Глава 17

Бэлла

Хорошо, что у меня было это время наедине с собой. Наверное, приди он ко мне в первый день, вместо Снежаны, я бы наломала дров. А сейчас… Сейчас пелена шока немного сошла с глаз и я могла уже более трезво оценивать ситуацию. На самом деле, если бы я еще тогда себе призналась в правде, то назвала бы это состояние принятием. Нет, не в медицинском, психологическом понимании этого слова, потому что до того, чтобы смириться, свыкнуться с той ролью, которую он отвел мне в своей жизни, было еще очень далеко. Тогда я просто признала факт, что в жизни Алана есть другая женщина… Как это всегда бывает в токсичных отношениях, где один партнер более зависим от другого, я искала оправдание ему, себе, ситуации… И даже лекция Снежаны в моей голове отфиксировалась избирательно. Я слышала только то, что хотела слышать, за что могла зацепиться, как за торчащие из среза почвы ветки во время своего падения в пропасть. Правда ведь, не все еще потеряно, невеста- не жена… Мне действительно с ним по-женски хорошо с этим не поспоришь. Ну а главное, даже если откинуть все остальные частности, мне ведь действительно некуда было идти… Давайте признаемся хотя бы сами себе- человек, познавший и прочувствовавший нужду и вдруг в одночасье оказавшийся в достатке и довольстве, подобен дворовому котенку, который будет ластиться к взявшим его в теплый сытный дом новым хозяевам, громко урча. Да, в нашей паре я была дворовым котенком. И не надо меня осуждать и говорить, что я сама себя принижала. Тот, кто не пережил то, что пережила я, не поймет… И потом… Как бы ситуация ни выглядела со стороны, женскую интуицию никто не отменял. А я видела и чувствовала, как Алана тянуло ко мне, что я была важна ему, небезразлична. Может быть, он даже тогда еще сам не понимал, насколько небезразлична.

Мои занятия на подкурсах в Строгановке начались через день после шокирующего открытия. К тому моменту, слава Богу, я уже была более-менее в форме. Помню, как спускалась в ждущее меня у подъезда авто с этюдником наперевес. По приказу Алана везти меня должен был Давид.

Он скупо со мной поздоровался, забрал громоздкую поклажу, чтобы положить ее в багажник, даже открыл дверь в салон. Правда, суровости и пренебрежения на его лице не поубавилось.

Я сидела в салоне, как мышка, и была дико рада, что мы относительно быстро доехали, что я стрелой выскочила из машины, что удалось вырваться из этого напряжения. Чувство неловкости, осознания теперь, почему он так скептически ко мне настроен, даже затмило мое волнение перед началом занятий и знакомством с кучей новых людей, явно талантливее и образованнее меня, как я тогда думала, девчонки из провинциального поселка на окраине мира.

Каково же было мое удивление, что встретившая меня аудитория ребят оказалась очень приветливой, даже дружелюбной. Здесь были очень разная публика, разных возрастов. Оказывается, в Строгановку шли учиться не только выпускники школ, но вполне себе состоявшиеся специалисты, пожелавшие освоить новые профессии или усовершенствовать нынешние. У нас на занятиях был креативный менеджер одного известного московского дизайнера одежды, директор пиар-агентства, веб- дизайнер. Были и такие, как я- еще зеленые и неопытные в профессиональном плане, но жаждущие новых знаний, открытые к ним. Я не ожидала, что на первом же задании- когда нам поставили простую, как сказала преподаватель, задачу сделать легкий этюд, взяв за основу любую композицию в зале, на что упадет глаз, меня похвалили.

«У Вас легкая рука, и мне нравится Ваша интерпретация действительности, интересный ракурс… Немного уверенности- поработаете над техникой- и просто замечательно… И не бойтесь использовать грифели потолще и больше растушёвывайте. Вы же знакомы с формопластом? Нет? Восхитительная вещь, незаменимая- ластик, равномерно убирающий цвет на оттенок.»

От всех этих лестных слов я хотела воспарить над Москвой и сделать три сальто.

