Глава 26

Алан

Несколькими днями ранее

Я действительно улетел, но не во Флориду. Я полетел в республику, домой к Бэлле, в место, где она родилась и прожила всю свою жизнь, туда, где я, совершенно чужой этим краям, выросший на другом континенте, мог чувствовать себя намного более комфортно, чем она, отверженная и опозоренная в родных краях…

Сначала я хотел взглянуть в глаза ее отцу. Поговорить. Понять его – нет. Такое невозможно понять. Но выслушать стоило. Он отец моей девочки, я обязан был выслушать его.

Не судьба. Оказалось, Артур Черкасов умер полгода назад. Суицид. Перерезанные в ванной вены… Наверное, можно бы было вникать в это дело, предполагать, что все это неслучайно, проводить очевидные параллели с кончиной Айзы, от которых кровь бы в жилах стыла, но… Я сознательно заставлял себя об этом не думать. Сейчас главное- понять, как вытащить Бэллу из этого болота, пока она сама не поняла, что давно в нем погрязла, не начала паниковать и только сильнее в него увязать, захлебываясь.

Я ехал к ее матери- и точно знал, что пока не получу всех ответов, не уйду. Телефон в руки не брал специально. Интуитивно чувствовал, Она пишет мне. А мне нужно посылать ей в ответ милые сердечки… Нет, не сейчас… Я просто не мог врать ей сейчас, не могу флиртовать и писать милые непристойности, когда ворошу ее прошлое, такое болезненное, такое темное… Пусть лучше пребывает в неведении. Недосказанность ведь не вранье…

Дом, где жила семья Бэллы, встретил меня тоской и нуждой. Было видно, жилье запущено и даже на фоне беспроглядной тоски этого Богом забытого поселка, от которого остался только обветшалый дух величия Советского Союза, казался тусклым, мрачным пятном.

Я не знал, с чего начать, как подступиться к ней… Наверное, эта женщина, в лице которой я судорожно пытался ухватить черты моей девочки – и к наивному облегчению не находил, совершенно не понимала, зачем я здесь, для чего… Едва ли она могла догадываться, что я знаю почти всю правду… Даже самую страшную… Слова встали костью у меня в горле.

–Я люблю Вашу дочь…-смог, в буквальном смысле процарапать я свои голосовые связки,– не знаю, имеет ли это для Вас хоть какое-то значение и любите ли Вы ее хоть капельку, я хочу, чтобы Вы знали. Я хочу сделать ее счастливой- и готов дать ей столько заботы и нежности, сколько она не дополучила… За всех вас дать… Дать ей всю ту любовь, которую не додали ей Вы… Ее отец… Я знаю почти всю правду… Знаю, чтобы защитить её. И хочу, чтобы Вы рассказали мне оставшиеся детали…

Она посмотрела на меня устало, безэмоционально и как-то горько. Усмехнулась.

–Любишь?… Правду всю знаешь? И что ты знаешь?

Я сглотнул и выдал, как на духу то, что было известно мне.

Она слушала молча. Казалось, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Я не выдержал в конце, добавил с осуждением…

–Не понимаю, как Вы можете так… Она ведь тоскует по Вам… А Вы… Как можно быть такой бессердечной…

Та встала. Подошла к серванту. Вытащила оттуда увесистую пачку денег и кинула передо мной.

–На, передай ей… Это она передавала все это время… Скажи, для нее сберегла… Мне не нужны деньги, я не заслужила… Ни жизни лучше, ни того, чтобы тратить то, что она заработала.. Неважно, как заработала… Я-то ей ничего не дала, чтобы попрекать…

–А зачем тогда попрекаете?!-взорвался я,– почему не общаетесь с ней! Почему отвернулись, как только эта сука-Ваша соседка ее слила?!

Снова этот пустой, изможденный взгляд, от которого веяло холодом.

