

Я сидел за красивым, богато накрытым столом. Смотрел на домашнюю стряпню, приготовленную Ее руками, смотрел на нее саму – непринужденную, раcслабленную и в то же время шикарную… Смотрел на то, как нежно, тепло ее ласкает взглядом муж, то и дело невзначай бросая на нее острые, наполненные неугасшей страстью взгляды… Он любит, сильно любит… Наслаждается… Это его наслаждение, не короткое, не сиюминутное, оно тягучее и сладкое, как патока… Оно течет в его венах, оно напитывает воздух, которым он дышит… Потому что Она для него – не короткое мгновение, не глубокий вдох, после которого нужно затаить дыхание, пока воздуха в легких не останется. Она – его жизнь… Та, что бьется пульсом. Постоянно. День и ночь.

Я пил… Много пил… Воду, вино, перешел на виски под недовольные взгляды раздражавшей своим монотонным жужжанием Милены, которая была здесь настолько неуместна, что хотелось ее выгнать из-за стола… Семейная чета, мать его… Умничающая что-то там нелепое про общий быт и семейные традиции.

Не мог напиться… Жажда иссушала меня, сколько бы я ни заливал в себя… Жажда по ней… По Бэлле… Только сидя здесь, в созданном ею за какие-то пару жалких недель тепле и уюте их дома в этом проклятом бездушном Сити, слыша ее звонкий смех, видя ее выразительные глаза, завороженно следя за плавными и грациозными движениями ее рук, я понял, как же сильно я хотел ее рядом… Я хотел пить ее… Я хотел её себе… Каждый день… Насыщаться ею, чтобы потом тут же снова испытывать жажду и снова припадать к ней исступленно… Но мое желание было глупым и наивным… Слишком поздно, Алан… Слишком поздно. Ты просрал всё. И горькое осознание этого факта пришло ко мне до конца именно здесь, сегодня, на этом долбанном ужине.

А еще я завидовал. Адски завидовал… Подло, по-черному… Такой завистью, какую испытывают слабаки, мерзавцы и отчаянные. Я завидовал этому мужчине, который имел право сидеть возле нее и нежно обнимать за талию… Он имел на нее права. Во всем… Не я… А я просто чувствовал себя жалким… Потому что Роберт не был ни мудаком, ни козлом… Мне не нужно было спасать ее от него, не нужно было освобождать от надоевшего престарелого мужа, как я себе придумывал наивно все те месяцы, когда воображал, что она все еще любит меня и тяготится браком с тем, кого поспешно выбрала назло, чтобы мне насолить…

Бэлла любила его… Ценила… Уважала. Сука, вот что было самым нестерпимым в этой ситуации. Проклял себя за то, что согласился сюда притащиться, да еще и взять с собой женушку по его настоянию… Проклял за то, что влез к ней в жизнь, как жук-навозник, начал ворошить прошлое, а она меня вовсе и не ждала… Она была счастлива, органична, довольна… Без меня. И не нужны ей были нахер ни мои деньги, ни мое влияние, ни моя любовь… Очень больно смотреть на все еще любимую женщину, которую по глупости упустил – и видеть, что она счастлива. Без тебя…

Теперь я понял, почему он был так уверен в себе. Так отчаянно уверен. Потому что верил ей. Потому что знал, что она его. Своим радушным приглашением к ним в дом он проявил не глупость, наивность или даже страх, какой можно бы было приписать фактом наличия у меня компромата на него. А ведь я, лох, думал именно так… Нет, этот Роберт не был ни дураком, ни самонадеянным. То, что он допустил меня сюда, говорило лишь о его желании демонстрации превосходства надо мной, которое он сейчас, совершено не прикладывая никаких усилий, действительно мне показывал. Так ведет себя альфа-самец, прохаживаясь по периметру своей территории. Вот так, Алан… Получай… Живи теперь с этим…

– Изабелла, все изумительно вкусно, – пропищала рядом Милена, действительно с аппетитом уплетая очередное блюдо со стола хозяйки, – такой радушный прием… Не думала, что во Франции бывают такие столы… Вы там все такие… Снобливые, сложные, утонченные…

Роберт улыбнулся снисходительно. Правильно сделал. Что лепечет эта курица? Рука-лицо…

– У нас не совсем традиционная французская семья. Я наполовину болгарин, ну а Иза, насколько я знаю, вообще ваших кровей. Мы любим эклектичную кухню и придерживаемся восточноевропейского гостеприимства.

