35

Уф! Здесь не было и толики того богатства, что я имела на Земле, а именно: моря ароматных лосьонов для тела и бальзамов для волос, потому моя надежда превратиться в воздушную феечку таяла на глазах. Я наспех искупалась при помощи одинокого куска мыла, затем — отмокла в ванной, усыпанной всевозможными пенными порошками. Они пахли так сильно, что у меня аж защипало в носу. Отлично! Цветочный запах точно должен продержаться на моей коже какое-то время.

Дальше мне пригодилась мазь, которую мне втихаря сунула Марина, намекнув, что это что-то вроде крема для депиляции. Несколько движений рукой, минута ожидания, и вуаля — кожа шелковистая, как лепесток самого нежного цветка.

Выйдя из ванной, замотала волосы в полотенце и скользнула в свой халат-облако. Задумалась: у меня не было никаких изящных нарядов вроде пеньюара или чулок, какими я смогла бы сразить Рэна. Только платья, закрывающие всё, что только можно. Загадав себе обязательно приобрести несколько соблазнительных вещей, облачилась в платье из тонкой ткани, перещупав перед этим едва ли не все вещи в гардеробной. Ткань походила на лён и немного просвечивала на свету. Отличная замена пеньюару; главное, чтобы никто из домашних меня в нём не увидел.

При мысли, как красивый мужчина с горящими глазами цвета золота снимает с меня это нехитрое платьице, кожу покрыли мурашки, и я блаженно прикрыла глаза. Я знаю его всего несколько дней, но он уже вызывает в моем сердце такие чувства, которые Ольгерд не смог вызвать за несколько месяцев.

Хотя он умел вызывать другие чувства…

Рэна нужно встретить. Хм… Наверное, я слишком рано приоделась для ночи. Хотя, можно ведь накинуть наверх платье-плащ.

Так я и сделала. В гардеробной нашлось несколько подобных нарядов, и я выбрала плащ глубокого синего цвета, после чего, быстро накинув его, выбежала на улицу встречать супруга.

Уже стемнело. На небосвод взошла луна, и своим бледным светом осветила дорожку, по которой жандарм приближался к дому. Через его плечо была перекинута сумка. В руках муж нёс огромный букет цветов.

— Какие красивые! — я приняла в руки неожиданный подарок, и его скромный поцелуй в щеку, столь многообещающий, что сердце пропустило несколько ударов.

— Слышал, что землянки любят, когда им дарят цветы, — довольно ответил Рэн. Я радостно отметила, что он просто не может оторвать от меня взгляда. — У тебя мокрые волосы. Пойдём в дом.

Я робко взяла его за руку и повела за собой; супруг послушно шёл следом. Подозреваю, он чувствовал себя так же неловко, как и я, втайне предвкушая грядущую ночь.

— Сколько стульев в твоих покоях? — спросил он, едва мы вошли в прихожую.

— Один, — честно ответила я.

Рэн настоял, чтобы по пути в мою комнату мы захватили ещё один, и я согласилась, гадая, что же он задумал. Заодно поставили цветы в вазу в столовой.

Ответ оказался проще, чем я думала: из своей сумки жандарм достал бутылку с тёмной жидкостью, и два изящных бокала на тонких ножках.

— Это обручальное вино, — пояснил Рэн, заметив мой подозрительный взгляд. — Молодожёны должны распить бутылку перед их первой ночью. Таким образом она пройдёт для них мягче и приятнее.

— Это свадебная традиция? — спросила я, вспомнив, что Ольгерд тоже приходил ко мне после свадьбы с подобным реквизитом.

— Да, — просто ответил он, поставив бокалы на стол и разливая в них вино. Он словно бы совсем не переживал. — Мне что-то жарковато. Я сниму мундир, ты не против?

— Нет, — язык одеревенел, но я выдавила из себя согласие. — Я бы тоже избавилась от этого плаща.

Рэн снял мундир, пристроив его на спинке стула; я одним движением расстегнула несколько пуговок, и платье-плащ соскользнуло, явив миру моё полупрозрачное платье. Несколько мгновений мы глядели друг на друга: под мундиром Рэна оказалась бордовая рубашка, которую отлично оттеняли тёмные брюки. Его извечная прядка вновь упала ему на лицо, и я ступила шаг вперёд, желая её поправить, но супруг вдруг приказал:

— Не подходи! — его голос звучал хрипло и взволнованно. — Пожалуйста, Айна! Мы должны сперва выпить вино. Если ты подойдёшь ближе… — он замолк.

Я поняла: если я подойду ближе, наша ночь начнётся раньше. Но мне, как и ему, хотелось растянуть подольше этого миг сладкого ожидания, и я послушалась.

— Хорошо. Стою тут, видишь? — я улыбнулась, заметив, как он поедает глазами каждый изгиб моего тела.

Мы сели друг напротив друг около стола, и Рэн поднял бокал.

— На Земле, насколько я знаю, говорят небольшую речь, перед тем, как выпить, — он наконец-то оторвал взгляд от моей груди и посмотрел в моё лицо.

— Да, это называется «тост». Мы обычно говорим, за что собираемся выпить. За здоровье, или, например, за любовь.

— Я бы хотел выпить за тебя, — внезапно сказал он. — За чудесную жену, которую я сегодня обрёл.

Мои щёки загорелись, хотя мы ещё не выпили ни глотка. Рэн поднёс бокал ко рту, и одним махом осушил его. Я надпила несколько маленьких глоточков. Почти сразу в голове приятно защекотало.

— Ты не стесняешь меня в комплиментах, — становилось жарче. Что за вино он принёс?

— Как я могу? — он усмехнулся и едва заметно откинулся на спинку стула. — Я уже говорил тебе, заполучить в жёны землянку — несбыточная мечта большинства каллахарийцев, в чьё число до недавнего времени я входил. Но знаешь… Землянка — как эфемерно и расплывчато это понятие. Другое дело, когда ты видишь её собственными глазами: волшебную, тонкую, её смех звенит звонче колокольчика. Она так не похожа на здешних женщин! Но, кроме того, она необычайно добрая и неожиданно немного более смышлёная, чем ты ожидал.

Это всё обо мне! Я никогда не слышала подобных слов от мужчины…

— …И я до сих пор не могу поверить, что у меня получилось. Что красивейшая и желаннейшая женщина сидит передо мной в почти прозрачном платье и жаждет моего внимания и ласки, которую я боюсь ей подарить, потому, что больше всего на свете страшусь спугнуть её, отвернуть от себя.

У меня пересохло во рту, и я надпила ещё из своего бокала.

— Может, тебе помочь? — прошептала я. — Подтолкнуть тебя?