Глава 25
Бэлла
Я снова в смятении… Не выдержала накануне. Все-таки написала ему «привет, как дела?» Ничего не ответил, хоть и просмотрел… Снова больно, снова режет глаза от соленых, едких слез. Но я пытаюсь не расклеиваться. Держусь. Рисую, читаю, максимально занимаю себя полезными делами…
На этой неделе занятия каждый день- это спасает… Давид наверх больше не поднимается, конечно. Мы оба понимаем, что это неправильно, неловко, что Алан не поймет… Но я все время выношу ему контейнеры с едой- когда готовлю, нехорошие мысли отступают… На время…
Мой сосед ненароком стал моим ежедневным собеседником, а я даже сама этого и не заметила. Снежа совсем захворала- гнойная ангина, может только переписываться, а мне так не хватает ее голоса, ее советов в режиме живого времени, особенно сейчас- когда на душе такое смятение…
Уже пятый день мы в одно и то же время выходим с Робертом каждый на свой балкон и пьем кофе, который я готовлю. Он так смешно говорит по-русски – вроде бы даже складно, грамотно. И все равно, этот забавный акцент придает ему особый шарм. Как и ямочки на щеках, когда он улыбается. Я расслабляюсь, когда мы болтаем. Мне кажется, он добрый. И искренний… А может я ошибаюсь в нем. Мне свойственно ошибаться в людях… Случай с Райкой-красноречивое тому подтверждение…
Кстати, о Райке… За эти дни произошло еще кое-что. Снежана скинула мне ссылку на видео в том самом проклятом чате, где меня разоблачили. Я давно перестала следить за этой гадкой историей, чтобы сохранить свою нервную систему. Снежа, будучи в курсе всей моей драмы, это делала за меня… Не говорила мне ничего, но делала… Я знала, потому что подспудно она нет-нет, да была в курсе таких странных местечковых новостей из нашей республики, а которых я бы сама даже не подумала.
На видео была Райка, рассказывающая, что это она меня разоблачила, что сделала это из-за зависти и ненависти, что податься в веб меня вынудили отчаянные жизненные обстоятельства- и она знала, кто был их виновником… Я не досмотрела до конца… Выключила, почувствовав какую-то жуткую, разъедающую беспомощность, обиду, злость… Потому что понимала, это ничем не поможет… Народу плевать на правду. Они уже меня заклеймили, уже навешали мне ярлыков, уже закопали в землю и забили камнями… Зачем? Зачем она эта делала? Совесть мучала?
Отправила Алану. Просмотрел. Снова молчит… А дальше я совершаю фатальную ошибку- все-таки не выдерживаю и открываю ленту этой Милены… И всё… Сердце летит камнем вниз… Там очередной свежий букет цветов… А еще ее холеная рука с красивым, как с картинки, блестящим кольцом на безымянном пальце… И подпись с кучей сердечек «люблю»… Вот вся его Флорида. Он с ней… Цветы ей дарит… На ней помолвочное кольцо… Невыносимо больно и обидно… Это уже слишком… Это уже агония. Мое тело в буквальном смысле выжигает изнутри… Как же это нестерпимо. Как же это несправедливо…
В ушах белый шум- и до меня не сразу доходит, что телефон разрывается. Не успеваю поднять, но как только смотрю на дисплей- вижу время и шесть пропущенных от Давида… Мне на учебу надо бежать… А я здесь… Потеряна в грязи своей жизни… Разрываюсь между болью от прошлого, настоящего и будущего. Да, будущее тоже болит- болит их совместной семейной жизнью, детьми, счастьем…
Собираю себя по осколкам. Спускаюсь вниз на автомате. Он сразу замечает мое состояние.
–Что случилось?-спрашивает сходу, заводя авто и отъезжая от подъезда.
За эту неделю мы стали общаться намного более раскрепощенно. И он, казалось, уже не смотрел на меня волком. Иногда мы даже вместе смеялись… Но сегодня было не до смеха…
Я молча протягиваю ему телефон и показываю видео. Не могу говорить- горло першит. Одно слово- и заплачу…
Он смотрит, возвращает айфон. Едем несколько километров в тишине.
