Глава 16

Бэлла

Для нашей прогулки я выбираю джинсы дудочкой, лаконичный джемпер под горло, мокасины. На ходу закалываю волосы, выбегая из спальни. Он уже одет и ждет меня в коридоре.

–Точно не хочешь, чтобы я приготовила завтрак?-спрашиваю в сотый раз. Алан закатывает глаза.

–Бэлла, мы едем завтракать, говорю же… Это особая московская культура, привыкай- вот так вот небрежно и вальяжно вываливать в городские кафе в центре по утрам..

–Да уж, культура для сибаритов…-бурчу я себе под нос.

–Кого-кого?-выдает с хохотком.

–Сибарит- праздный, избалованный роскошью человек… Кто еще себе может позволить вот так халатно относиться ко времени.

Я все еще не могу представить, что можно до одиннадцати часов, как мы сегодня, проваляться в постели. Конечно, нам было чем заняться, и когда думаю об этом, щеки невольно краснеют, но… Даже в периоды депрессий, даже когда казалось, что моя жизнь пошла в тартарары от панических мыслей и плачевного положения, я вставала максимум в семь утра – и занимала себя чем угодно- стиркой, мытьем полов, уборкой на кухне… Но вот так просто спать допоздна, а потом выбираться «на завтрак»– это правда что-то из сериалов про богатых и знаменитых.

Я накидываю бежевый плащ, выходя, наконец, к Алану. Он одобрительно окидывает меня глазами.

–Тебе очень идет и такой стиль, Бэлла. Небрежный шик. Просто девочка из хроники папарацци. Идеально впишешься в среду Патриков.

Я улыбаюсь на его комплимент. С утра Алану позвонили и сказали, что вечером какое-то мероприятие, как я поняла из его ответов. Так что наша загородная поездка отменилась, потому что ему придется уехать пораньше. Он предложил просто погулять по Москве, на что я не менее радостно согласилась- как ни странно, за более, чем полгода пребывания в столице, я ее почти не знаю. Не считая мест, выбранных на вкус Райки и картинных галерей с музеями- Третьяковки, Пушкинского, ЦДХ, я почти нигде не была. Ах, да… Еще всякие злачные места с Барином, когда мы играли пару, но это мне было не то, чтобы неинтересно, даже неприятно. Не моя вся эта история московской тусовки, совсем не моя… Алан, узнав, что я никогда не была на Патриарших прудах, несказанно удивился…

–Ты ведь провинциалка, красотка… Все провинциалки без ума от Патриков… В этом главный парадокс этого района- нет жителей столицы более снобливых, чем они… Нет места, где бы было больше приезжих, чем там…

–Есть, -усмехаюсь я, вспоминая наши марш-броски с Райкой- зоопарк, Старый и Новый Арбаты, Красная Площадь…

Алан смеется.

–Ты что, в этих местах как раз местных нет вообще… Так что не сравнивай…

Мы заходим в лифт, я поднимаю ворот плаща, зная, что на улице сегодня сильно ветрено, хоть и солнечно. Все-таки еще апрель.

–Красотка,– снова повторяет он с улыбкой, следя за моими движениями.

–Классный плащ, да? Прям как Бёрберри…-с энтузиазмом выдаю я.

–В смысле?-он почему-то хмурится,– это не Бёрберри?

–Нет, конечно, Алан. Ты что? Он бы стоил несколько тысяч долларов. Ну что за бред? За кусок ткани, скроенной по фигуре? Есть ведь Зара- они делают классные вещи, копируют модели с показов ведуших мировых брендов, это все знают. И цена этой роскоши быть стильной- шестьдесят долларов…

Ему почему-то не нравятся мои рассуждения, я вижу по его напряжению. Но он молчит, ничего не говорит.

На выходных и на классной спортивной машине домчаться из одного квартала центра к другому ничего не стоит. Пять минут- и мы паркуемся возле знаменитого пруда.

–Смотри, там лебеди,– восторженно взираю через кованую металлическую ограду на сероватую гладь воды, на которой отражаются салатовые молодые кроны деревьев.-пойдем, пройдемся там по гравию, а?

–Давай сначала поедим, малютка, я ведь не железный. Много сил ночью потратил,– прижимает меня к себе, целуя в губы и улыбаясь.

