9

В вестибюле все жёны Ольгерда выстроились изящной шеренгой. Я пришла последней, и с балкончика второго этажа над лестницей наблюдала за ними: все в пышных, нарядных платьях похожих фасонов, но каждая со своей отличительной чертой.

Марину, стоявшую ко мне спиной, выделяли среди других множественные косички в волосах. Карина то и дело нервно отбрасывала назад длинные тёмные волосы — её гордость и распознавательный знак. Анна, с которой я познакомилась сегодня, была блондинкой, как я, но её волосы оказались самыми короткими среди всех девушек. Цвета из платьев разительно отличались: попугайно-жёлтый соседствовал со строгим серым. Одни взмахивали кружевными рукавами, другие поправляли рюши и прихорашивались перед зеркалом.

Кто же вы, девочки? Что связывает вас?

Нас?

Что может быть общего у тринадцати жён князя, кроме того, что все мы с Земли? Отгадка должна быть прямо передо мной, ведь я вижу их всех своими глазами! Но информации всё ещё недостаточно, чтобы делать конкретные выводы.

Я вздохнула и ступила на первую ступень в ту же секунду, как отворилась дверь, перед которой выстроились дамы, и в помещение вошел, полагаю, жандарм Лейбурн собственной персоной.

Он оказался… эффектным. Фактурным. Таким, что единожды встретишь на улице, и больше не забудешь. Чуть небрежно взлохмаченные волосы совсем немного спадали на глаза цвета янтаря. Прямой узкий нос гармонировал с полноватыми, как для мужчины, губами. Одежда — удлинённый жакет, стилизованный под крупную чешую на груди — прекрасно давала понять, что сложен жандарм не хуже Ольгерда. Но самым привлекательным в его образе оказалось его дружественное выражение лица, появившееся, едва он взглянул на выстроившихся перед ним двенадцать прекрасных дам.

— Девушки, одним своим видом вы поднимаете мне настроение. — Улыбнулся Лейбурн, подходя ближе. — Я слышал, что ваши ряды пополнила ещё одна прелестница, но почему я её…?

В этот момент он и увидел меня, спускающуюся вниз по лестнице. Надо признать — я знала, что выделяюсь на фоне девушек своим ярким фиолетовым платьем, которое мне утром одолжила Марина. Глаза жандарма чуть прищурились, а губы едва дрогнули в одобрительной улыбке.

Я не знала, как приветствовать постороннего мужчину, а тем более — служителя правопорядка, согласно здешнему этикету, но внезапно вспомнила, что я на него чихать хотела с высокой колокольни.

— Господин Лейбурн! — Я добавила в голос побольше сахара, а во взгляд — кротости. — Извините мне моё маленькое опоздание. Я здесь совсем недавно, и ещё плохо знаю этот дом. Мои же сёстры, видимо, так спешили и хотели вас увидеть, что никто мне не показал дороги.

В стройном ряду красавиц послышалась недовольная возня. Боковым зрением я увидела, как к нам приближается Карина.

— Простите Алайне её неосведомлённость, жандарм. — Девушка со всей строгостью обратилась к мужчине. — Она прибыла вчера, и мы не успели привить ей всех правил учтивости, которых она обязана придерживаться в высокопоставленном обществе.

— Я вовсе не в обиде, дорогая Корентайн. — Отвечал Лейбурн, скользнув скучающим взглядом по Карине. — Я радуюсь каждый раз, приходя в ваш дом, потому, что столько красоты не могло быть собрано больше не в одном доме Каллахары. Князя можно вновь поздравить с удачным… ммм… пополнением коллекции. — Теперь он обжег меня прикосновением своего янтарного взгляда.

«…Столько красоты не могло быть собрано больше не в одном доме Каллахары» — чёрт, что это значит? Подобные гаремы нетипичны для этой страны? Что мы в западне?

Что этот мужчина пытается мне сказать? И пытается ли вообще? Я бы многое отдала, чтобы побеседовать с ним один на один.

— Я рада, что мы смогли разукрасить ваши серые будни, дорогой Рэнуард. — Холодно обронила Карина. — Но, видите ли, в ближайшие дни нас ждёт подготовка к свадебному торжеству, и мы вынуждены каждую свободную секунду тратить на неё. Не сочтите грубостью…

Ясно, она пытается его спровадить. Интересно, что там за тёрки между Лейбурном и Ольгердом? В любом случае, я на стороне жандарма, и сделаю всё, чтобы выбить с ним встречу.

— Уважаемый жандарм! — Я бросилась к нему, обходя Карину, и поспешно схватила мужчину за обе ладони. Не будет же она отрывать меня от него при помощи грубой силы? — Я мечтаю повидать вас на нашем празднике! Уверена, вы окажете нам с Ольгердом подобную честь, и прибудете на свадьбу в качестве самого уважаемого гостя!

Мои глаза горели такой искренней наивностью, а его — холодной решимостью, что мы мгновенно поняли друг друга. Его пальцы в моих руках шевельнулись едва заметно для меня самой — и вот я сжимаю в ладони, вспотевшей от переживания, маленькую, свёрнутую в несколько раз, записку.

На лице Карины было написано полное фаталити.

— Не думаю, что это будет уместно. — Заведомо обречённым тоном начала она, видимо, понимая, что причинённого вреда уже не исправить. — Жандарм — такой занятой человек… Вряд ли он…

— Я буду счастлив посетить ваше торжество. — С энтузиазмом подтвердил Лейбурн, лихо блеснув глазами. — Не могу же я, право, отказать самой невесте. Ради подобной чести я готов отложить любые свои дела.

Карина зло взглянула на меня, и впервые её яростный вид меня не порадовал.