Глава 17

Аня

Подплываю к камню, возвышающемуся над спокойной гладью озера. Здесь уже достаточно глубоко, чтобы нырять без опаски. Касаюсь ладонями шершавой, нагретой солнцем поверхности, подтягиваюсь на руках, упираюсь коленями, встаю в полный рост, разворачиваясь и бодро помахивая руками Дане и Анатолию Степановичу, оставшимся на берегу.

Они уже потренировались и отпустили плавать меня, точнее понырять.

Вспоминаю свой первый настоящий прыжок в воду. Непередаваемые ощущения перехода из одного состояния в другое.

Руки, голова, туловище, ноги.

Мгновенная смена температуры, веса тела, подводное скольжение, и ты выныриваешь уже в совершенно другой реальности.

Всегда хотелось в это верить.

Как проснуться от дурного, ночного кошмара, но… нет… Я выныривала, а всё оставалось так, как и было прежде…

За плавание дома в собственном бассейне тоже приходилось оправдываться. Глеб всегда умудрялся попрекнуть меня тем, что раз у меня хватает времени на плавание, значит, я недостаточно качественно занимаюсь нашим бытом, и нагружал ещё сильнее.

Полгода, а у меня до сих пор стынет кровь при подобном погружении в прошлое.

Всё.

Позади.

Я изменилась и никогда-никогда не допущу повторения.

НИКОГДА!

Выныриваю из воды, делая глубокий, сладкий, упоительный вдох.

Моя новая жизнь, не сон!

Счастливо улыбаюсь, переворачиваясь на спину, и ещё минуту дрейфую на толще воды, наслаждаясь взбитыми сливками, парящих в небесах облаков.

Ещё один переворот, слух возвращается, и тут же до меня доносится крик Дани:

— Ма-а-ама-а-а! Мы к тебе-е-е!

От неожиданности ухожу топориком под воду, но опомнившись, делаю два резких гребка руками и вновь обретаю возможность сделать вдох.

"Мы" — это Даня и… Алекс.

Откуда?

Он не появился утром, хотя мне почему-то казалось, что должен обязательно прийти и посмотреть на то, как доделали наш забор и установили дверь.

Не застали мы его и у Веры Фёдоровны.

После чего меня накрыло смутным, тревожным чувством сожаления…

Не так уж много людей в этой жизни были ко мне так добры…

И пока я соображаю, какой линии поведения лучше придерживаться, Алекс, преодолевает большую часть пути ко мне с Данькой, крепко вцепившимся в его шею и частично закрывающим обзор своими ярко-синими нарукавниками плавательного жилета.

Ещё полминуты, и они оказываются рядом.

— Привет, Ань, — сверкает Алекс своей умопомрачительной улыбкой, подхватывает сына, помогая ему забраться на камень. — Ты не против? Даня очень хотел понырять именно здесь. Я подстрахую. Можно?

Мы с Анатолием Степановичем не рисковали, времени взять лодку почти никогда не было. Поэтому прыжки для сына так и оставались несбыточной мечтой.

— Только с жилетом, — добавляет Алекс, замечая моё сомнение.

— Хорошо, — отвечаю я, слегка отплывая в сторону и кивая в знак согласия светящемуся от счастья сыну.

— Мам, я почти, как ты! — подпрыгивает отталкиваясь от камня Данька, и с фонтаном брызг приземляется бомбочкой в воду.

Погружение, и его подхватывают сильные, надёжные руки Алекса.

Надёжные… Почему я так в этом уверена?

Вера Федоровна не могла воспитать его по другому.

Образ жизни, привычки, желания — одно, но в общем Алекс точно достойный внук своей бабули.

Бултыхаюсь вокруг резвящейся парочки, то и дело погружая лицо в воду, чтобы скрыть стекающие из глаз слезы.

Сколько раз Глеб вот так вот проводил время с сыном? Чтобы в удовольствие для обоих?

И опять в памяти обнаруживаются одни сплошные претензии. Сначала ко мне, потом уже и напрямую к Дане.

Почему не сидит? Почему так мало зубов? Почему не ходит? Почему ходит неуклюже? Почему не ест ложкой? Почему не говорит? Почему такой глупый?..

И сейчас, если бы этот козёл задал хоть один свой вопрос с "почему", я бы точно огрела его самым большим поленом, которое только подвернулось бы под руку.

Эх, Анька… Мечты… А силенок бы хватило?

Вот поэтому финансовая независимость прежде всего. Чтобы можно было оплатить услуги тех, кто сможет обеспечить нам с сыном физическую безопасность.

И отблагодарить тех, кто помогает сейчас.

— Мам, а давай вместе?!! — вновь взлетает на камень Даня, призывно помахивая мне рукой.

Ловлю на себе какой-то озорной, почти мальчишеский взгляд Алекса.

А какого черта!!!

Почему нет?!!

— Да!!! — уходим под воду мы одновременно с сыном, производя гигантский плюх.

— Ещё! Ещё!

И ещё, резво чередуясь и соревнуясь с Алексом на высоту взлетающих брызг.

— Всё, Дань, пора, ты уже замерз, — торможу я разошедшегося сына.

— Мам, ну последний раз с тобой, пожалуйста!

— Последний, — строго грожу я ему пальцем, забираясь на наш природный бортик.

Прыжок, всплеск, вода и внезапная помощь. Руки касаются моей талии, резко выдергивая из глубины, безумно бережно прижимая к себе, давая опору и передышку от того, чтобы удерживать себя на плаву.

Всего несколько секунд тепла, согревающего спину, кольцо рук, в качестве спасательного круга и… губы одним своим прикосновением к шее, дарящие сумасшедший заряд энергии.