Как я могу возразить? Отвечаю ему тем же и покорно следую по пятам Правда, Алан, надо отдать ему должное, принимает компромиссное решение- и мы в итоге оказываемся в кафе с замечательным видом на пруд. Атмосфера идилличная. Рядом с нами никого нет- наверное, все-таки вот таких вот «завтракающих в полдень» все же меньшинство даже в этом сумасшедшем городе.

Он видит, как я восторженно оглядываюсь по сторонам. Мне нравится эта атмосфера. Отнюдь не потому, что здесь самая дорогая недвижимость и по знаменитости живет в каждом доме. Это место пронизано историей и особой атмосферой, не зря оно так привлекало во всем времена богему, поэтов, писателей, художников…

–Читал «Мастера и Маргариту»?-спрашиваю его.

–Нет, я не очень-то по части литературы,– признается искренне,– мама пыталась заставить, конечно, но я оканчивал школу в США, там из российских авторов популярны Набоков и Достоевский. Так что творчество Булгакова прошло мимо, хоть я и знаю, что его главный роман про Патриаршие…

–Почему главный? У него что ни роман-то шедевр… Я, правда, действительно люблю «Мастера и Маргариту»… Сказала бы, что роман о многом… Прежде всего, о любви… Патриаршие-скорее для антуража… -просвещаю его я мечтательно,– стоит почитать. Он совсем небольшой.

Алан хмыкает, придвигая одной рукой мой стул ближе к себе.

–Когда, интересно? Между боями и тем, как буду с тобой кувыркаться в постели?

Его слова вгоняют меня в краску. А рука уверенно скользит вверх, задирая полы моей верхней одежды.

–Жаль, что ты в джинсах. К такому плащу хорошо бы каблуки и юбочку короткую под, чтобы можно было поиграться…-хрипло шепчет, беззастенчиво пользуясь тем, что мы здесь одни.

–Это какая-то безвкусица бы получилась…-пытаюсь я оправдаться, заговариваясь от наплывающей теплоты возбуждения, а он только усмехается, поддевая мою нижнюю губу своими зубами и чувствуя, как я сразу загораюсь, стоит ему только приложить легкое усилие.

Мы сидим на террасе, под ласковым весенним солнышком, еще минут тридцать. Меня даже немного разморило. Так хорошо на душе, не хочется уходить.

–С погодой повезло. Для апреля прям жара,– говорит Алан,– В Москве дубак, конечно. Первое время в сравнении с Флоридой мёрз капитально. Но зато климат более предсказуемый. У нас там то ураганы, то ветра…

–Нравится тебе в США?

–Вообще нет,– отвечает он честно,– Европу люблю намного больше. А больше всего-Россию. Это моя страна. Москва-мой город. Очень динамичный, быстрый, жесткий и мягкий одновременно. Догадывался, что так будет, когда переезжал, но не думал, что настолько втянусь…

–А как родители отнеслись к переезду? Они ведь там?

–Плохо отнеслись… Мама вообще кругом мною недовольна… Всё я не так делаю, как она хочет… Отец тоже далеко не ушел,– когда он говорит об этом, его лицо немного мрачнеет.

У каждого свои тайны и своя тяжесть на душе… Пусть нам подчас и кажется со стороны, что у других все должно быть просто идеально и поводов для переживаний быть по определению не может.

Алан смотрит на часы. Хмурится. Наше время вместе утекает, как песок сквозь пальцы… Наверное, еще часок- и он скажет, что пора ехать…

–Пойдем, немного прой      дёмся по пруду, правда, а потом еще в одно место надо заскочить.

Он затащил меня буквально насильно в кондитерскую, возле которой была припаркована наша машина. Сказал, что она лучшая в городе, с культовыми десертами, купил мне столько сладостей, сколько я не ела никогда в жизни, несмотря на мои рьяные отнекивания. А потом мы едем дальше- и на этот раз останавливаемся у другого магазина-бутика с красивой деревянной массивной дверью.

–Алан, хватит уже подарков, -искренне прошу его я, но он непреклонен.

–Пойдем,– звучит его наполненный какого-то дельного энтузиазмом голос. Мы заходим внутрь- и я охаю, потому что это рай для художника и иллюстратора.

