36

— Можешь, — шепнул он в ответ. — Помоги мне, Айна.

Какой чувственности был исполнен этот момент! Я наклонилась вперёд и едва ощутимо коснулась его щеки тыльной стороной ладони. Рэн прикрыл глаза; его губы были маняще приоткрыты. Страшное дело — он волновался едва ли не больше чем я!

— Давай ещё выпьем, — предложила я. Супруг посмотрел на меня затуманенным, но осуждающим взором.

— Хорошо, — нехотя произнёс он.

Разлив вино по бокалам, он попросил:

— Расскажи мне, как происходит первая брачная ночь на Земле.

Мне пришлось призадуматься.

— На усмотрение молодоженов, — хмыкнула я. — Обычно пары разбирают причёску невесты, и считают деньги, которые им подарили.

— А как же единение? — он поставил пустой бокал на стол.

— Зачастую, жених и невеста настолько устают за утомительный день свадьбы, что на близость уже нет сил.

— Это кощунственно, — покачал головой Рэн, не отрывая от меня глаз. — Совершенно неправильная первая ночь. Мы не будем им уподобляться.

— Не будем, — снова прошептала я, от волнения, словно потеряв голос.

Он встал. Я, помедлив, тоже. Воздух между нами был раскалён, напряжение возросло до предела. Я часто и мелко дышала; жандарм — в упор смотрел на верх моего платья. Я опустила взгляд и поняла: пуговки на вороте расстегнулись, явив взору супруга аппетитную ложбинку, от которой он не мог оторвать глаз.

Он ступил вперёд; я, сделав чудовищное усилие над собой, отошла.

— А как же обручальное вино?

— К чёрту! — выдохнул он, тут же хватая меня в свои объятия.

Мы оказались на кровати тут же, практически в одно движение. Ворот моего платья тут же был оттянут вниз, насколько это возможно, его содержимое — тщательно исследовано.

— Как ты пахнешь! — прошептал он, прокладывая дорожку из поцелуев между моими грудями, и тут же целуя их тоже. — Только от этого мы избавимся.

Он схватил подол моего платья и осторожно потянул наверх. Я вскинула руки, помогая ему снять наряд.

— Оказывается, ты можешь быть послушной, — удивился он, избавляясь от собственных рубашки и брюк.

— Только если очень захочется, — я довольно откинулась на подушки, ловя его жадные взгляды на моем теле, и также разглядывая его.

Я знала, что имею хорошую фигуру, но я ради неё много лет работала в зале. Но как мог умудриться Рэн, здесь, в мире без какого-либо понятия спорта, обзавестись таким шикарным телом? Его широкие плечи я приметила ещё в первый день, но даже не догадывалась, насколько они подкачены. Весь он был поджарый, сильный, и кожа, блестевшая от пота, выглядела столь манящей, что моё сладкое ожидание тут же превратилось в мучительное терпение.

— Рэн! — заныла я, но он только довольно улыбнулся, прикрыв глаза.

— Подожди спешить… У нас вся ночь в запасе. Сотни ночей… — его шепот звучал словно бы отдалённо, настолько мой мозг был затуманен этой сладкой истомой.

Он наклонился надо мной: всё моё тело запылало жаром. Он не спешил, как это любил делать Ольгерд; нет, Рэн поступал мягче, более изощрённо. Его губы мягко касались моей шеи, опускались к груди, а оттуда — ещё ниже, к животу. Руки осторожно и нежно исследовали каждый изгиб, каждый сантиметр моего тела.

— Как ты… — я задыхалась, — как ты можешь это терпеть?

— Я терпел гораздо дольше, — хриплый смех. — А сейчас… Сейчас я не терплю, а наслаждаюсь.

Пальцы, коснувшиеся моей промежности, были так осторожны и теплы, что я сначала и не поняла, что происходит — сознание просто затопило волной удовольствия.

— Рэн! — голос сорвался на крик, и это же привело меня в чувство.

Супруг смерил меня укоризненным взглядом.

— Ты можешь всех перебудить, Айна, — он поцеловал ложбинку внизу живота. — Но кричишь ты очень сексуально…

Когда его язык повторил действия пальцев, я едва не закричала снова — остановила сама себя нечеловеческим усилием воли. От чудовищного удовольствия я просто не знала, куда деться: хватала руками и сминала простыни; обеими руками держала его волосы; стонала и повторяла:

— Рэн… Рэн! Рэн… — как заклинание, от которого удовольствие только усиливалось. — Подожди, Рэн… Я не хочу так заканчивать… Я хочу ощутить тебя, Рэн…

Он молчал, поднимаясь поцелуями выше, следуя моей прихоти. Наши губы соединились в тот момент, когда я ощутила мягкое прикосновение там, где только что его язык едва не отправил меня в бессознательное состояние. Каким же горячим, каким же страстным был этот мужчина, и в то же время — каким жестоким!

Его движения были медленны, словно ему нравилось дразнить, мучить меня. Он не вошёл одним резким движением, как это делал Ольгерд, нет; он продвигался внутри медленно, и с каждым его толчком на моём лице расцветало блаженство. Напряжение отступило, оставив место чистейшему, ничем не разбавленному удовольствию. Моя рука соскользнула с его плеч и безвольно упала на кровать: настолько сильным и острым было удовлетворение от него внутри, настолько я сосредоточилась на этих ощущениях, что больше ни на что не хватало сил.

Он замедлился; я встревоженно открыла глаза.

— Нет, только не сейчас! Почему ты остановился?

— Мне слишком хорошо, — задыхался он. — Настолько, словно я сейчас умру от удовольствия.

— Глупый, для того секс и существует! — я согнула ногу в коленке и легко подтолкнула его к себе ещё ближе. — Умри от удовольствия вместе со мной, Рэн…