26

Старательно прячась за живыми изгородями, мы приблизились к моей усадьбе. От главной дороги к крыльцу уже была вымощена дорожка из бурого кирпича — ею мы и прошли ко входу, где я, внезапно, поняла, что у меня нет ключей от дома.

Эстер завороженно разглядывала кусты, выстриженные в форме зверей. Я громко постучала в дверь, всем сердцем желая, чтобы внутри кто-то был, и желательно, чтобы этом «кто-то» был не Ольгерд.

Нам повезло — дверь открыла женщина, которую я мгновенно окрестила «учительницей». Волосы собраны в строгую, стянутую причёску; серое платье идеально отглажено. Острые, мелкие черты лица и взгляд, строгий и надменный.

— Госпожа Валениора, — удивлённо произнесла она, безошибочно узнав во мне княгиню. — Мы вас не ожидали сегодня. Ваш переезд запланирован несколько позднее…

— Я заселяюсь прямо сейчас, — решительно заявила я, входя в дом, и держа Эстерситу за руку.

Женщина охнула, заметив побои на лице Эстер.

— Что случилось с девочкой?

— Как видите, ничего хорошего.

Эстер жалась ко мне, переживая, видимо, что её сейчас заставят уйти.

— Князь знает? — женщина смерила меня проницательным взглядом.

Мне не хотелось ругаться с этой дамой, но стоило обозначить своё место прямо сейчас. Своё и её.

— Как я могу к вам обращаться?

— Порцианна Лейлия, управляющая домом, — преисполненным собственного достоинства тоном представилась женщина.

— Госпожа Лейлия, то, останетесь ли вы управляющей в этом доме, зависит от того, узнает Ольгерд о девочке от вас, или от кого-то другого.

— Я не имею права молчать, — она сжала свои и без того тонкие губы.

— У вас есть дети, Порцианна? — я старалась бить по чувствительному месту. Управляющая молчала, и я продолжила. — Не знаю, сын у вас, или дочь, но представьте, что ваш ребёнок оказался на улице, избит и без средств к существованию, и никто, никто не остановился около него, дрожащего и плачущего. Никто не помог.

Моим словам воспоследствовала пауза, но я уже поняла, что добилась своего. Ни одна женщина, имеющая своих детей, не бросит ребёнка, пусть и чужого, в беде.

— На мансардном этаже расположена гостевая комната, — вдруг произнесла она. — Не детская, но всё необходимое там есть.

Я предприняла решение ковать железо, пока горячо.

— У неё огромное количество синяков по всему телу. Я бы хотела, чтобы её посмотрел врач, но не знаю ни одного здесь. Даже не догадываюсь, как с ним можно связаться.

— Врачи для всех княгинь вызываются лишь с ведома князя Валениора.

— Порцианна, — я лукаво усмехнулась. — Не верю, что вы не знаете ни одного способа вызвать врача, не ставя при этом Ольгерда в известность.

Она знала. Конечно, она знала, и, подозреваю, частенько вызывала лекарей для остальных девочек. И что это за идиотское правило такое, вызывать врача лишь с одобрения князя? Он возомнил себя вершителем судеб? Я вновь разозлилось. Сегодня был очень насыщенный день, и, казалось, стоит ко мне поднести спичку, и она загорится.

Прибыл лекарь — невысокий мужчина с густыми бакенбардами в серой медицинской форме, и тут же очаровал Эстерситу. Она без страха последовала за ним в комнату, которую Порцианна выделила для девочки. Когда управляющая обратилась к доктору на официальный манер — господин Лейлий — я едва не крякнула. Какая продуманная женщина! Доктор был её мужем. Теперь понятно, как жёнам Ольгерда удавалось скрывать его визиты.

Пока доктор осматривал Эстер, я отправилась в спальню. Хорошо, что я уже была там однажды, и помнила, как туда дойти. Внутри на двери имелся внушительных размеров засов, чему я искренне порадовалась. Ура! Никаких неожиданных Ольгердов в моей спальне.

Присев на кровать, внезапно вспомнила о Марине, и о том, что она говорила о госпоже Триолане, а именно — что узнала в ней свою мать. Интересно, это достаточно важная информация для Лейбурна? Если я ему сейчас позвоню, не будет ли это выглядеть так, словно я сама снова ищу с ним встречи?

Ладно, не будем уподобляться неуверенному подростку, а просто сдадим всё и всех сексуальному жандарму. Я ведь пообещала помочь ему, иначе, мне самой не стоит рассчитывать на его содействие в возвращении меня домой.

Я вытащила голубой камешек из корсета. Абсолютно гладкий и плоский, он выглядел как украшение интерьера, но уж точно не как магический артефакт. Но чему тут удивляться в чужом мире, с почти двумя мужьями за спиной?

— Рэн! — шепнула я прямо в камень, держа его на манер рации. Надеюсь, это так работает.

Артефакт зажегся изнутри приятным голубоватым светом; что-то затрещало, и тут же послышался удивлённый голос.

— Айна? Что-то случилось? — Лейбурн говорил тихо, с приятной хрипотцой.

— Ты не занят? Можешь разговаривать? Я забыла тебе кое о чём рассказать.

Я быстро описала ему ситуацию на свадьбе, свидетелем которой он практически стал, когда подошёл пригласить меня на танец. Мои слова произвели на жандарма гораздо большее впечатление, чем я ожидала.

— Она точно не могла ошибиться? — его голос был возбуждён от открывшейся важной информации, но, если представить, что от меня…

— Я спрашивала. Марина сказала, что видела мать лишь на фотографиях, но узнала её родинки.

— Что такое фотографии? — спросил Рэн.

Последовала немая сцена. Я даже растерялась.