Карандаши, багеты, мольберты, краски…

Мои глаза разбегаются. Впервые шоппинг приносит такое удовольствие. Мы покупаем столько всего, что даже голова начинает кружиться…

–Ну что, теперь ты готова к своим курсам?

Я едва ли не визжу от восторга.

–В квартире есть пустая комната- можешь там оборудовать себе место для творчества…

Как я и предполагала, следующая наша остановка- квартира. Он прощается со мной в машине, наверх не поднимается, ссылаясь на то, что дела зовут. А я нежно целую его в губы и срываюсь с места наверх, как ребенок, думая лишь о том, как сейчас открою коробки с карандашами и кисточками, как все оборудую в комнате. Я сейчас дико, по-настоящему, искренне впервые в жизни счастлива…

Кто бы знал, что спустя всего каких-то пару часов меня накроет такой же силы боль…

***

Психологи говорят, что человеческий мозг изначально устроен так, чтобы оправдывать поступки тех, кому мы благоволим, решать все сомнения в пользу того, кого любим. Критическое мышление попросту отключается… В народе это называется «розовыми очками». По-научному это объясняется игрой гормонов, которые влияют на наше восприятие мира больше, чем даже органы чувств… Наверное, этим можно было оправдать то, почему я изначально всего этого не видела… Не видела того, как дозированно он пускает меня в свою жизнь, насколько изолирована я была от его друзей, приятелей, компании… Как шифровал он от меня свой телефон, как удалялся в соседние комнаты всякий раз, когда разговаривал- и часто делал это односложно, так, чтобы я, даже если что-то услышу, не поняла контекста. Даже это его «малютка»… Интересно, он ее тоже так называл? Я слышала от Райки, что мужчины специально придумывают универсальное уменьшительно-ласкательное обращение к жене и любовнице для того, чтобы не оговориться ненароком, назвав одну именем второй.

Только у Алана была не жена. Это, наверное, еще больше меня деморализовало, смущало, вводило в полную фрустрацию и отчаяние… В отличие от женатых мужчин, на которых любовь к другой может свалиться, как снег, на голову, у Алана изначально был выбор между нами двумя… И он меня не выбрал…

Почему? Почему он все еще с ней, если… А если что? Сама осекла себя, вытирая очередные потоки слез, которыми уже можно было бы наполнить ванную, действительно, «А если что»? Он не признавался мне в чувствах, он не называл меня своей «девушкой», он не взял никакой ответственности после того, как лишил меня девственности, хотя… Здесь я слукавила. Я хожу по квартире, которую снимает мне он… Я ем еду, которую заказываю на его деньги… На мне даже трусы- и те купленные за его счет… Вот и ответ… Мою девственность он купил. Меня он купил… А я, лохушка, даже толком и не поняла, что даже не торговалась, говоря рыночным языком. Нет, я не о том, что продешевила. Наоборот, это как раз тот случай, когда «без меня меня купили», перефразируя известную фразу… В день после нашего первого секса, когда он приехал «поговорить» и когда меня, правда, где-то на подкорке смутил его деловой, как на бизнес-встрече, тон при обсуждении моего обустройства здесь, я интуитивно попала в цель, только, опять же, отогнала эти тревожные, неудобные для себя мысли прочь. Мне хотелось верить в образ благородного спасителя, прекрасного принца, который теперь пришел в мою жизнь и будет жить со мной долго и счастливо… Да, я боялась даже помыслить категориями брака, но не потому, что не хотела этого… Просто мне казалось, между нами такая близость, что все и так будет… Что просто об этом пока нет смысла даже говорить, раз уж у нас изначально в силу обстоятельств все началось шиворот-навыворот, и он, такой крутой и красивый, чудом обратил внимание на такое ничтожество, как я…

Да, в одном я была права. Я правда была ничтожной в своем Богом забытом поселке. Я стала еще более ничтожной в огромном мегаполисе, занимаясь недостойным делом, которого по сути стеснялась. Я осталась ничтожной… Ничтожной для Него, потому что если бы я хоть что-то значила для Алана, то сейчас бы по правую руку от него на фото красовалась в вечернем платье я, а не она…

Правда жизни очень сурова… Она похожа на тяжелую, неизлечимую болезнь. Ее сначала можно долго игнорировать, даже вид делать, что ничего не происходит, храбриться, а потом она все равно тебя настигнет и не пощадит. И, как правило, самым неожиданным, самым решительным и беспощадным образом…

