Глава 18
Бэлла
Я знаю, это было форменным сумасшествием. Никогда бы не поверила, что способна на такое, но в этот момент во мне жила другая Бэлла… Та, которая только-только начинала познавать жизнь и понимать, что за своё нужно бороться, а не слепо плыть по течению, куда бы оно тебя ни несло… Та, которая точно знала, что хотела, а не плелась в хвосте за самопровозглашенными лидерами…
На самом деле, не знала… Нет, ничего я тогда еще не знала… Просто действовала по наитию, как велело мне сердце, бьющееся в такт Его дыханию…
Знала, что все может выйти из-под контроля, что он может рассердиться, не понять моего поступка… И это мягко сказано… Но… Рубикон был пройден.
Я набрала помощницу Барина. Алан, конечно же, не был в курсе, что мы с ней на связи. Но мне казалось неправильным вот так, не демонстрируя никакой благодарности, пропадать из жизни человека… Время от времени я интересовалась, как его состояние. И расстраивалась, искренне расстраивалась, слыша, что все пока стабильно, но без изменений. Он все еще был в коме.
–Ты уверена по поводу боя?-спросила она меня в третий раз за разговор.
–Да, Кать… Мне нужны два билета… Есть места, чтобы нас не было особо видно другим зрителям, но смогли бы видеть бойцы на ринге?
Жутко неудобно задавать такой вопрос, но… Это, возможно, было единственным моим спасением перед гневом Алана, когда он узнает, что я решила без спроса попереться на его бой…
Катя не только организовала билеты в ложу- да, звучало смешно, по театральному, но тем не менее. Октагон, где дрался Алан, представлял собой нечто похожее на колодец, сделанный в стиле древнеримских арен. Там и правда были места в отдельных ложах для вип-гостей, которые позволяли человеку сохранять относительную камерность присутствия, наслаждаясь зрелищем, если такое слово вообще было здесь уместно.
–Какая идиотская идея,– возмущалась в сотый раз Снежана,– зачем ты решила сюда тащиться? Он тебя убьет!
–Я хочу быть рядом, когда он дерется…-тихо отвечала я упорно одно и то же, стараясь цокать на своих высоких каблуках как можно тише… Я не привыкла ходить на такой высоте… Надеялась, что меня заметят в таком виде как можно меньше людей… Для этого мы и приехали не к началу боя, а чуть позже. Катя, используя свои связи, договорилась с проходом.
Охранник вскинул бровь, оглядев меня с ног до головы, но промолчал. А я, хоть мои щеки и приобрели пунцовый оттенок, доказывала сама себе, что все не так страшно… Что вовсе я выгляжу и не вульгарно…
На мне был подаренный им плащ, застегнутый на все пуговицы до шеи, и каблуки. Все, что было под, касалось только меня… И, я надеялась, коснется его…
Мы прошли в ложу в тот момент, когда только закончился первый раунд. Алана увидела не сразу. Он стоял прямо у противоположного края октагона, к нам боком, пользуясь короткой передышкой. Видела, что его бровь у виска была рассечена, дыхание- по вздымающейся тяжело груди- спертым. Со стороны первого ряда через сетку над ним нависали недовольные, судя по выражениям лиц, активно что-то ему объясняющие Давид и, видимо, его тренер. Как я поняла, посмотрев на табло, первый кон был не в пользу Алана…
В перепонках завибрировало от громкого, раскатистого запева ведущего, настраивающего зал на продолжение шоу. Ударил гонг. Алан со своим соперником снова оказались лицом к лицу на фоне криков бесновавшейся толпы. Я не первый раз бывала на боях из-за Барина, но никак не могла привыкнуть к этому сумасшествию- состоянию, когда мужчины опускались до первобытных инстинктов, будь то на октагоне или по другую сторону клетки…
Громкий мат от Давида- и я понимаю, что Алан снова пропускает удар, видя, как дергается его лицо. Все, как на замедленной съёмке. Команда болельщиков его противника улюлюкает все громче, уже отмечает свою, казалось бы, вполне достижимую победу.