–Твоя подружка- сука. Нельзя было так поступать… Так что хорошо, что совести хватило раскаяться…
–А что это изменит? Ведь ничего…-пусто и бесцветно отвечаю я тихо-тихо…
–Зачем ты так говоришь? Это меняет всё. Это говорит о том, что ты хорошая девушка, а не какая-то там…
А я смеюсь. На этот раз громко, надрывно. Слезы сами брызгают из глаз… Их уже не остановить.
–Другая? Может я и была другой, только сейчас… Сейчас я подстилка твоего начальника, Давид. И ты прекрасно об этом знаешь. Моя одежда, квартира, учеба- все это на его деньги за то, что я сплю с ним…
Он морщится. Ему явно неприятно это слышать.
–Алан дает это тебе не за то, что…– не договорил, сделал паузу,– он относится к тебе иначе, не как к подстилке…
–Тогда почему я в любовницах, а законная невеста на фото? Скажи мне- если я такая замечательная, честная и правильная, то почему он все еще с ней?! Она не жена ему! У него нет детей, которыми обычно прикрывают нежелание разрывать отношения с женщиной! Он свободен! Почему не на моем пальце кольцо с огромным камнем, а на ее?! Почему?!
Я не хотела это говорить. Слова сами вырвались. Но я впервые не жалела об этом. На душе было так гадко, так противно… Хотелось прорвать этот гнойник, который начал превращаться во мне в сепсис, отравляя… Не могла это больше терпеть… Будь что будет…
–Ты знаешь?-спросил он тихим, сиплым голосом,– знаешь, что у него невеста?
–Не дура…– говорю и смотрю в окно. Чтобы он не видел, как мне больно… Чтобы не видел, как я плачу…
–Там все сложно, Бэлла…– очередные нелепые оправдания. За него… У Алана даже нет желания самому оправдаться передо мной…
Я перевожу глаза на зеркало заднего вида и там наши взгляды с Давидом пересекаются.
Молчим. Мне нечего сказать. И ему тоже… Наверное, ему меня жаль… А может быть, он считает, что я сама заслужила все то, что со мной происходит…
Открываю сумку, вспоминая кое о чем.
–На, возьми,– протягиваю ему сверток с кексом из абрикосов. Забыла про него совсем. К чаю тебе…
Внутри пустота и горечь. Такие сильные, заполняющие все пространство, что впервые не могу сосредоточиться на учебе- сегодня у нас теория. То и дело ловлю себя на мысли, что пишу конспект на автомате, но не воспринимаю ни слова из лекции, которую сейчас слушаю. Хорошо хоть, что предусмотрительно включила на айфоне диктофон- потом переслушаю, когда станет лучше, если вообще станет.
В перерыве между парами не хочу ни с кем общаться, хоть сокурсники зовут вместе в кафетерий. Предпочитаю остаться один на один с опустевшей аудиторией. Смотрю в окно на дневную, почти летнюю Москву- какую-то сегодня праздничную, нарядную… Оказывается, когда на душе плохо-плохо, а вокруг всё хорошо-хорошо, это еще более нестерпимо. Легче страдать в окружении тьмы, чем света… Не так обидно что ли… Руки сами тянутся к телефону. Я опять, как жалкая слабачка, открываю соцсети и вижу очередное обновление- Милена любит выкладывать фотки спустя несколько часов, делиться впечатлениями. На этот раз, от посещения нового ресторана на набережной Тараса Шевченко- одного из самых гламурных, тусовочных мест в Москве. Я не сомневаюсь, они были там вместе. Приличные девушки не ходят по таким заведениям сами или с подружками- это будет восприниматься как съём.
Внутри что-то щелкает. Пальцы сами бегут по цифрам на дисплее, опережая мой мозг. В записной книжке нет ее номера телефона, но я помню его наизусть- несколько гудков- и я слышу голос Райки. Она не знает, что это я, номер-то новый…
–Алло,– получается немного хрипло, потому что я волнуюсь,– это Бэлла. Встретимся?