Окрыленная своими эмоциями после проведенного с ним совместного времени, наполненная восторгом и вдохновением, я решила его нарисовать своими новыми грифелями… Наверное, опытные художники делают это по памяти. Я же не была художником. Какой у меня был опыт? Мне было страшно даже перед самой собой вот так, с головы, вспоминать его черты, а совместных фото у нас не было. Он и не стремился их делать, а я… Слишком я была поглощена новыми обстоятельствами своей жизни, чтобы думать о фото… Я проживала сказку, а не пыталась ее слепить из постановочных кадров, чтобы смотреть после, как это делают многие…

Я забила его имя в интернете, понимая, что какое-нибудь фото да высветится- он был уже довольно известным борцом, сыном известных родителей. Мало ли, сейчас даже на соцсети легко можно отыскать ссылки… Я и отыскала… Клики сами увели меня на личную страницу красивой брюнетки с длинными волосами по имени Милена. А дальше- как открытая книга. Мы же нынче сами готовы открывать всему миру о себе все детали еще в статусе к аватарке… Она училась на третьем курсе Медицинского, любила розовые пионы, делала красивые постановочные фото из кафешек с кофе латте и круассанами и у нее был жених… Мой Алан… Я смотрела на свежую фотографию, размещенную всего два часа назад, успевшую набрать более двухсот лайков ее друзей, и не могла понять, я все еще жива или во мне что-то разом отмерло… Просто потому, что внутри было так щемяще пусто, что становилось страшно… Наверное, что-то похожее я уже испытывала, когда умерла Айза… Понимаю, просто кощунственно сравнивать эти два события, но… Кто любил, тот поймет… А я именно сейчас отчетливо осознала, что любила… Я любила Его… Я страдала по нему. Я нуждалась в нем… И мне было дико, невыносимо, до крика больно от того, что его «дела»– это вот так стоять на премьере фильма про бои и обнимать за талию эту восточную красавицу.

Она была лучше меня. Благороднее, статнее. Я бы постеснялась вот так позировать на камеры. Я бы не смогла вот так открыто улыбаться объективам, потому что мои зубы были кривоваты. Я бы… Да зачем вообще об этом говорить. Меня бы не было там… Меня изначально не должно было быть в его жизни, если бы не роковое стечение обстоятельств…

Телефон зазвонил в сотый раз и я, наконец, опустила на него глаза… Внутри грудной клетки мое наивное, избитое проклятой правдой сердце отчаянно все это время надеялось при каждом писке айфона, что это он… Дуры… Какие же мы дуры… Мы всегда обманываемся, надеемся, верим… Потом я много-много раз еще буду испытывать все эти три чувства, понимая их и еще сильнее начиная себя ненавидеть за слабость… Конечно, звонила Снежана.

Услышав мой голос и получив от меня краткий ответ на вопрос, как дела, через сорок минут она уже звонила в дверь. Я не хотела, чтобы она приезжала, но подруги на то и подруги, чтобы по одной нашей интонации понимать, что на самом деле нам нужно.

Вопреки моим ожиданиям, подруга не стала меня успокаивать и говорить нелепые слова утешения. Напротив, в тот день она раскрылась для меня с совершенно иной стороны, которую я никогда в ней не знала.

–Бэлла, я реально не вижу причины, по которой ты должна вот так сейчас убиваться… Вот честно… Начнем с того, что он еще не женат, это всего лишь его девушка или невеста… Никаких штампов в паспорте нет. Может быть, все еще изменится. Вы ведь вместе всего ничего. Для него тоже отношения с тобой стали полной неожиданностью. Дай ему время разобраться. У мужчин тоже не все так просто…

Я отчаянно закрутила головой, снова начав плакать.

–Ты не понимаешь, Снеж… У нас по-другому… Я плохая для него, грязная… Он не женится на вебкамщеце без отца с непутевой матерью из семьи самоубийцы… Я у нас на родине из касты париев, если хочешь образно…

Снежана тяжело выдохнула.