–Ты так ничего и не понял, парень? А говоришь, все знаешь… Я дала ей шанс,– она говорила- и вдруг ее голос сорвался. Она не плакала, нет. Скорее хрипела, превозмогая внутренню, душевную боль, рвущуюся изнутри, – дала шанс вылезти из этой грязи. Сама перерезала пуповину, нашу связь, от которой ей только боль, позор, беда… Иначе этот порочный круг не разорвать… Мою девочку Айзу… Я думаю, что ее убили… Слишком она была смелой, бойкой, яркой, чтобы саму себя бросить в бездну… Нужно было спасать хотя бы вторую девочку…

–Это ведь только предположение…-попытался неловко возразить я,– это отговорка…

Она не стала горячо спорить, даже возражать не стала. Просто сидела молча передо мной, сцепив руки в замок, смотрела на свои неухоженные, широкие ногти на старых, сработанных руках.

–Никто ничего толком не расследовал, кому мы нужны, чтобы еще время на нас тратить… А потом Артур… Он не знал, что Айза ушла… Мы не общались. Он стеснялся меня… Да и отвык. Всю жизнь почти за решеткой… А я… Я нутром чувствую, что дело там нечисто… Что это смерть пришла за своим урожаем… Возмездие с собой привела. Да только несправедливое эьл возмездие. Белка- невинная душа, ангел… Пусть и очень красивый… Если и правда знаешь дочь мою, то и сам видел, какая она искренняя, как светится изнутри… Не заслужила она того, чтобы платить за грехи родителей… Единственный способ хоть как-то обезопасить ее- дать понять, что семья от нее отвернулась, что она больше сюда не вхожа… Может тогда бы это успокоило того, кто мстит…

Снова пауза. Снова думает.

– Пускай это только мои догадки… Даже если так… Ей зачем нужна такая мамаша, как я? Как и папаша этот конченный? Нет уж, раз уж попала в Москву, раз уж вырвалась из этого стойла, пусть летит себе на свободу… А мы только назад ее тянем, только тормозим… И не смей говорить, что я ее не люблю… Знаешь, когда правда любишь- самое большое, что нужно уметь сделать- это опустить, если так нужно… От сердца оторвать, пусть и с мясом…

Я слушал ее и понимал, что мозги опять закипают… Какой-то гребанный, бесконечный кошмар, вмиг разделивший мое восприятие реальности на «до и после»… Был ли резон в словах этой женщины? Мог ли я ее переубедить и объяснить, что мать и отец, какими бы они ни были, нужны всегда… Правда… Правда когда я думал, что натворил Артур Черкасов, сам находил противоречия своим словам…

–Если ты пришел дознавать про моего мужа, почему он стал маньяком, ничего сказать не могу тебе… Я и сама не понимаю. И тогда не понимала… Нормальный он был, хороший. Заботливый, добрый… Влюблена в него была, да и он, казалось, любил. А потом- вот это вот всё… Мне говорил следователь, когда я все никак не могла поверить в происходящее, что такое часто бывает- психопатов часто очень тяжело распознать даже родным. Чаще всего, маньяками как раз и оказываются с виду очень тихие, благополучные и приятные люди… Так что не проси у меня правды. Ее нет… Правда лишь в том, что у меня осталась одна дочь- и единственное, что я ей могу дать- свободу от меня… Если правда любишь ее, то я счастлива и спокойна… Если нет- Богом прошу, не играйся и не обижай ее… Хватит с нее обидок. Пожалуйста…

– Я Вас увезу отсюда, хотите? Дом Вам купим, будете жить рядом… Даже документы новые могу купить…-начал я искренне,– ради Бэллы… Если дело только в Вашем прошлом, то давайте так поступим…

Она лишь печально усмехнулась.

