Глава 23

Алла

— А если не превратился? А если продолжает убивать? — настаивала я на своем.

— Да тебе-то какое дело?! — тяжело выдохнул Инсолье, но я чувствовала, что его сопротивление мало-помалу угасает.

— Мне кажется… — Я на секунду остановилась, перестала вплетать Хрюшину шею в телегу и машинально погладила кабана между ушей. — Мне кажется, нельзя начинать ритуал с обмана, если уж мы решили, что он настоящий. Понимаешь? Это как краеугольное условие, что ли… Сделаем неправильно сейчас — и все остальное пойдет не туда.

— Хм-м-м… — Инсолье, сердито жужжащий по поляне, словно озабоченный шмель вокруг особо вкусного цветка, вдруг остановился и задумался. А потом выдал: — Противно это признавать, но ты можешь быть права. Не ожидал.

— Что я могу быть права? — Я невольно улыбнулась уголками губ.

— Что у тебя такие меркантильные мотивы. Я-то решил — тебе просто святая совесть покоя не дает, или праведность восстала из пепла и все такое. Мол, нельзя обманывать даже призраков, — пояснил Инсолье, закидывая в повозку остатки поклажи.

— Если есть возможность, лучше никого не обманывать. Но здоровая меркантильность тоже не помешает.

— Чего?! Хм, ну да, конечно. Значит, чуйка у тебя воет, говоришь. Чуйка — дело хорошее. Правильное. — Инсолье осмотрел меня с каким-то практическим интересом, видимо прикидывая полезность моей интуиции.

— Можно и так сказать. — Пока мы разговаривали, на поляне не осталось и следа того, что здесь кто-то ночевал. Мой мультик в голове рисовал все таким, словно Инсолье не только каждый куст расправил, но и траву причесал в правильном беспорядке.

Хотя чему я удивляюсь. Если, как он сам проболтался, у него здесь схрон, то ночует парень на этой поляне не в первый раз. И очень заинтересован в том, чтобы посторонние не заметили никаких следов.

— Так, садись в повозку, я впереди пойду. — Режим бурчания у него, кажется, отключается только тогда, когда приходит очередь злобного клекота и драки. — Где нам теперь того убийцу искать?.. Вот мне делать было нечего, связался на свою голову… Эй ты, протестный свиноед! На кого был похож твой супостат?

«Черный, темно было, хромал, мужчина» — вот и все, что можно было разобрать в рассказе призрака.

— Капец какое точное описание. Из полезного только пол убийцы и хромота, которая за пятнадцать лет-то точно могла исчезнуть. Если это не что-то хроническое. И то — магия в помощь, — злорадствовал наемник.

— Он даже не проверил, что у мальчишки в сумке. — Я вздохнула и откинулась на тюк с подушками. Ворчалки ворчалками, а мягким мой спаситель меня обложил со знанием дела, чтобы нигде не торчало, не кололось и не било в больную спину во время езды. — Просто отшвырнул в сторону и… то есть убийце нужен был именно человек. Его смерть. Бедный малыш.

— Этот малыш был выше тебя ростом и имел за поясом два отравленных кинжала. Кто ему лекарь, что дал себя придушить, словно безоружную куропатку? Я всегда говорил, говорю и буду говорить! В любой непонятной ситуации сначала бей, а дальше видно будет.

— Откуда ты знаешь о кинжалах? — эту подробность шуршащий в мешочке призрак не рассказывал. То ли постеснялся, то ли действительно уже начал забывать.

— Так я их и подобрал. Отличные ножички были, сначала пользовал, а когда одной зимой приперло — заказов долго не было, поиздержался, — продал. За семь золотых. До весны хватило на дешевый трактир и жратву, да еще на самый простенький топор осталось, — без особого стеснения за былое мародерство поведал Инсолье, хлопком по ляжке подгоняя кабана в нужном направлении. Хрюша, конечно, огрызнулся и попытался в свою очередь огреть нахала раздвоенной пружиной хвоста с колючками на конце. Но нахал легко увернулся и в ответ обругал свина косорылым мазилой. Получил-таки по кожаным штанам вскользь и успокоился. Оба, как мне показалось, остались довольны результатом короткой стычки, и повозка бодрее поскакала по лесной тропе.

— Куда мы сейчас? — спросила я, когда деревья вокруг поредели и по моему лицу то и дело начали прыгать жаркие солнечные зайчики, прошмыгнувшие сквозь кроны.

— Да уж не обратно в Эхенову. Для начала на ближайший свободный рынок поедем. Пособираем слухи. Тут есть недалеко перекресток, там все время торг, днем и ночью. Если, как ты сказала, этот урод, который придушил свиноненавистника, не угомонился, значит, за пятнадцать лет еще кто-то обязательно пропал. Когда б этот убийца ограбил паренька, то дело гиблое, точно б не нашли. Мало ли воров и прочих ублюдков таскается по дорогам благословенной Аллирии. — Сарказм в голосе Инсолье переливался желтым и оранжевым, как яд на кончике скорпионьего жала. — А вот убийство ради самого убийства — это уже дело особое. Либо должна быть, допустим, какая-то хитровывернутая ненависть. Может, он халифаты не любит. Или поросячьей колбасой с их кораблями торговать пытался, да прогорел. Короче, на рынке узнать можно многое, наверняка и мы след разнюхаем.

Я кивнула, хотя и понимала, что возможностей у нас все равно мало. Пятнадцать лет — это не год и даже не пять. Могло смениться целое поколение при здешних, практически средневековых, условиях жизни. Но почему-то меня все равно тянуло помочь.

А еще я заметила кое-какую странность. Инсолье колдовал. Вот прямо сейчас, разговаривая со мной, что-то вязал темно-фиолетовыми нитями на мешочке с призраком.

Спросить? Или лучше не лезть, куда не зовут? Он и так уже сам начал задавать неудобные вопросы. Например, про то, как я почуяла нежить через щит, который он вокруг нас установил.

Лучше помолчу. И понаблюдаю. Вообще, надо больше тренироваться. Нити нитями, мультик мультиком. Но все же мой мозг за годы слепоты гораздо больше привык полагаться на то, что получал с помощью слуха. А теперь, когда рядом шумит, бурчит, топает и вообще живет этот странный парень, сосредоточиться гораздо сложнее. А надо.

Рынок я услышала заранее. А еще поняла, что моему спасителю он отчего-то резко не понравился. Точнее, не сам рынок на перекрестке, а толпа у одной из лавок.

Мне толпа тоже не понравилась. После Эхеновы я вообще стала гораздо осторожнее и… трусливее?

— Вот шатт. Еще один. Сколько же этих гонцов послали на поиски, раз они уже чуть ли не в каждой дыре! Так, сиди в телеге и носа наружу не смей высовывать, ясно? Узнаю, какого шатта здесь забыл очередной алый брат, и вернусь. Чтоб на месте была!

Он так зашипел, словно я уже не только нос высунула, но и вся целиком вывалилась прямо в толпу. Или собираюсь это непременно сделать.

Но я не собиралась. Поэтому только кивнула:

— Не беспокойся. Я сделаю все, как ты сказал. Иди.