–Вы оба сейчас живете в Москве, при чем здесь эта ваша республика,– а потом добавила раздраженно,– вот всегда меня бесили эти ваши кавказские условности. Но даже если так, Белка, сама подумай, а что плохого получилось? Напомнить тебе, в какой какашке мы с тобой оказались с этим гадом Кесарем? А до этого- помнишь, как ты попала в вебкам вообще? Помнишь ублюдка Малхаза? А теперь посмотри по сторонам! Ты в шикарной квартире, у тебя забит холодильник едой, а шкаф – красивой одеждой, ты получила возможность учиться, развиваться, заниматься собой! А главное- он твой желанный! Только задумайся над этими словами- все это тебе дает не толстый гадкий мужик, под которого тебе приходится ложиться за жалкие подачки, а тот, кого бы ты хотела и без всех этих благ!

Я молчала, опустив голову, внимательно ее слушая.

–Что тебя бы ждало, прогнись ты тогда под то животное Малхаза? Работала бы на него также по двенадцать часов в очередном ларьке, а он бы еще захаживал туда- по заднице тебя шлепнуть и зажать в подсобке? А твой вебкам? Ты была в топах- но миллионов это тебе не принесло. Да, были деньги на хлеб и может даже масло, но вот на то, чтобы встать на ноги в Москве- нет. А сейчас- выбирай не хочу. Тебе только девятнадцать, а перед тобой весь мир! Только дура не воспользуется такой возможностью…

–Не хочу быть любовницей…– не слушала я ее аргументов. В моих висках со страшной силой било ужасное, изъедающее, разрушительное чувство ревности… Я хотела быть его единственной… Не хотела его делить… До дикой, скручивающей боли в животе не хотела…

–Послушай меня…– взяла она мои руки в свои, заставив тем самым сконцентрировать, наконец, внимание на ее словах,– быть любовницей богатого, влиятельного, да еще и красивого и молодого богатого и влиятельного, Бэлла- это искусство и привилегия, а не наказание… Это, если хочешь, дар… Вопрос теперь только в том, как им правильно воспользоваться… Слушай меня внимательно и запоминай… Проблема жен и любовниц- это дань нашему дурацкому времени с его псевдопонятиями морали, которые созданы только для того, чтобы их нарушать, потому что они изначально противоречат ментальности природы… У нас союз двух людей называют гадким словом «брак», а мужа и жену – «супруг и супруга»… Ты их происхождение знаешь? «Супруг», Бэлла, на старорусском- это «парная упряжка». Классно, да? Две ломовые лошади, тянущие на себе тяготы семейной жизни… Романтично, чего уж там… А вот партнера на стороне почему-то зовут «любовницей» и «любовником», от слова «любовь»… Логику улавливаешь? Все дело в том, что так уж сложилось в человеческой истории, что женятся и любят разных людей… Японские гейши, арабские альмии, греческие гетеры, парижские куртизанки, лондонские дамы полусвета- культ прекрасных, свободных, красивых женщин существовал всегда, моя милая… И любят таких… Потому что жена- это будни, быт и обыденность. А любимая- это вечный праздник и феерия чувств… Мужчина по природе полигамен- в нем с легкостью уживаются разные чувства к женщинам. И, по-моему, выбор очевиден- хочешь ты стать его привычкой или же страстью… Это правило, милая моя девочка, было есть и будет… А все, что существует всегда- это уже истина, правда жизни… Ее неотъемлемая часть… Вот только у этой истины есть ряд аксиом, которые таким неопытным малышкам, как ты, нужно хорошо усвоить… Вы горячие, наивные… Сами себя губите эмоциями… Кто поумнее- счастливица, которая вытаскивает счастливый билет… Запомни пару правил, Бэлла. Во-первых, ты-роскошь… Это она пусть будет товаром первого потребления, а ты- эксклюзив. А за это надо платить… Он платит- ты вкладываешь в себя. Учишься, покупаешь дорогие вещи, украшаешь мир вокруг себя. Последнее особенно важно в том числе и для поддержания огня ваших отношений. Ты для него должна быть источником постоянного праздника и радости, он должен приходить к тебе и отдыхать- и глазами, и телом, и душой… Тогда и деньги будут литься рекой, и внимание не иссякать… Эта твоя Милена имеет право на претензии и упреки, ты- никогда… Особенно в отношении той, другой стороны его жизни. Запомни, та девушка для тебя табу… Не лезь туда. Никогда… Ну и маленькое бытовое правило- будь всегда готова к встрече. Отчасти это твоя работа… А к работе относятся ответственно…