Еще один мощный выпад в сторону Алана со стороны здорового амбала, и я невольно выкрикиваю в испуге его имя, хватаясь за рот. Почему- то это выходит очень громко- то ли дело в эхе, прокатившемся по округлым стенам помещения, то ли в том, что здесь и сейчас женщин немного и мой писклявый голосок отличается от мужских басов… Не думала, что мне будет так мучительно больно смотреть на то, как ему могут нанести удар, как могут сделать ему больно…
В этот самый момент, когда я жалобно пищу его имя,Он поднимает прямо свои глаза прямо на меня…
Алан
Я думал, это глюк… Откуда она здесь? Почему? Я настолько свихнулся на ней, что она теперь мерещится мне в каждой тёлке? Поднимаю глаза на жалобный вскрик, который показался мне почему-то знакомым, родным- и утопаю… Утопаю в тепле ее глаз, нежности, заботе, беспокойстве. Она реальная… Она здесь… Какого-то черта она сейчас находится здесь, в этом логове насилия и порока… Эти эмоции бьют сильнее, чем удар противника под дых. Я задыхаюсь от них, на минуту теряюсь, что заставляет меня пропустить еще несколько ударов, летящих на мою голову… А потом происходит что-то странное… Что-то подобное я испытывал в первый день, когда мы встретились… Именно во время боя, на октагоне. Сейчас это чувство сильнее… Желание победить ради нее… Желание стать для нее неизбежностью… Желание доказать, что я лучше всех… Мы с секунду смотрим друг на друга, разговаривая глазами. И я действительно словно слышу её – как и в тот первый день, она просит меня глазами победить ради нее… А дальше я себя не контролирую. Дальше я сам не свой…
Прихожу в себя только тогда, когда очередной противник повержен нокаутом. Зал в экстазе. Давид и Толян вне себя от счастья. Прыгают, как оглашенные. Что-то орут. А я смотрю только наверх. Только на нее… И теперь в голове не только желание-инстинкт доказать ей, что я ее самец… Желание задать ей кучу вопросов… Почему она здесь… Почему сама вышла из дома без спроса… Почему…. Почему такая ох… ная и желанная она у меня…
–Красава, Алан!– бьет меня по плечу веселый, наконец, Давид,– поздравляю! Молодец, что собрался! А то мы с Толиком уже были уверены, что ты продуешь… Всю неделю был, как отмороженный овощ…
Я пропускаю его слова мимо ушей. Мне неинтересно…
–Дав, иди вон в ту ложу- там Бэлла. Приведи мне ее в мою раздевалку…
Я бы сам пошел, но фанаты и фанатки не дадут, накинутся… Только время потеряю, а его у меня не так много, как назло…
Присутствие Бэллы дарит эмоции похлеще, чем адреналин от победы, солоноватый вкус которой- вкус пота и крови- сейчас на губах…
Перед глазами мурашки от дикого желания прикоснуться к ней… Поцеловать, вдавить в себя хотя бы… А потом уже спросить по полной программе… Бл…, как же не кстати эта поездка…
Сегодня вечером мы с Давидом и Толиком летим в Амстердам- на носу важная сделка, от которой будет зависеть финансовый успех моей карьеры в больших боях… Времени не так много, всего пару часов… Думал, вытерплю, улечу, доделаю все дела- а потом уже к ней с головой… А малютка сама приподнесла мне себя на блюдечке с голубой каемочкой перед тем, как я уеду…
Когда Давид возвращается с ней, внутри все переворачивается…
Бэлла подходит ближе,не выдерживает, опускает глаза в пол, прикусывает губу. Мне кажется, она сейчас боится меня и сильно волнуется. Правильно делает. Потому что то, что я вижу, одновременно сносит мне башню к х…рам и вызывает дикий прилив ярости. Она на каблуках… Высоченных черных шпильках, от которых ее ноги кажутся бесконечными… Плащ все еще на ней, хоть мы в помещении… Почему, интересно…
–Оставь нас,– хрипло говорю я Давиду.
Не вижу его реакции. Смотрю только на нее. Дверь за помощником хлопает. Я знаю, что теперь мы действительно ьно одни. Подхожу к двери, запираю ее на ключ. Снова разворачиваюсь к Бэлле.
–Поздравляю,– говорит она и стеснительно улыбается краешком губ.
