Глава 18
Алекс
Тихонько…
Ещё тише, чтобы ни в коем случае не вспугнуть.
Ни к чему не обязывающий, кухонный разговор, лучше любой прогулки. Я на стуле, хозяйка здесь она.
Движения Ани становятся гибкими и плавными, ни скованности, ни зажатости — её стихия, её территория, место, где она чувствует себя, как рыба в воде… Как русалочка…
Естественно.
Гармонично.
Красиво…
С усилием отрываю глаза от девушки, чтобы устроить передышку уже себе, перевести дух, и определиться, наконец, с тем, куда двигаться дальше.
Куда?..
Хороший вопрос…
Я всегда знал на него ответ, даже в тех случаях, когда не было определенности конкретного момента.
А сейчас… Сейчас мне впервые в жизни плевать на направление. Главное… чтобы с НЕЙ.
Натренированный слух улавливает интонацию максимальной открытости, готовности идти дальше.
Можно проигнорировать и дать Ане ещё больше времени, но…
— Потому что нравлюсь? — спрашиваю, моментально превращаясь в сверхчувствительный сканер.
Не упустить ни одного сигнала!
Не упускаю и… охреневаю…
Это…
Долбанная…
Благодарность…
— Ты… красивый, — подтверждает она мою догадку так, словно держит в руках шикарную чашку из дорогущего кофейного набора, точно зная, что это будет единственный раз, когда она её использует и уберет от греха подальше.
Нет, милая… Не наш вариант.
И если я ещё не определился с его точными параметрами, то с тем, что будет сейчас… уже…
И это будет не благодарность, а самое настоящее желание…
ТВОЁ, детка… Поверь…
— Подойди, — моя просьба и приказ одновременно — спокойно, ровно, без лишнего нажима.
Шаг, разделяющий нас, ни единой заминки и задержки.
Она уже приняла решение.
Ничего, Ань, у меня есть, чем тебя удивить. Просто доверься.
Сдерживаю свой первый порыв встать, подчинившись инстинкту, и взять её, отрубив к чёрту все ограничители.
Фыркаю про себя из-за того, что впервые в жизни мне ТАК сложно себя контролировать, и как смешно вспоминать все разговоры с парнями о выдержке и самообладании.
Оно, сука, и правда, работает, но только до тех пор, пока рядом не появляется вот такая русалочка…
И… всё…
Подаюсь вперёд, обхватывая её талию, и сразу же сужаю кольцо, не оставляя возможности отступить.
Уже некуда, милая, только вперёд и со мной.
Ещё одна передышка, чтобы не наделать глупостей — плотно вдавливаю Аню в себя, сжимая своими ногами её бедра.
Давай, детка, мне нужны твои руки!
Подними их — шея, плечи, что угодно!
Нам обоим нужен этот контакт!
Ничего, кроме строчащего пулеметной очередью сердца и насильно сдерживаемого, учащенного дыхания.
Отпусти себя! Ну же! — поднимаю я взгляд и натыкаюсь на до боли сжатые в страхе веки.
Бл*ть! Страх?!!
То есть и здесь эта тварь наследила по полной…
— Аня, открой глаза, — моментально убираю руки, упираясь ими в сидушку стула по бокам, но сохраняя соприкосновение наших ног.
Подчиняется, но её волнение усиливается, переходя уже в заметную дрожь в плечах.
— Поцелуй меня. Сама. Всю жизнь мечтал это попробовать.
— Я… Не.. Не умею, — вмиг краснеют её щёки, а дальше она делает то, и именно так, как я видел миллион раз — пустые глаза, приоткртые губы и резкое движение вниз…
Минет в худшем его проявлении…
Рвотный позыв при одном воспоминании, но смиренная готовность предоставить губы, рот, горло по первому требованию…
Уф-ф-ф…
— Нет, — перехватываю её на спуске я, возвращая в исходное положение. — Твой поцелуй. Просто начни, русалочка.
Недоверчивый взгляд, робкий кивок, ладони, наконец-то, опустившиеся на мои плечи и такой бешеный выплеск адреналина от одного лишь прикосновения её губ, что мне приходится уже вцепиться в края стула, чтобы сохранить над собой контроль.
— Дальше, — шепчу ей я, перехватывая нижнюю губу, увлажняя и слегка прикусывая. — Всё, что хочешь, русалочка, — обещаю я, и она смелеет, крепче обнимая уже мою шею, нежно ее поглаживая и осторожно проталкивая свой язычок в мой рот.
Р-р-р-р… — слышу собственный стон вперемешку с рыком, замкнутый в грудной клетке и пока не имеющий возможности вырваться наружу.
Рано!
Терпение, Алекс!
Ещё, милая, ещё! Тут точно можно смелее, дразню я её своим языком, вытягивая воздух и заставляя сделать глубокий вдох уже с моим запахом.
Привыкай.
Беру под полный контроль её дыхание я.
Вместе со мной, в такт, удары сердец в унисон, робкое желание, перерастающее в жажду.
Бедра, спина, руки, шея — несмелая, но уже заметная реакция на скольжение моих рук, и… грудь…
Меня выбивает так, что когда сознание возвращается, Аня, откинув голову назад, уже тихонько стонет под моими сумасшедшими ласками её груди…
Бл*ть, такое вообще возможно?!! — не могу остановиться я, с жадностью захватывая сосок, втягивая его в себя и чувствуя, как наливается на языке до предела возбуждённая горошина.
