6

Сначала я расстроилась — языки всегда плохо мне давались. А уж изучать новую письменность для родного языка — это вообще за гранью добра и зла.

— Как так могло получиться? — Я нахмурилась.

— У Ольгерда есть теория, — задумчиво отвечала Марина. — Что население нашей страны на этой планете изначально было представлено землянами, в основном — славянами. Это был необитаемый кусок земли, за который никто из местных не хотел браться. Но наши земляки, перенесённые сюда магами-телепортантами — как Ольгерд — взялись. В дальнейшем эту землю — уже процветающую — несколько раз захватывали. Под протекторатом держав-захватчиков, сильная иномирная кровь смешалась со здешней, более слабой. Думаю, в те времена судьба нашей родной кириллицы в Каллахаре сильно пострадала.

— Я, кажется, понимаю, откуда растут ноги. — Я вскипела. — Олег решил, что наворовав себе жён с Земли, он снова усилит население Каллахары?

— Ну, знаешь, — рассудительно сказала Марина, — дети от землянок и вправду рождаются более крепкими, чем от местных девушек, развиваются куда быстрее и болеют реже. Так что, возможно, где-то его рассуждения верны.

— Настолько верны, что он решил, что вправе вершить чужие судьбы? — Я не скрывала ярости. — Скольким из вас он подарил ребёнка?

Марина подняла ладони вверх, словно сдаваясь.

— Притормози, подруга! Я, вообще-то, на твоей стороне. Детей ни у кого из нас нет, даже у Карины. Я уже говорила, князь коллекционирует жён из-за того дурацкого пророчества. Мне кажется, мы ему вообще не интересны, как женщины.

— Радость пришла, откуда не ждали. — Я присела на кровать возле Марины. — Ну хоть не нужно будет гнать его взашей.

Несколько минут мы просидели молча, думая каждая о своём. Моя голова просто разрывалась от изобилия информации, чувства усталости и желания выспросить у Марины как можно больше.

Я решила задать ей ещё один вопрос.

— Ты упомнила какую-то Мираю?

— Ааа, — протянула она. — К слову пришлось. Мирая — богиня женственности и плодородия, покровительница женщин. Когда-то главным божеством считался Аран, защитник воинов, но он, к своему несчастью, польстился на земную женщину, и Мирая его наказала, изгнав из Пантеона. С тех пор верховным божеством почитают именно её.

После краткого экскурса в религию Каллахары, собеседница, наконец, оставила меня, и первое, что я сделала — бросилась отмокать в ванной. Горячая вода расслабила тело, и даже немного упорядочила мысли.

Итак, я — в чужом мире, замужем за князем. Насколько это высокий титул для местных я не знала, но он явно был небедным человеком. Отстроить усадьбы для каждой из жён — а их, на секундочку, двенадцать! И это не считая меня!

Отдельной радостью стало то, что Олег не требует близости. После того, что он сделал, я бы, конечно, и так не пошла к нему в постель, даже если бы он настаивал. Но всё равно, так будет гораздо проще.

Ещё покоя не давали Маринины слова о том, что никто из девушек с ним не был близок, даже до свадьбы. Но я-то была! Почему же он сделал исключение для меня?

Ладно, отложим этот вопрос до лучших времён.

И, конечно, меня заинтересовало то, что обронила Марина насчёт жандарма: а именно, что он захаживает сюда каждые несколько недель. Зачем блюстителю порядка регулярно наведываться в дом к уважаемому князю? Уверена, есть причины, о которых я не знаю.

Внезапно я поймала себя на мысли, что обдумываю какие-то проблемы, о которых сегодня утром даже не помышляла! Насколько быстро я стану считать эту страну, этот мир своим домом? Стану ли когда-либо?

Двенадцать жён.

Тринадцать. Да, тринадцать. Правда ли ты собрал нас из-за какого-то предсказания? Эта причины столь нелепа, что я диву даюсь, как девушки так легко взяли его слова на веру. Для чего ему девушки с Земли на самом деле?

Пока что вопросов у меня намного больше, чем ответов.

Я время от времени подливала горячую воду, радуясь хотя бы тому, что здесь есть элементарные удобства. Накопитель сиял белым цветом, словно ночник, и я хлюпалась в воде до самой темноты. Крошечная отдушина в чужом, незнакомом мире.

Пока что я видела для себя два основных задания. Первое — узнать, кто ещё может путешествовать по мирам, кроме Олега, и, по возможности, разыскать этого человека. Вдруг он сможет вернуть меня домой?

Второе — встретиться с жандармом Лейбурном. Или хотя бы с кем-нибудь другим, кто сможет объяснить мне, кто я в этом мире, и каких прав в этой стране удостоена. Спрашивать о подобном у жён Ольгерда или у него самого, полагаю, бессмысленно. Он может соврать, и без постороннего человека я никак не проверю, правда это, или нет. Девушки же сами могут быть обмануты и не нарочно обмануть меня.

В тумбе я нашла одеяние необъятных размеров, и споро приспособила его себе под банный халат. В комнату вплыла огромным белым облаком, и едва не споткнулась, увидев у окна Олега.

Его выражение лица демонстрировало смертельную усталость, но меня она не тронула. В одну секунда вся злость, сдерживаемая мной до этой поры, всколыхнулась, словно снег в новогоднем шаре, и выплеснулась наружу.

— Что ты забыл в моей комнате? — Ледяным тоном спросила я, инстинктивно запахивая халат на себе ещё туже. — Недостаточно насмотрелся на моё унижение?

Его взгляд излучал беспокойный огонь, мой — яростный лёд. Мы оба приготовились к конфронтации.