Мы обменялись телефонами с несколькими сокурсниками. Выходили с занятий вместе. Давно не чувствовала такой легкости… Даже в школе последние годы, когда сознание даже моих, казалось бы, друзей детства еще не было помутнено социальными условностями…

–Ты на метро?-спросила меня Галя, мама годовалой малышки в декрете, которая пошла на эти курсы, чтобы освоить новую профессию- рисует она давно- хочет быть иллюстратором детских книг. У нее даже свой блог есть в соцсетях, где она уже выкладывает тематические работы. Интерес публики есть.

В этот момент глаза как раз упали на припаркованную у входа машину Давида. Стало как-то жутко неуютно, неудобно… А может быть даже и стыдно.

–Меня ждут… В следующий раз поедем вместе.

Глаза Гали быстро пробежали по машине, задержались на водителе, вернулись ко мне. Она кивнула и улыбнулась. А я так и не поняла, что именно в этот момент выражал ее изменившийся взгляд- то ли лукавую игру, то ли насмешку, то ли женское понимание…

Мой мрачный водитель снова галантно помог мне обустроиться в машине. И все же эта атмосфера между нами несказанно давила.

–Давид, может быть, я сама буду ездить на занятия? Здесь же недалеко. Я могу вызывать такси, или на метро… Не хочу Вас отвлекать от дел.

–Это моя работа. Алан не допустит, чтобы ты ездила на метро или такси,– сухо отвечает он, не глядя на меня.

Я снова молчу, нервно теребя края плаща. Следующие слова сами срываются с моих губ. У меня так часто бывает, когда я нервничаю. Потом сильно себя корю, что не могла держать язык за зубами, но в момент…

–Вы презираете меня, да? Поэтому так себя ведете? Считаете меня шлюхой?

В ту же секунду мои щеки наливаются краской. Зачем? Ну зачем я это сказала? Хотела ударить себя по губам, но что это исправит… Слово-не воробей…

Он, наконец, смотрит на меня. Не напрямую. Через зеркало заднего вида.

–Я нормально к тебе отношусь, Бэлла. И я не считаю тебя шлюхой. Не стоит тебе себя накручивать. Я на работе. Не думаю, что Алан будет в восторге, если мы будем здесь с тобой болтать о задушевном. Так что… Уж извини… Придется тебе меня немного потерпеть, пока ситуация с Кесарем не прояснится полностью. Уляжется все-может он и разрешит брать такси.

Кесарь… Господи, я только сейчас подумала, каким опасным он может быть противником… И Алану пришлось из-за меня лезть на рожон…

–У Алана проблемы из-за меня?-говорю вмиг осипшим голосом.

–Нет, все нормально. Не волнуйся ни о чем,– снова возвращается к своему непроницаемому виду мужчина. Мне кажется, он вообще недоволен, что вступил со мной в диалог.

Дальше мы едем в тишине. Он заезжает во двор, открыв ворота с пульта, паркует машину. Помогает вытащить мольберт из багажника.

Я прощаюсь и поднимаюсь к себе наверх.

Не прошло и получаса, как у меня запищал телефон. «С первым учебным днем, малютка»…

Господи, как я была счастлива получить от него эту одну строчку… Как же ценны и приятны тогда были эти его слова… Мое израненное, исстрадавшееся сердце вмиг покрывается сладостью меда. Я спрашиваю, как его дела… Он не настроен продолжать милования в переписке, как это делают многие мои ровесники. Его сухое «Тренировки.» заставляет меня с разочарованием пожелать ему удачи и отложить телефон.

Я заставляю себя много рисовать- не просто делать домашнее задание, а работать сверх нормы. Погода изумительная- в пустой комнате, которая теперь потихоньку превращается в мою студию, есть совершенно очаровательный балкон- небольшой, с извилистыми железными перилами, выходящий на Москва-реку. Конечно же, места лучше для этюдов нет. Может быть, даже во всем городе. Я обустраиваю себе рабочее место именно там. Наслаждаюсь… Ухожу с головой в творчество.