–Один раз я уже меняла документы… Счастья ни мне, ни дочерям это не принесло. Эта проклятая тень невинных погубленных душ висит над нами. Оставь, парень. Я этого всего не заслужила. Пусть это будет только моим крестом. Может быть, так я заплачу за очищение судьбы моей дочери? Может быть, так Бог будет покоен- он лишил жизни детей других людей, а я лишилась обеих дочерей… Баш на баш…

Я ушел с пустым, звенящим чувством тотальной печали в голове и на душе. Мысли о том, что кто-то и правда может воспользоваться страшной правдой и навредить Бэлле, о том, что Айзу и правда могли убить, разрасталась в душе зарослями сомнений и беспокойства. Когда мой телефон настырно завибрировал в третий раз и я посмотрел на дисплей, я и понятия не имел, как реальны оказались мои беспокойства…

По злому стечению обстоятельств мне предстояла встреча с еще одной матерью девушки. В отличие от Бэллы, обеспеченной, защищенной, со счастливым детством и заботливыми родителями. Наверное, она тоже пыталась защитить, тоже хотела обезопасить свое чадо, как могла… Мать Милены словно бы случайно тоже оказаласьв республике. Не прошло и двух часов, как мы встречались в центре столицы, как она выразилась «поговорить»… Мысленно я был даже рад этому- планировал не откладывать важный разговор на потом, правда, сначала хотел переговорить с Миленой, как бы это ни было болезненно. Я был твердо настроен разрывать помолвку. Уже купил нам с Бэллой кольца-пусть и спонтанно, но искренне. Нужно было скорее решить все вопросы- и кидаться с головой в мою любовь к ней. Думал об этом- и ноги подкашивались от нетерпения и предвкушения… Через неделю должна была прилететь моя мама. И мне дико не терпелось их познакомить. Я знал, что она одобрит мою девочку, пусть вся ситуация и не очень приглядная, пусть семья Милены и вхожа в наш дом. По поводу отца не был уверен, он вечно был со мной чрезмерно строг, но мама- да… Впервые, как мне казалось, она меня всецело одобрит… А там… Может и с другим заладится. Впереди была еще презентация проекта, соинвестором которого я планировал стать. Впервые казалось, что мостик между нами снова будет восстановлен, как в детстве…

Мать Милены встретила мена в кафе с безвкусным дизайном в стиле рококо нарочито тепло и манерно.

–Давай перейду сразу к дела, Алан,– перешла тут же на строгий лад. Вытащила из сумки ворох фотографий и положила передо мной. На них была Бэлла. Сфотографированная просто идущей пешком по улице, сидящей на парах… За ней следили.

Я сжал под столом кулаки, но постарался сохранить спокойствие.

–Если сразу к делу, то да, как Вы поняли, между мной и Вашей дочерью всё… Я планировал обсудить это с ней по прилету. Понимаю, что это отвратительно. Что я обещал Вам на похоронах, что мы будем вместе, но… расставание лучше для всех нас. Брак не построить на равнодушии. Милена- красивая девушка, неиспорченная. Она встретит еще своего мужчину… У нее вся жизнь впереди.

–Ты меня сейчас послушай, парень,– перебила она меня,– знаешь, что такое кровная месть?

Смотрел на нее и не понимал, к чему она…

–Как думаешь, если вся страна узнает, что Бэлла дочь «маньяка-охранника», никто из тех, кто до сих пор с ума сходит от тоски по своему невинноубиенному ребенку, не захочет расквитаться с твоей подружкой? А сама девчонка? Ее сестра суицидница… Как и отец… Ты уверен, что у нее тоже нет этих самых наклонностей? Как она будет дальше жить, зная, что весь мир на нее будет тыкать пальцем, как на выродка маньяка…

Я смотрел на эту гадину- и впервые в жизни мне хотелось поднять руку на женщину, разбить ее лицо, сделать так, чтобы эта самодовольная улыбка отступила.

– Вы понимаете, что я не люблю Вашу дочь? Не люблю… Зачем это Вам? Зачем себя так унижать? Я не откажусь от Бэллы…

Та лишь хмыкнула в ответ.