– Я не проститутка…

–Все мы проститутки в той или иной форме, Бэлла… Когда ты ходишь годами на нелюбимую работу и терпишь издевательства деспота-начальника, то это тоже своего рода проституция. Ради зарплаты ты продаешь собственное человеческое достоинство и гордость, а чем это хуже того, что у тебя между ног… Там, прости, хоть можно помыть, а душу оплеванную как очистить? А если не хочешь унижения, запомни другое важное правило- никогда не проси. Ничего не проси. Ни чтобы он с тобой остался, ни чтобы купил жевачку, ни чтобы Мерседес подарил. Ценящий женщину мужчина сам даст ей все, что нужно…

Она сделала паузу. Я тоже молчала, лишь хмыкая носом. Слова Снежи не успокаивали меня, как бы она ни строила свою агрументацию…

– А главное, Бэлла, знай, что это временно… Год, два, десять лет- не имеет значения. Браки заключаются «пока смерть не разлучит их». Любовницы и любовники- это как домашние животные- ты привязан, даже любишь их, заботишься о них, вот только всегда знаешь, что дольше биологичкески заложенного природой срока жизни в это существо они не проживут… Не говорю тебе, чтобы ты не влюблялась. Это бессмысленно… Ты уже по уши влюблена, но… Влюбленность- это гормоны, Бэлла… Сама не заметишь, как твой принц будет открываться для тебя со временем с не очень благородных, красивых сторон. Главное, чтобы вы на тот момент еще были вместе. Иначе так можно страдать по призрачному образу мужчины, не имеющему в реале ничего общего с им настоящим, годами… И еще… Помни, что часики тикают… Бывает так, что ты становишься частью его жизни и сама таковой его начинаешь воспринимать… Вот только на самом деле его истинная жизнь- там… Пусть тривиальная, приземленная, обыденная… Зато там рождаются дети, там проживаются годы… Не допусти того, чтобы его не стало- и ты вдруг в одночасье поняла, что у тебя-то у самой ничего своего и не было… Ты должна быть автономна… Запомни, дорогая моя, это главное… Автономная любовница- сильный партнер. Зависимая- никто… Бесплатная давалка или дорогая содержанка- ты все равно в его глазах будешь никем, как только член перестанет на тебя реагировать резко и бойко. А перестанет. Физиология неотвратима, дорогая моя… Так что не вкладывайся в него, вкладывайся в себя- и в отношениях с ним это принесет тебе гораздо больше дивидендов…

Я слушала ее- и понимала, что перед глазами всё плывет… Я пока не была способна принять эту ее правду. Эту Его правду, в которую он даже не удосужился меня посвятить… Видя мое состояние, Снежа решила переночевать у меня… Оставшуюся часть вечера мы провели за поеданием сладостей, которые были куплены на Патриках, и просмотром слезливых сериалов. Подруга сама выбрала такой репертуар, чтобы я могла, не сдерживая себя, рыдать в три ручья о своём…

–Он точно не придет?-переспросила меня Снежа, пристраиваясь на диване.

–Точно, он когда уезжал, сказал, что пропадает как минимум на неделю… У него важный бой. Сборы, воздержание и всё такое…

Снежано ничего не сказала, только поджала губы.

Утром, в районе девяти часов, в дверь позвонили. Курьер. Огромный пакет, от вида которого мне стало не по себе. Я открыла коробку и вытащила оттуда шикарный плащ Бёрберри, самую дорогую модель из линейки, я конечно же, на нее засматривалась в интернете… Самую дорогую, потому что самую изысканную и женственную- до щиколоток, с красивыми лацканами и четкой линией плеча. В коробке была записка.

«Ты достойна оригинала, Бэлла, а не подделки… Скучаю…»

Слезы снова проступили на мои глазах. Подруга подошла и подняла выпавшую из рук открытку с запиской.

– Я правильно понимаю, что это плащ стоит больше, чем полгода моей работы когтеточкой в салоне?

Я кивнула утвердительно, шмыгая носом.

– Ты будешь полной дурой, девочка, если из-за псевдогордости и ревности упустишь вот это всё… Так что… Давай-ка быстрее срезай этикетки и побежали в торговый центр- заказывать тебе на окна новые шторы, эти- просто чудовищные…