– Когда?-отвечает она глухо. Вокруг нее какая-то странная, давящая тишина. Я чувствую ее даже через телефонную связь.
–Могу прямо сейчас. Ты же на Охотке? Давай я подъеду на такси…
–Я там больше не работаю…– говорит сдавленно,– лучше я сама приеду. Говори адрес…
Спустя двадцать минут мы встречаемся в кафе возле училища. При другом раскладе я бы ни за что не позволила себе пропускать занятия, но сегодня не в счет. Внутри все тлеет… Хочется бежать от этого состояния- да только не получается никак…
Рая выглядит плохо. Осунувшаяся, заспанная, с несвежей головой, в старой ветровке, которую я помню еще со школы…
Меня разглядывает с нескрываемой завистью. И в то же время, ее глаз потухший, словно бы усталый. Эта зависть молчаливая и неизбежная, отчаянная. Та, которая уже ни на что не мотивирует, а лишь загоняет еще дальше в свои комплексы.
–Что, рада, да?-спрашивает с усмешкой, отпивая из высокого стакана Фраппе, который она заказала только тогда, когда я пообещала, что по счету плачу я, -добилась всего, чего хотела?
–А чего я хотела?– задыхаюсь на своем вопросе. Иногда так бывает- услышишь упрек, а он внутри поднимает такую лавину эмоций, что хоть подавись… Зачем она так со мной…
–Ну а что? Всегда была высокого о себе мнения… Всегда думала, что ты не для этого мира… Все эти твои рисунки, книжечки, классика, журнальчики про дизайн… Интересно, он тебя так упаковал потому, что ты картинки ему красивые рисуешь и стихи читаешь- или отсасывать хорошо научилась?
–Ты о чем вообще, Рая?– продолжаю я, не понимая, к чему она ведет. Откуда она знает про…
–Ты думаешь, я сама бы записывала это проклятое видео? Да твой еб..рь притащился ко мне с Малхазом… Ему начистил хлебало и мне тоже досталось… Сказал, что должна теперь точно так же обелить святого ангелочка, раз сама и изгадила… Да только ты не святой ангелочек, Бэлла, и сама прекрасно знаешь это… Ангелочки бы в вебкам не пошли! Ты просто продуманная, прошаренная сука, которая знала, как сделать так, чтобы урвать у мира побольше! Малхаз для тебя мелкой сошкой показался, да? Не хотела больше в магазине за прилавком вкалывать- пошла по рукам? Молодец, браво! Только ты никого не обманешь, хоть вы заставите сто видео записать о том, какая ты хорошая… Хорошая сидит у матери под боком, в пол смотрит, а ты… Ты шмара, Бэлла… Корыстная, продуманная шмара…
Она оскорбляла меня, а я… Я снова теряла почву под ногами, снова не понимала, что делать, как это все воспринимать… Зачем он это сделал? Зачем пошел к ним?
–Почитала я про этого твоего Алана…-хмыкнула злобно,– знаешь, а ты молодец. По-женски говорю, без подколов сейчас. Неплохой вариант отхватила. И молодой, и богатый… Невесту его на фотках видела. Красивая. Думаю, как поженятся они, к тебе будет бегать поменьше. Знаешь же как у них –новая, непробованная баба- как новая игрушка… Нужно наиграться.. Но ты не тупая, смотрю,– оглядела меня оценивающе,– урываешь, что можешь, да? Правильно, че… Я бы тоже у Малхаза урвала, да только было бы что… Этот черт мне максимум полтос сверху зарплаты накидывал, да и то, стоило мне опаздать на работу или какая недостача обнаруживалась- таким матом крыл, что мама не горюй…
Райка все пила и пила свой фраппе, а мне казалось, что я в дурном сне… Что этого всего быть не может…
–Все было враньем, да? Наша дружба… Привязанность… Айза…-слезы проступили на глазах, резко отвернулась.