– Мне плевать на то, с кем у тебя потрахушки на стороне, Алан. Думаешь, мой муж не лазил под юбки своим секретуткам? Все вы одинаковые. Всем вам нужно молодое, свежее мясо. Сегодня Бэлла, завтра Мэлла… Этим меня не удивишь. Я наперед знаю исход этих отношений, это ты пока просто молод-зелен. Не до конца все понимаешь… Но жена-это жена. И твоей женой станет Милена. Ее отец тоже хотел, чтобы ты на ней женился. Ты давал мне обещание на его смертном одре. Так что будь мужчиной до конца, Алан. Исполни свой долг. Твои родители тоже одобрили ваш с ней брак. И не думаю, что перспектива гулящей вебкамщицы с такой наследственностью- это уровень, достойный семейства Атабековых…

–Мои отец и мать- хорошие, добрые люди…– начал я.

–Вот именно, Алан. Я же не спорю. Хорошие и добрые! О том и речь! Но ни одни хорошие и добрые люди не захотят для своего чада такого родства! Ты пойми- это сейчас в тебе гормоны играют, а как только все схлынет, а ведь схлынет, в этом правда жизни и ее неизбежность, ты увидишь весь ужас ситуации… Любой здравомыслящий человек в возрасте тебе это скажет. Мы все тоже жили, тоже влюблялись, тоже страдали и горели. Все проходит… И это тоже пройдет.

Я молчал, поджав губы. Она видела мое внутреннее несогласие, видела внезапно во всех красках вспыхнувшую ненависть в глазах… Перешла в наступление…

– Попытаешься разорвать помолвку, в тот же момент вся эта информация,– она потрясла перед моим лицом папкой с файлами на семью Бэллы,– станет достоянием общественности.

–Откуда это у Вас?– в голове была одна-единственная мысль сейчас… Это Эльдар? Это он так подставил меня? Зачем? Только он знал… Детектив был его…

–Не только ты можешь нанимать людей, Алан. Не глупи. Началось все весьма невинно… Я узнала про твою девку- и решила выяснить про нее подробности. И накопала столько всего интересного, как видишь… Так что, договорились мы с тобой?-спрашивает самодовольно, уже празднуя внутренне победу.

Сука. Старая сука. Как же мне сейчас хотелось послать ее на три буквы. Я от беспомощности сжимал кулаки и понимал, что не могу это сделать… Факт того, что эта тварь сделает то, что обещала, выжигал меня изнутри, опустошал… Мне было посрать на общественное мнение. Меня волновало состояние самой Бэллы… Как она сможет смириться с этой информацией, не сломает ли это ее?

Мать Милены восприняла мое молчание, как согласие. Да это, мать его, и было согласием, потому что… Потому что пока я понятия не имел, что противопоставить всей этой ситуации…

***

Я вернулся в Москву и, подобно барану на заклании, поперся к Милене. Потому что эта сука- ее мамаша- потребовала.

-Да, цветы по уже сложившейся у нас традиции я дочери уже заказала, якобы от тебя. Можешь не париться… Хотя ты, судя по всему, и не паришься… Когда ты в последний раз оказывал ей знаки внимания? Да-да, не смотри на меня так, что тебя смущает? С тех пор, как ты связался с этой девкой, ты хоть раз проявил себя в отношении Милены как галантный кавалер? Молчишь? Ну-ну… Ничего, доставка мне в помощь…

Впервые в жизни у меня было ощущение, словно это не я имею, а меня.. Прилетел в Москву- и осознал, как до ломоты в костях хотелось к моей девочке. Обнять ее, целовать до посинения, любить… Подарить ей всю любовь в этом мире… А вместо этого… Вместо этого я перся на свидание с той, которая мне не была нужна…

–Почему ты не спросишь, как я сдала экзамены?-спрашивает Милена, неумело заигрывая со мной. Мы сидим в каком-то новом пафосном ресторане, куда она меня потащила, потому что сейчас «так модно», видимо, среди ее куриц-подружек… Как меня бесило это «модно»… Она словно жила для других, не для себя… Пустая, неглубокая… И почему я раньше этого не замечал? С трудом подавил желание нахамить ей на ровном месте. Зачем? Она вела себя так не потому, что хотела меня вывести из себя. Просто она была такой… Это не ее проблема. Это моя трагедия…

