Глава 24
Бэлла
Я проснулась поздно с тяжелой головой. За окном опять свинцовое небо, нагруженной темными тучами. Москва часто хмурится. Была бы она улыбчивее- наверное, не было бы города красивее… На душе какая-то тревога, даже паника… Пытаюсь успокоить себя, говоря своему подсознанию, что все хорошо… Это хорошо отдает у меня между ног болезненной чувствительностью. Наверное, я сумасшедшая, раз мысль о том, что он делал со мной накануне, вызывает горячую волну вдоль позвоночника… Встала, сварила себе кофе, чтобы немного собраться…
Взгляд упал на валявшийся при входе в спальню пакет с сеточкой и прицепленной картонкой-фотографией крупной красновато-розовой шапки тюльпана. Луковицы, которые я купила в аэропорту. Сомнений в том, чем себя сейчас занять, больше не было.
Заказала по экспресс-доставке землю и кашпо- и уже буквально через час, облачившись в перчатки, сооружала будущие цветочные композиции на балконе…
– Не будете против, если я попью здесь кофе?-послышался сбоку приятный мужской голос с чуть уловимым, несколько забавным акцентом.
Я дернулась от неожиданности, чуть не выронив желтый садовый совок, убрала выбившуюся из пучка на глаза прядь волос и жутко смутилась, встретившись взглядами с приятным мужчиной в голубом поло на соседнем балконе, притулившимся почти вплотную к моему.
–Да, конечно, это же Ваш балкон…– пробубнила глупость себе под нос, недовольно оглядывая себя. Мятая белая футболка, шорты-джинсы, слишком короткие для светских бесед с незнакомцами… И почему я не подумала, что вообще-то не одна здесь… Что на соседние балконы тоже могут выйти соседи…
–Что Вы сажаете?-продолжил мужчина, довольно смело, без стеснения и робости, и в то же время, совершенно без грязной похоти и сальности, осматривавший меня.
–Тюльпаны… Купила в Амстердаме в аэропорту,– ответила честно.
Он хмыкнул.
–Совершенно зря. Они ни за что не вырастут. Бессмысленное занятие… Нашли, где покупать.
–Я это уже слышала,– скривилась я недовольно,– у меня вырастут…
Подняла на него немного возмущенный взгляд с вызовом. Надоели эти самоуверенные мужчины вокруг, которые заранее все всегда и обо всем знают.
Он ответил на мою не очень-то вежливый тон легкой улыбкой и приподнятой бровью. Его взгляд был теплым, мягким, дружелюбным что ли. Про такие говорят- открытый. Отпил глоток кофе, немного поморщился.
–Откуда такая уверенность?
–Я все делаю хорошо,– продолжала я в немного хамоватой манере.
Бэлла, зачем?-ругала саму себя… Сама не понимала, почему я так резка с ним…
Правда, сосед, казалось, совсем не обижался на мою дерзость.
–Кофе хороший сварите? А то мой пить невозможно. Опять я его сжег…
Я немного оторопела, но в то же время, утвердительно кивнула…
–И себе тоже, пожалуйста.. Неудобно пить одному…-сказал он вдогонку.
Через десять минут вынесла на балкон две чашки с ароматной дымящейся жидкостью.
Мужчина взял красивую, восточного типа чашечку, которую я купила накануне нашего отъезда вместе с другой посудой для дома, отпил глоток и удовлетворенно замычал.
–Не хорошо, а изумительно, я бы сказал…
Мои щеки непроизвольно покраснели. Слегка улыбнулась, непроизвольно отведя глаза. Тоже сделала легкий глоток. Наверное, правда неплохо…
–Я Бэлла,– зачем-то сказала и сильно смутилась… Он ведь не спрашивал. Но почему-то стало как-то неудобно вот так стоять здесь с ним, даже не представившись…
–Я знаю,– сказал он невозмутимо,– я слышал вчера вечером, как твой парень кричал твое имя…
Отпитый в этот момент мною глоток кофе пошел не туда. Я поперхнулась от смеси стыда, ужаса и шока… Господи, вот бы сейчас провалиться под землю… Он все слышал?!
– Что такое? Прости, если что… Не подумай, я не ханжа… Но… Стены в доме хоть и толстые, звукопроницаемость здесь очень большая, как и во всех сталинских домах. Раньше снимал квартиру в знаменитой высотке на Котельнической набережной, там вообще соседи словно жили со мной вместе, так все было слышно.
Я была все еще пунцовой от услышанного. Все еще не могла поднять на него глаза от стыда. Господи, он слышал, что мы делали накануне…
–Эй, все нормально,– примирительно сказал он, видя мое смятение,– это даже классно, что между вами такая страсть. Я прекрасно понимаю твоего парня. Ты очень красивая, Бэлла. Так что… Все правильно. Молодость, огонь… Кстати, я Роберт… Как меня зовут, ты точно не знаешь. Мое имя некому кричать по ночам…
Сам хмыкнул над своей шуткой. Я молчала. Жуть какой позор… Я бы даже сказала, позорище… Посмотрела вниз на реку. Тучи потихоньку рассеивались, уступая дорогу красивому дню.
–Видел пару дней назад здесь мольберт. Ты рисуешь?
–Я? Да…– немного рассеянно ответила я, не сразу догнав, что он теперь тактично переводит тему.
– А почём рисуешь?
–В смысле?-не поняла я вопроса.