–Ну при чем здесь Айза сейчас, а? Да что ты как дура малолетняя?-раздраженно процедила она в ответ,– при чем здесь это всё?! Ну, прыгали вместе в резиночки и классики… И что? Это разве жизнь? Жизнь- это борьба, соперничество, бой… Если не ты, то тебя… Вот что важно… И если ты и правда сейчас здесь ревешь не от притворства, то пора бы уже понять, как все устроено…
–А ты понимаешь, да? Ты такая умная, смотрю… Что ж сама еще…– не стала продолжать, не хотела ее обижать… Было понятно-дела у нее наважно.
Рая посмотрела на меня колко.
–Как только маленькая возможность подвернется, уж поверь мне, своего не упущу… Хоть сатана, хот папа римский- главное, чтоб бабки приносил…
–А как же любовь? Мы ведь верили в детстве… Мечтали…-говорю зачем-то я… Для себя скорее, ей-то уже ничего доказать было нельзя. Не до чего достучаться…
– Никто никого не любит, Бэлла. Все всех используют… И твой Алан тебя использует… Или ты думаешь, это любовь?– снова усмехается,– понимая, что попала в точку, нащупала мое слабое место,– неужели правда решила, что он тебя выберет? Идиотка… Он свою невесту не оставит, она из его мира, Бэлла… Деньги к деньгам… Глаза разуй. А потом как женится, так будет продолжать и к тебе бегать, и к ней… Или к другой. Не ты, так очередная… Это типаж такой мужиков… Кобели не меняются. Всем умеют в уши залить ради выгоды члена… -да-да, не смотри на меня так скептически сейчас,-Ты будешь уверена, что у него только с тобой. А у нее дети каждые девять месяцев будут рождаться- от святого духа, наверное… У Малхаза, вон, будет третий от жены через четыре месяца… Это он так с ней «не спал»… Так и будешь кормиться завтраками, если мозги не включишь и не начнешь его пользовать так же, как он тебя… Только времени у тебя не так много. Век бабы короток. Это они, суки, до самой старости на коне… С каждым годом взгляд все похотливее и циничнее, а девка моложе… Их-то во век не переведется… Каждый год очередная малолетка становится совершеннолетней и голодной до чужого бабла и мужиков…
–Как мама?-спросила я не своим голосом, только чтобы остановить этот поток грязи…
–Болеет, как…-допила до дна свой напиток Райка, громко хлюпая, – давление, подагра замучила… Старость не радость… Как и бедность. Я, вот, сужусь с приживалкой отца за хату в Электростали… Может что получится, не знаю… Хоть часть бы бабла оттуда получить через размен. Он эту суку туда прописал… Теперь делиться с ней придется… Ну, хоть что-то… Работу вот ищу. Если что, может ипотеку возьму… Надо двигаться дальше…
–Да, надо…– задумчиво произнесла я,– а что с Малхазом?
Та усмехнулась обреченно.
–А что с Малхазом? На х…й меня послал после визита твоего, да…– махнула рукой,– и черт с ним. Пошел он… Какая польза от него… Денег не дает, работаю, как вол, секс- сраненький… Одно только название- любовник… В республику еду на неделю вот, билет на поезд взяла… Матери твоей что передать?
По ее взгляду я поняла, что она прекрасно знала, что мы так и не общаемся… Я продолжала исправно высылать деньги, но даже не была в курсе, куда они доходили в конечном итоге… Вытащила из сумки кошелек, выгребла оттуда все, что было- наверное, штук тридцать, судя по количеству пятитысячных купюр.
–На, возьми. Передай ей и себе тоже оставь часть. Мало ли, на что понадобится…
Глаза Райки загорелись. Она молча взяла деньги, начав прямо при мне их пересчитывать. Мне стало еще более гадко. Классики учили нас, что бедность не порок… Не порок. Все порочное обладает хоть каким-то флером шарма…
–Давай, счастливо,– сказала, вставая и кидая на стол деньги за наш мини-ланч.
–Бэлл,– услышала за спиной ее оклик,– любовница знает, что ее мужчина врун, тогда как жена- только догадывается… Так что… Это ее проблемы- что рядом с ней кобель… Не твои…-улыбнулась своей привычной улыбкой во все зубы, которую я так хорошо помнила. Только сейчас она показалась мне какой-то жалкой и обреченной…