Как же хочется целовать ее в эту самую улыбку… До безумия, до потери сознания.
–Это что за карнавал?-жадно оглядываю ее глазами, ловя себя на мысли, что уже фантазирую по поводу облегающих ее ноги черных колготок.
Бэлла распахивает глаза и мне даже кажется, что ее зрачки расширены… Она смотрит теперь мне в глаза. Нервными, дрожащими пальцами растегивает плащ пуговичка за пуговичкой… Ее движения эмоциональны и порывисты…
Когда полы моего подарка распахиваются, я матерюсь вслух…
Она в чулках на подвязках… В дико сексуальном черном белье… И всё… Кроме туфель и этого порочного сумасшествия на ее идеальном теле под плащом ничего…
–Ты говорил, что под такие плащи хорошо подойдут вещи, в которых можно поиграть…
Бляя… Это она сейчас это сказала? Бэлла? Мой неискушенный ангелочек? Моя сладкая малютка, стесняющаяся даже улыбнуться лишний раз при мне?
Это выше моих сил. Я рычу и одним движением припечатываю ее к стене, вжимая в нее каменную эрекцию. Губы с одержимым остервенением находят ее рот. Я рву ее мягкую плоть, пожирая с языком. Я схожу с ума…
Мои пальцы, все еще в крови от мордобоя, все еще трясущиеся после пережитого болевого шока, находят ее киску… С волчьим воем из моей глотки вырывается, царапая гланды, триумф. Она мокрая… Она пиздец какая мокрая… Моя…
От моих наглых прикосновений глаза красавицы плывут… Она на одной волне сейчас со мной. Такая же очумевшая от желания… Как же это сладко, что вся эта страсть сейчас только для меня… Что только я смог это в ней открыть… Только я буду этим наслаждаться…
–Ты хоть понимаешь, что предлагаешь мне, малютка?-спрашиваю я хрипло, прямо ей в рот, прикусывая уже истерзанную мной же губу,– «поиграться»? Ты хоть знаешь, как мужчина может играться с такой сладкой девочкой, как ты? Не боишься?
Она отвечает на мой рваный поцелуй своим прикусыванием. Ее нежные пальчики поднимаются к моей шее и порхают на ней. И это чувство сейчас лучше самого высококлассного минета шлюхи… Это прикосновения рая…
–Боюсь, Алан…– честно говорит она, – но разрешаю, чтобы ты поигрался мной, Алан… Пожалуйста… Соскучилась…
Бл…дь. Я снова рычу, вжимая свои бедра в нее до ощущения болезненности. Откуда в ней столько порока сейчас, столько соблазнительности? Когда она научилась так завлекать, словно сирена… Заставлять меня терять контроль… Полностью…
– Разрешаешь?-усмехаюсь, чувствуя, как желание пульсирует в каждой клетке моего тела,– ты, смотрю, стала очень дерзкой и смелой, да?
–Да…– выдыхает в мои губы…
–А если накажу?-кусаю ее за подбородок, опускаюсь к шее…
Она немного отстраняется. Заглядывает мне в глаза. Я уже сейчас знаю, что запомню этот момент навсегда…
–Наказывай… Я вся твоя, Алан…
Курок. Выстрел. Не помню себя… Помню только ее глаза, полные женского желания, которые смотрели на меня так, как никогда ни одна женщина не сможет… Я навсегда останусь во власти этого взгляда… его блеска, искренности, чувственности. Он никогда меня не отпустит, оставив на мне свою печать предопределенности… Но тогда я еще этого не знал…
Насилу отлипаю от нее. Подхожу к двери, распахиваю ее настежь, чтобы увидеть стоящего возле Давида, подпирая косяк, копающегося в телефоне.
Кидаю ему на ходу ключи от ее квартиры.
–Сгоняй на хату на Смоленской набережной, Дав… Возьми ее загранпаспорт. Где твой паспорт?– тут же кидаю ей вопрос через плечо.
–В сумке в прихожей,– растерянно отвечает она, пока не понимая, что происходит…
–В сумке в прихожей,– повторяю я для него за ней,– Давай в темпе вальса. Бэлла летит с нами…