–Прости, русский не мой родной. Не почём, почему- вот что хотел спросить… Я наполовину болгарин, наполовину француз. Так что, иногда говорю невпопад и не совсем тактичные вещи, как ты сейчас поняла. Это не со зла. Просто разница языков….
Вопрос «почему» тоже не был мне особо понятным… Почему? Потому что люблю, наверное… Иначе как можно рисовать? Это же как песня души- либо она льется, либо нет…
–Рисую, потому что хочу поступать в училище, на дизайнера. А Вы? Чем занимаетесь? Иностранец в Москве, интересно…
–Ничего интересного,– пожал он плечами,– я занимаюсь безопасностью. Специалист по усилению контроля- ну там, всякие камеры, системы считывания, раннего предупреждения, контртерроризм. Езжу по миру- работаю на крупные компании, анализирую их слабые места в плане защиты, выстраиваю систему так, чтобы их устранить, если вкратце… Вот, сейчас здесь- занимаюсь вопросами безопасности Посольства Франции. Уже шестой месяц в Москве. Приехал в начале зимы- думал, околею. Никогда не видел ничего холоднее…
Шестой месяц? Удивительно. Я ведь тоже приехала сюда полгода назад. Вот так этот огромный город вмещал в себя таких разных людей из разных сфер и миров… Мы все проживали одинаковые отрезки времени, гуляя по одним и тем же улицам, и подчас даже вид с балкона у нас был одинаковые… А жизни разные. Судьбы разные…
–Ездите по миру? Наверное, это интересно… Посольство. Безопасность… Контртерроризм. Звучит, как будто рассказываете о фильме про шпионов…
Роберт слегка улыбнулся.
–В фильмах, наверное, это и правда красиво. В жизни- не очень. Проза, Бэлла, есть во всем, даже в поэзии… Все, кто хоть раз в жизни писал стихи, это знает. И давай на «ты», я не так стар, как тебе могло показаться…
Разговор с соседом, как ни странно, меня словно бы напитал какой-то правильной, светлой энергией, позволив оставить позади необъяснимую внутреннюю тревогу. Что-то положительное, умиротворяющее исходило от этого широкоплечего тридцатишестилетнего мужчины. Он не был атлетом, скорее слегка коренастым, с косой саженью в плечах, широкой шеей и большими, сильными руками. Про такого можно сказать- вырублен топором из дерева, а не вылеплен искусными пальцами из глины. С ним было как-то светло, легко, спокойно…
Алан за весь день так и не написал мне ни одного сообщения, но я старалась об этом не думать. Не накручивать себя, и в то же время, не придумывать какие-то нелепые отмазки его поведению. Сама тоже ничего не писала- так и не разобралась с этой пресловутой разницей во времени. Да и… Девушки поймут- иногда между кончиками пальцев и дисплеем экрана в порыве написать пресловутое «привет» разгорается целая психологически-интеллектуальная битва сомнений, гордости, неуверенности в себе и нежелания показаться навязчивой.
На следующий день снова начиналась моя учеба. В обозначенное время за мной заехал Давид, чтобы отвезти к училищу. Я собиралась уже было спускаться вниз, в машину, как в дверь позвонили- на пороге он, с двумя огромными пакетами.
– Это что?– не поняла я,– с того раза, как Алан в самом начале обвинил меня в «голодании», заказом продуктов занимался он. Вернее, поставил это на автомат. Вне зависимости от того, приезжал он или нет- мой холодильник все время ломился от продуктов, которые исправно доставляла специальная служба через день. Все мои возражения не действовали. Что-то замораживала, что-то пыталась перенаправить Снежане, чем она была страшно недовольна, но… Все равно львиная доля из купленного попросту выбрасывалась в мусроку- мне одной это было не поесть…
– Ехал из-за города сегодня утром. Там по дороге был классный фермерский рынок… Слышал, как по дороге в аэропорт ты говорила Алану, что любишь абрикосы. Вот, купил у наших. Привезли на камазе вчера. Хорошие, не химия из магазина, а настоящие, прямиком с деревьев. В Москву их не пустили- здесь все в руках у своих, так они нашли небольшой рынок в области. Но, конечно, всю партию точняк не продадут- проходимость там хилая. Пару дней- и все начнет портиться… Решил поддержать, вот взял чуть ли не целый багажник. Сам уже ужрался. Всем раздаю, кому могу. Вот, тебе тоже…
Он не смотрел на меня, все больше в пол. Казалось, слова давались ему непросто… Коридор вмиг наполнил упоительный аромат молодого лета, такой яркий и характерный у нас в республике. Каким бы ни были воспоминания о детстве, там всегда найдется место чему-то солнечному… Это я поняла только сейчас, стоя в коридоре квартиры в центре Москвы и наслаждаясь ароматом свежих абрикосов, которые вмиг отыскал в моем подсознании кадры прошлого- Айза, лето, солнце и ярко-салатовая зелень…
Зашли на кухню, чтобы положить поклажу. На плите остывал свежеприготовленный рисовый суп. Увидела ненароком, как по нему полоснул глаз Давида.
–Кушать будешь?-спросила, подходя к плите.
–Нет.
Я хмыкнула и, не реагируя на его псевдоотказ, налила ему полную тарелку. Порезала хлеб, поставила рядом компот из яблок, которых накопилось уже килограмма три от заказов Алана.
–Поешь, пожалуйста. Я все равно все это съесть сама не могу… Алан накупает эти продукты, словно здесь рота солдат…
–Вкусно…– сказал, зачерпывая ложку за ложкой.
Давид ел с аппетитом. Мне было приятно.