– О, как интересно! Да, Алан мне говорил, что вы тоже с Кавказа, Изабелла. Какие красивые дети у вас, должно быть! Столько кровей! – сболтнула Милена, а мне тут же захотелось ее придушить, стоило только увидеть, как дернулась, не успев проконтролировать реакцию, Бэлла.

В этот момент мне было больно за нее. Физически больно. Малютка моя. Я должен был радоваться, что она не родила от него, но не было никакой радости. Сердце болело за нее. Моя добрая Белка, какой хорошей мамой она бы была… Какой красивой мамой. Горло опять процарапало от обиды и беспомощности. Снова залил свежие раны щедрым глотком виски.

– У нас нет детей… – дрожащим голосом ответила она, опустив глаза.

– Всё будет, – вдруг выпалил я, протягивая бокал, чтобы слова стали своего рода тостом. Не знаю, зачем я это сделал. Сказал перед тем, как подумать.

Мы чокнулись, и на секунду наши глаза пересеклись. Весь вечер она усиленно их от меня отводила. Сейчас – не смогла. Что она думала в этот момент? Увидела ли двусмысленность в моих словах, которая словно бы появилась потом, потому что изначально я ее вовсе и не вкладывал.

– Спасибо, Алан. Мы работаем над этим, – вмешался Роберт, в очередной раз за вечер обняв Бэллу и поцеловав ее в щеку.

Хорошо, что мои руки были под столом, потому что я так сильно сжал их в кулаки, что хрустнули суставы.

– Как вам в Москве? Уже освоились? Остались здесь какие-то друзья? – снова завела пластинку Милена.

– Я прожила в Москве не так долго, поэтому много кого не довелось узнать, но… Одна подруга есть. Она сама теперь большую часть года живет не в Москве – вышла замуж, теперь у нее дом в Сочи. Но скоро должна приехать. Очень жду нашей встречи.

Снова мы с ней невольно посмотрели друг на друга. Снежана… О ней она говорила сейчас. Бэлла была бледной и немного взволнованной. Еще бы. Милена завела ее своей болтовней на зыбкую почву. Слишком близко к Нашим воспоминаниям. Слишком все остро. Я был уверен, что не только для меня. Для нее тоже…

– Я буду очень рада показать вам город, познакомить с подругами, да просто прошвырнуться по магазинам. Вам, должно быть, одиноко здесь среди недели, без мужа. Я почти свободна. Мой бизнес давно поставлен на рельсы и не требует моего присутствия. Так что всегда можете ко мне обращаться, – искренне пропела Милена.

Бизнес у нее поставлен. А то как же. Просто я плачу бабки за этот убыточный бред. Сеть клиник – одно название. Давно пора прикрыть эту шарашкину контору. Да и вообще, я не хотел их сближения. От слова «совсем».

– Думаю, Бэлла будет сильно занята в ближайшее время. – Я сказал это вслух? Назвал ее настоящим именем, а не этим, нарочным? В комнате и правда появилось напряжение, или я накручиваю? – Они с Альбиной начинают большой многообещающий проект…

Она снова полоснула по мне острым взглядом. Потом посмотрела на Милену.

– Я с удовольствием приму ваше приглашение. Я правда ничего не знаю в новой Москве. Все так изменилось. Столько всего нового пооткрывалось… И давайте на «ты».

– Кстати, а где ты жила раньше, Бэлла? – не унималась Милена. Если бы я не был уверен, что она не знает ее, то уже начал бы подозревать неладное. Но теща постаралась. В этом я не сомневался. Она слишком тряслась над дражайшей доченькой, чтобы поведать ей тайны моей личной жизни до свадьбы…

– Я жила на Смоленской набережной… – еле слышно ответила она. В горле пересохло. По ходу, и у меня, и у нее.