–Как ты сдала экзамены, Милена?-спрашиваю, повторяя ее слова, а сам открываю мобильник и просматриваю сообщения. Бэлла писала мне несколько раз, а я не отвечал, потому что не мог- ни морально, ни физически… А сейчас дико хотелось написать, да только гадко было на душе, что пишу ей, сидя с другой… Лучше побыстрее от нее отделаться и уже вплотную заняться Бэллой. Она уже видела, что эта ее подружка Райка разместила видео с признанием. Это хорошо или плохо? В тот момент, когда я бил рожу Малхазу, казалось, что это единственный правильный вариант, а сейчас- не знаю… Не заставила ли эта ситуация мою девочку снова воскресить в памяти весь тот ужас, который она пережила несколькими месяцами ранее… Вообще, мысль о психическом давлении на Бэллу нет-нет, да давала о себе знать… Как же сделать так, чтобы минимально ее травмировать…

Милена продолжала создавать какой-то белый шум своим блеянием, а я ничего словно бы и не слышал. Только на последних аккордах очередного ее монолога уловил упоминание ею какого-то поста в соцсети… Внутри что-то дернулось, словно бы интуитивно.

–Какой пост?

–Ну ты же не следишь за мной в соцсетях… У меня очень красивая страничка, смотри…,– снова это глупое жеманничание…

Показывает телефон- а я про себя чертыхаюсь. Там я. И не один, и не два раза… Идеальная, сука, жизнь… Красивая и счастливая… И вся на виду. В голову закралась нехорошая мысль-опасение – что Бэлла могла это вот все видеть… Да нет, вряд ли. Ей не до соцсетей было. Моя девочка всегда где-то далеко, в небесах… В своем творчестве, мыслях, чувствах… И во мне… А мне так дико опять, нестерпимо тоже захотелось оказаться сейчас, в ней…

–На хрена ты все это выкладываешь?– раздраженно нападаю я,– как хабалка какая-то… Мы что, в шоу «за стеклом» живем? Нельзя без этих постов? Удали этот долбанный аккаунт… Быстро!

–Алан, ну пожалуйста, давай не сейчас, а? Чуть позже… После…

–Удали!-перебиваю ее я,– и давай уже, поехали. Поздно! Не знаю, что ты нашла в этом месте- какой-то притон для кобелей и эскортниц…

Выдохнул только тогда, когда избавился от нее. С облегчением обнаружил, что рекомендованный мне психолог ознакомился с кейсом Бэллы и сейчас записывает мне «аудио-сообщение». Не то, чтобы я думал, что он здесь и сейчас даст мне ответы на все вопросы. Нужна была хотя бы поверхностная консультация, а дальше бы мы поняли, что делать… Как идти дальше… Как перестраховаться…

«Касаемо твоего вопроса, смотри, мнений миллион и никто не скажет тебе однозначно, Алан. Психологи будут уверять, что суицид или его попытка- это следствие недоговорённости человека с самим собой, близкими или окружающим миром, когда срабатывает механизм отчуждения и неприятия, а психиатры утверждают, что здесь срабатывает сочетание генов, предрасполагающих к определённым качествам например, нейротизм (состояние эмоциональной неустойчивости, включающее гнев, тревогу, агрессию, депрессию, застенчивость) или же здесь сыграет роль поведенческая связь, приводящая человека к повышенной тревоге в повторяющейся жизненной ситуации. Тогда-то и срабатывает ковариация генов – и у человека, простыми словами, срывает все стопы, приобретается способность преодолевать страх, боль и вероятность смерти. Если в семье повторяются суициды, то, наверное, стоит утверждать, что всё – таки гены здесь задействованы, но нельзя забывать и факт того, что генетические предрасположенности в семьях передаются вместе со средовыми рисками. Иными словами – взаимодействие гена с окружающей средой, что и запускает цепь взаимосвязанных событий. Важно знать, в какой обстановке живёт или жил такой человек.