Потому что если возвращаюсь к реальности, в голову опять начинают лезть нехорошие мысли… Я то и дело беру телефон и обновляю ленту соцсетей… Проверяю Ее фото, пусть и корю себя за это… Снежа что-то говорила о том, чтобы я не интересовалась той стороной его жизни? Не получается… Через какое-то время нахожу себе оправдание. Она ведь моя соперница… Бой ведь еще не проигран. У него нет штампа в паспорте, нет семерых по лавкам… Так что мне, наоборот, нужно максимально много о ней узнать, о нем через нее… Я должна быть стратегом, я должна…

Сейчас смешно об этом вспоминать… Я и стратегия… Наивная дурочка… Глупенькая… Сколько таких нас есть по миру… Сколько таких закрывают ненужной, бессмысленной суетой раны своего сердца, обматывая их эластичными бинтами надежды…

Милена в этом плане, как выясняется, действительно «щедрый на дары» источник информации. Три истории за день- мне кажется, это много… С утра очередные круассаны из кафешки, в обед – фото свежего маникюра… К вечеру, наконец, то, что заставляет меня встрепенуться… Очередная зарисовка из ее жизни, на этот раз она сфоткала конспекты и учебники с какими-то заумными формулами и добавила многозначительную подпись. «Когда твой жених не разрешает тебе и на шаг подходить ко всему, что связано с его боями, во время разлуки остается только одно – занять свои мысли повторением пройденного в прошлом учебном году материала»…

Быстро пролистываю ее ленту. Нахожу несколько подобного рода отсылок к тому, что Алан не берет ее на бои, что она из новостей узнает о его победе… Значит, это его правило… Значит он не посвящает ее в эту сторону своей жизни. Правильно, она же хорошая девочка… Что ей делать в толпе тестостероновых качков… План в моей голове рождается за считанные секунды. Возможно, он абсурдный. Возможно, я за него еще получу, но… Но в моем случае никуда без риска и сумасшествия. Единственное мое оружие на этом поле боя- держать его интерес, как говорила Снежа, «превращать его жизнь в праздник», показывать ему, насколько со мой хорошо…

Хватаю в руки телефон и открываю страничку интернет-магазина…

Алан

Улыбка не покидает моего лица, словно я имбицил. Мысли только о Бэлле… Тренер ругается, говорит, я стал пропускать удары. Что нужно сконцентрироваться. А я не могу… Потому что перед глазами она… И я дико скучаю по ее телу. По ее теплому сладкому дыханию, когда она спит, по трепетности подрагивания ресниц, по восторгу в красивых огромных глазах. Между нами было чудовищно мало, а я уже залип на ней, как на том, без чего не могу.

Я хочу ее. Снова дико хочу… И что мне с этим делать? А когда вижу, как мне приходит уведомление из магазина женского белья о совершенной покупке, мысли вообще только там… У нее между ног… Начинаю фантазировать… Возбуждаться… Что она купила? Трусики? Ее трусики- мой отдельный фетиш… Во время нашей близости Бэлла пока была невинной овечкой. Даже когда ждала меня и знала, что все закончится сексом, когда надела без лифчика это охрененно ей идущее платье, на ней было невинное белое скромное белье. А я пипец как завёлся… И опять завожусь, стоит мне только об этом задуматься… Она горячая, отзывчивая, со внутренней, природной сексуальностью. Думаю, как только она войдет во вкус, как только прочувствует прелесть и сладость секса, она будет раскрываться и расцветать.

–Алан, ты в конец еб…ся уже…– недовольно выдыхает Давид, видя мой стояк в перерыве между тренями.

–Как вы съездили?-спрашиваю его.

–Нормально все,– говорит он и отворачивается от меня.

Мне не очень нравится, что он ее возит, но пока так надо. Я доверяю Давиду. Я могу на него положиться. Хоть меня несказанно бесит то, что он тоже видел ее в вебе.

Помню тот наш разговор на повышенных тонах, когда я вырвал ее из лап Кесаря и сделал своей в ту же ночь.

«Честно скажи мне, Давид, что было с ней, когда ты был онлайн, когда заходил на вебку? У тебя был с ней приват?!

-Не было, говорю же… Не буду тебе врать. Ничего она такого не делала… Ну… болтала, флиртовала в общем… Ты же знаешь, я не очень хорошо на английском говорю, а на сайте запрещено на русском, даже если и ты, и она знаете, что вы из России… Короче, что ты хочешь сейчас от меня?»