– Представляете, мы были соседями. Балконы примыкали друг к другу. Я тогда снимал квартиру в этом же доме… Как-то с утра вышел попить кофе и посмотреть на Москва-реку, а там моя судьба… – вмешался Роберт, и от его слов я в буквальном смысле начал терять почву под ногами.

– То есть ваша история любви, можно сказать, началась с балконного флирта? – хихикнула Милена. А я подумал, интересно, они видят, как красная пелена застилает мои глаза, или только я это вижу…

– Принесу чай, – пискнула Бэлла и встала из-за стола поспешно.

Я пытался выдохнуть и взять себя в руки. Не получалось. Милена начала, как того требовал кавказский этикет, собирать со стола тарелки, типа, помогать хозяйке. Я воспользовался ситуацией, чтобы выдохнуть.

– Где у вас уборная, Роберт? – спросил не своим голосом.

– По коридору направо. Предпоследняя дверь, – ответил он спокойно, смотря на меня в открытую.

На негнущихся ногах пошел в направлении туалета в надежде ополоснуть лицо ледяной водой. Ушные перепонки вибрировали от всего услышанного…

Распахиваю дверь. Застываю… Это не туалет. Это спальня. Их спальня. Я должен поспешно ее закрыть и проследовать по коридору дальше. Но я этого не делаю. Пялюсь на их большую кровать. В голове начинают мелькать картинки того, как… Он. Её.

Держись, Алан. Держись. Сегодня вечером поедешь на ринг и оторвешься. Или просто набухаешься и подерешься с кем-то. А пока держись. Сохрани хотя бы остатки достоинства… Ты и так полностью им нокаутирован…

Роберт словно бы слышит мои мысли. Тут же материализуется рядом.

– Тебе дальше по коридору. Следующая дверь.

Я молча киваю. Когда оказываюсь один на один перед зеркалом в ванной, громко бесшумно кричу, просто открывая рот и напрягаясь, что есть мочи. Обычно это помогает сбить ярость. Сегодня не помогает. Сегодня вряд ли уже что-то поможет.

Я выхожу через пять минут. Склеив себя, как смог.

– Друзья, простите, срочный звонок с работы. Мне нужно в офис. Дела не ждут… Очень невежливо отказываться от чая и десерта, но иначе никак. Милена, собирайся.

Жена, похоже, не спешит следовать за мной. Даже было открывает рот, чтобы что-то возразить, но когда видит мой взгляд, обращенный на нее, решает все же промолчать.

– Иза, надеюсь попробовать ваш яблочный пирог как-нибудь в другой раз, раз дела не ждут, – последние слова произносит с укоризненной интонацией, обращенной в мою сторону.

А на меня снова ушатом обрушиваются воспоминания… Смоленская набережная, весна, кухня, яблочный пирог… Бэлла любила его готовить… А я любил его есть… Особенно после секса… Когда так уставал, что был готов проглотить быка…

– Я положу вам в дорогу, – тихо отвечает Бэлла, – мы все равно не едим сладкое…

– Отдельно, пожалуйста, – опять сбалтывает лишнее Милена, а потом, к моему облегчению, добавляет: – Я еду за город, Алан на работу. Думаю, чай мы будем пить в разных местах…

Хоть в чем-то моя жена оказалась права. Чай мы с ней действительно пили в разных местах. Вернее, чай я не пил. Я пил виски. Много виски. Столько, что напился в слюни, как свинья. Вот только это не помогло мне освободиться от мыслей, устроивших в моей голове настоящий кордебалет. Она и Он. Вместе. Ревность. Боль. Обида. Отчаяние. То и дело всплывающие в голове отрывки из нашей беседы за столом – они резали осколками… Теми самыми осколками, какие впивались мне во Внуково семь проклятых лет назад, когда я бил по окну, смотря на то, как он уводит ее за плечи. От меня…