Но есть и обратная сторона этой медали, можно спорить столетиями, но нельзя и упускать тот факт, что, возможно, в семье с повторившимся суицидом, есть катализатор, например, родитель, который душит супер-заботой, либо же наоборот безразличием или же агрессор, который не даёт всем жизни или обижает кого-то одного.

Касаемо твоей подруги, может она обожала старшую сестру, и она была для неё примером для подражания, родной душой, самым близким из семьи- и это тяжелая травма. Она живет глубоко на подкорках, и может в любой момент при определенном стечении обстоятельств выстрелить, как чеховское ружье… На самом деле, все говорят только трусы заканчивают жизнь самоубийством. А зря. Нужно в эту минуту быть очень смелым, это сложно для здорового человека, но помутнение есть помутнение. Ну а если человек действительно болен, обострение или что-то ещё, то конечно он не ведает, что творит. На все действия есть последствия, ничего не происходит просто так. И ничего не проходит просто так. Всё оставляет свой след…»

Я вслушивался в эти слова, пытался проанализировать, понять… Как действовать дальше? Как защитить Бэллу? На часах уже за полночь. У девочки завтра занятия. Не поеду к ней, хоть и ломка. Лучше к Давиду- спрошу у него, как дела, как обстановке в спорт-клубе… Он был немного выключен от моих дел с Эльдаром, это нас слегка отдалило, а жаль. Давид был хорошим, верным помощником. Настоящим другом.

Встречает меня каким-то хмурым и грустным. Мы обсуждаем дела, пропускаем пару бокальчиков. Я отвешиваю дурацкие скабрезные шутки, увидев у него на плите котлеты и суп, а в раковине- пустые контейнеры.

–Что, хозяйку себе завел? Или сам решил кулинарные курсы окончить?

Он оставляет мои приколы без ответа. Говорит, что устал и что рано вставать. Мне и самому нужно отдохнуть. Завтра важный день… Нужно оставить позади весь этот негатив и приехать к моей девочке уверенным и веселым, насколько это возможно…

Пишу Бэлле, начиная с одиннадцати утра- тишина. Сначала просто непрочитанные сообщения- две серые галочки так и не зеленеют. Как назло, у меня тренировка, которую я не могу пропустить никак, я и так катастрофически подзабил на спорт, о чем мне утром, в обед и вечером исправно напоминает тренер Толян. Плетусь в зал. А то бы сам с утра за ней заехал и отвез. После занятий снова беру телефон, снова пишу- теперь и вовсе всё уходит в пустоту. Она то ли не в сети, то ли телефон вырубился. Я начинаю волноваться. Где она? Звоню Давиду… Говорит- на занятиях, лично отвез… Я даю ему отбой. Еду к училищу сам с огромным букетом тюльпанов. Именно тюльпанов, они же теперь стали для нас чем-то особенным, культовым… Бэллы все нет и нет…

Когда интересуюсь у охраны вуза расписанием и понимаю, что все ее пары давно закончились, а она так и не вышла, внутри все холодеет… Звоню Снежане- и узнаю, что она вообще с температурой дома и не в курсе ни о чем… Становится еще страшнее… Волнение подступает к горлу острыми спазмами… Меня вот-вот вывернет наружу. Где моя девочка? То и дело хватаю мобильник, чтобы написать пресловутому детективу, который занимался ее делом, но всякий раз останавливаюсь- это глупо. Мало ли, может быть, она с девчонками с группы… Прокручиваю в голове варианты, где бы взять номер кого-то из них. Набираю Давиду- и по голосу его слышу, что он тоже словно бы взволнован, услышав от меня, что Бэллы нет. Заверяет, что она не говорила ему, что планирует какие-то выходы с учебы, сажает на еще большее волнение…

Кидаюсь в машину и еду домой к ней. Может быть, там телефоны кого-то из группы есть? Какая-нибудь книжка записная…

Захожу в темную квартиру. На душе тревога только усиливается. Вечер становится все более густым и зрелым, а ее все нет… Где моя девочка? И почему я не поставил на ее телефоне программу слежки? В голову лезут самые неприятные мысли… Осматриваю квартиру…