А я и сам не понимал, что хотел… Ее девственность полностью меня выбила из колеи… Не ожидал я. Не был готов.. Думал- телочка красивая, которую я спасу и трахну, потому что сильно хочу… А тут такой сюрприз…

Я рассказал ему правду о ней… Нужен был совет… Он слушал, поджав губы. Всем видом показывал, как он меня не одобрял во всем, что с ней связано…

–Что теперь делать, Дав? Она была целкой… Я ее первый, понимаешь? Хорошая она, чистая… И душой чистая…

–И что?-усмехается,– «чистую свою» к Алмазу приведешь? Скажешь, знакомьтесь, мама и папа- моя подружка-звезда интернета… Или куда? Миру представишь? Так и вижу завтра заголовки всех газет «Брутальный кавказец-чемпион женится на скандальной вебкамщице»… Ты станешь посмешищем, Алан… Можешь сразу стреляться. Ни один мужчина без усмешки на тебя не посмотрит…

Я молчал. Потому что он был прав. В этом сучьем мире, к которому я сам так тянулся генетически, все было именно так… Я бы мог ее увезти в США, там бы на нас всем было плевать, но… Я не хотел в США, не хотел ломать жизнь, к которой стремился, не хотел менять свои планы, ради которых даже пошел против воли отца и матери… Наверное, в этом тогда и была моя главная ошибка…

–Узнай мне всё про нее… Хочу понять, как вообще она оказалась в вебкаме. Про ее жизнь в республике узнай. Все подробности хочу… И… будешь первое время опекать ее, Давид, когда я занят. Разъезды ее на тебе… Чужому не доверю. Ты, если что, и постоять сможешь за нее, и мне доложишь… Кесарь- тот еще мудак.

Спустя три дня у меня было на нее всё. Полное досье. И мне стало еще паршивее. Наверное, Давиду тоже. Он ничего не сказал, но когда я предложил поехать и по-мужски поговорить с Малхазом, а еще задать пару вопросов этой его шлюхе Райке, слившей про нее компромат в сеть, он поехал без вопросов.

Я кайфовал, когда разбивал ему морду, нанося удар за ударом. И кайфовал от того, как визжала эта шкура, смотря на это.

–У тебя неделя, чтобы записать на камеру все то, что вы тут оба учудили… Расскажешь и про его подкаты, и про свою с ней «дружбу до гроба». Отправишь видео туда же, куда слила информацию про Бэллу, усекла, соска?

Шмыгая широким носом-лопатой, эта мразь, называющая себя подругой моей наивной малютки, беспрекословно соглашалась со мной.

После наших совместных суток вместе я уходил от Бэллы пьяным, хотя, конечно же, не пригубил и глотка. Так потом будет всегда. Моя личная форма зависимости, от которой, как оказалась, и закодироваться нельзя… Помню свои внутренние метания. Бля, не будь тогда в моей жизни Милены, все было бы настолько проще…

Давида подхватил в кафе по дороге, хотелось перетереть. Время еще было до этой сраной вечерней премьеры фильма, которая мне на фиг была не нужна…Опять курил, хоть он и обрушился на меня с орами, что я идиот, нарушающий режим и сажающий дыхалку.

–Что делать будешь?-спрашивает друг тихо, -с невестой…

–Понятия не имею…-честно ответил я, громко вздохнув и проведя рукой по лицу устало.

–Ты обещал ее отцу и матери… Девочка хорошая… Не виновата же в сумасшествии твоего члена…

–Ты прав…– задумчиво отвечаю я… Не поспоришь....

–Но знаешь что… Женщина изначально сама устанавливает свои границы, Алан… Бэлла ведь подпустила тебя к себе… Без условий, не берегла себя… Милена бы не подпустила… Даже, я думаю, если бы в ее положении оказалась… Достоевский, по-моему, говорил, что есть женщины, пригодные только на то, чтобы быть любовницами… А что, люди так всегда жили и будут жить…

Я молчал, слушая друга…