— Устала? Я поплыву с Даней, и сразу вернусь за тобой.

— Н-не нужно, — вновь теряюсь я от такого проявления заботы. — Я не устала, я за вами… Спасибо… Алекс…

— Мне в радость, — спокойно принимает мой ответ он, раскрывая руки.

Я сама.

Я должна.

Я смогу.

— Так, мои дорогие, кто хорошо отдохнул, тот не откажется хорошо потрудиться? — встречает нас Вера Федоровна на подходе к дому.

— Конечно же, нет, ба! — покладисто соглашается её внук.

— Да! — активно поддерживает его Даня.

— Куда ж мы денемся? — понимающе посмеивается Анатолий Степанович.

— У меня малина, — отбиваюсь от коллектива я. — Всё утро собирали, — с гордостью прижимаю к себе сына, а тот в свою очередь с такой же гордостью демонстрирует царапины на ручках, которых при всех предпринятых предосторожностях так и не удалось избежать.

— Дань, ты у нас уже почетный собиратель! — оценивает его боевые шрамы Алекс, заставляя Даньку ещё больше выпятить грудь.

— Мы вместе с мамой, — делит со мной своё достижение сын, — но я пролазил в самую чащу! Там самые большие и сладкие ягодки. Я вам тоже насобирал!

Правда насобирал. В отдельный контейнер. Всем. И Вере Федоровне, и Анатолию Степановичу, и… Алексу.

"Он же не убил Рябу, хотя мог бы. Ты ж попросила".

— Так-так, сладкая малинка — это хорошо, а пойдем-ка все и сходим за ней! — разворачивается ба, протягивая одну руку Дане, второй цепляя под локоть Анатолия Степановича, и оставляя нас с Алексом чуть позади.

— Она хочет посмотреть веранду, — едва сдерживая улыбку, делится предположением со мной он. — К тебе же теперь нет свободного доступа, а перелезть через забор она так и не решилась.

— Ой, я же не оставила ключ! — спохватываюсь я.

— Ты и не должна. Это же твой дом.

— Как? — пугаюсь. — А вдруг что со мной. Данька же совсем один.

— Что с тобой? — мрачнеет Алекс.

— Прости, — сразу же отступаю я. — Я ни в коем случае не перекладываю с себя ответственность. Тем более на твою бабушку. Это… совсем на крайний случай…

— Аня, — перегораживает он мне путь, — ты о чём? Я о тебе! С тобой всё в порядке? Если нужна какая-то медицинская помощь или…

Фух…

Выдыхаю…

— Нет, всё нормально. Я просто по привычке… Предполагаю самое худшее… Потом в сравнении всегда легче… Терпимо…

— Ань, как ты умудрилась вляпаться в эти отношения? — смотрит он мне прямо в глаза, не оставляя возможности отвести взгляд.

— Просто. Он единственный протянул руку, когда она была мне нужна.

Большая, аккуратная ладонь оказывается прямо передо мной.

— Ровно настолько, насколько сочтёшь нужным.

— Спасибо, Лёша, — вкладываю я в неё свою руку.

Он лукавит. Никто в здравом уме не будет навешивать на себя подобные обязательства. А с умом у него точно всё в порядке.

Но я умею быть благодарной. Небольшая плата за Данькину сегодняшнюю радость и обретение веры в свои собственные силы, возможность пережить зиму с меньшими тратами, сохранить хорошие отношения с Верой Федоровной.

Я терпела боль и издевательства шесть лет, не получив и сотой доли того, что дали мне по сути совершенно чужие люди.

Потерплю.

Решаюсь я.

Не думаю, что интерес такого мужчины сохранится ко мне надолго, учитывая ещё и мои отклонения…

Искреннее одобрение бабули и плохо скрываемая гордость за внука.

— Очень удобно, Анечка! Теперь и правда можно весь урожай и переработать, и сохранить!

Лёш, лучше не придумаешь! Молодец!

Ладно, мы с Даней заниматься на пару часиков, а потом дегустировать твоё варенье, Анечка!

Лёш, пойдем по пути покажу, как немного подкорректировать освещение, — прихватывает внука она, и я остаюсь одна.

Господи, а как это вообще сделать правильно?

А может ему уже и не нужно? Рассмотрел получше… и… ну нафиг…

Да и вообще сначала бы в душ. Мы же только с озера… И вообще… — закладывает у меня уши от внезапной волны накатившего страха.

— Аня, Ань! Всё хорошо?

— А?!! — вздрагиваю я. — Д-да.

— Что случилось? — с таким удивлением и беспокойством смотрит на меня Алекс, что это отрезвляет лучше любой пощёчины.

— Задумалась, с чего начать, — скороговоркой выдаю ему я.

— С тары? Откуда, в чём и куда?

— Да, — против логики не попрешь, и слава богу, потому что меня потихоньку отпускает.

А дальше он действительно помогает мне организовать весь процесс, и, с удовлетворением закидывая в рот последнюю оставшуюся ягоду из чашки, опускается на стул рядом со мной.

— Если захочу сменить сферу деятельности — это определенно будет пищевая промышленность. Да, серия джемов на любой вкус. Габриэль точно оценит.

— Твоя подруга? Сладкоежка? — реагирую я на автомате, не сразу понимая, как мой вопрос звучит со стороны.

— Ага, сладкоежка, — со смешком отвечает Алекс. — А ты бы купила баночку моего варенья, Ань? — тут же переспрашивает он меня.

— Ну, если бы там был твой портрет, то не раздумывая, — зеркалю я его игривую интонацию.

— Потому что нравлюсь? — внезапно хрипло и глухо звучит его голос, а через мгновение реальность между нами меняется…