Одно жёсткое давление губами и пальчики Ани изо всех сил впиваются в мои плечи.
Да, родная, так… Это уже точно не благодарность, но мы же пойдем дальше?..
Конечно, пойдем… Вот… прямо… сейчас…
Одним рывком встаю на ноги, приподнимаю Аню, и мы меняемся местами с той лишь разницей, что вместо стула под ней оказывается край стола, и уже я стою между ее ног.
Стираю поцелуем с губ возможный протест.
Ещё несколько минут, милая, и тебе будет всё равно где…
Уступает, всё откровеннее отзываясь на мои действия, и только когда я поднимаю платье, касаясь кромки тонких, черных трусиков, она сжимается вновь.
С глазами происходит та же херня, что и в самом начале.
Нам бы не эту тесную комнату, хоть и безумным ароматом малинового варенья, а широкую ванную и просторную спальню с удобной кроватью с идеальным матрасом.
Но первый раз должен быть здесь.
В ЕЁ доме.
— Аня, — шепчу ей снова я, — можешь остановить меня в любой момент, — переношу свою руку ей между ног, легко проскальзывая глубже.
Стон согласия, но мышцы бёдер, выдают её с головой.
Потерпи, детка, ещё немного и я выведу тебя из этого мрака.
Медленно стягиваю с неё трусики и понимаю, что помимо мужа-ублюдка, тут есть и ещё кое-что.
Скольжу пальцами по промежности, практически кончая от накатывющего волнами возбуждения из-за обильной, влажной смазки, обволакивающей всё вокруг.
Мягкими, круговыми движениями разминаю нежный, розовый бугорок, замечая, как задерживает дыхание Аня, как заостряются и набухают соски на её охренительно красивой груди, как почти незаметно она ведёт бедрами, реагируя на мои действия.
Да, милая, это так и работает.
А "проблема", и не проблема вовсе. Чуть более низкое расположение органов и приличное расстояние от клитора до влагалища.
Мои выводы? Обязательная дополнительная стимуляция и некоторое ограничение в выборе поз, потому что кое-какие из них могут быть действительно болезненными. И здесь точно не применимо "привыкнешь" или "разработается"…
Но что-то подсказывает, что кому-то было на это плевать…
Энергия возбуждения в один миг усиливает ненависть к уроду, который так запросто искалечил не только жену, но и сына… А следом приходит ясное осознание того, что делать дальше.
Ни сомнений, ни долгих размышлений — всё ТАК, как и должно быть!
— А-а-алекс! — подстегивает вскрик Ани, когда прикосновения моих пальцев к клитору переходят в одну слошную вибрацию, и она задыхается, выгибаясь мне навстречу и растекаясь в непрерывном потоке накрывающего её оргазма.
Чёрт, какой же это кайф, видеть, как кончает твоя любимая женщина… Как губка впитываю эту ни с чем не сравнимую магию.
И не позволяя ей прийти в себя, сразу ввожу в неё свои пальцы. Разгоряченное лоно тут же сжимается, а Аня уже сама толкается на них с негромким, но возбуждающим стоном.
— Бл*ть, детка, прости, но я больше не могу! — мозг разлетается в клочья лишь от одной мысли о том, что это уже не пальцы.
— Хочу тебя… — шёпот-разрешение, и через полминуты я прижимаю к себе её бёдра с такой силой, что разделить нас теперь просто невозможно.
— Ты со мной, Ань, — ловлю я её губы, и опускаю вниз.
На себя.
Сдавленный стон.
Мы оба замираем, а следом делаем то, для чего были созданы…
Аня втягивает живот, немного приподнимаясь, я отвожу бедра назад, а через миг мы сталкиваемся в самом пьянящем погружении в моей жизни.
Она вбирает меня всего, глубоко, плотно и охренительно тесно.
— Ты… Такой… А-а-ах… — не успевает договорить моя русалочка, потому что всё остальное потом!
А сейчас… Сейчас моя мечта сбывается, перетряхивая всю жизнь, выбивая из неё все устаревшие установки, обновляя задачи и цели, корректируя курс и заполняя мир новыми желаниями.
Теперь я не только вижу, но и чувствую её оргазм, начинающийся с меня и завершающийся мной и… на мне.
— Да-а-а! А-а-аня-я-я… перехватываю её наслаждение и растворяюсь в ней же без остатка, потому что уже… МОЯ!
***
Аня
Раздваиваюсь.
Одна я, стоящая в сторонке с выпученными от шока глазами и не верящая происходящему… Да потому что такого просто не может быть!
И я… вторая…
С первым в жизни… настоящим… поцелуем.
Моим…
Глеб никогда не позволял… Только сам, очень грубо, жёстко захватывая подбородок рукой, фиксируя голову так, как было удобно ему…
А сейчас Алекс не просто даёт свободу, разрешает всё, и я осторожно… почти по-детски, касаюсь его губ, просто чувствую — тепло, текстуру, вкус, лишающий последних крупиц контроля и смущения…
С ним… легко…
Что я там говорила про благодарность и потерплю?
Бо-о-оже… Еле сдерживаю рыдания готовые вырваться из груди, потому что чувствую, и мне… так упоительно, бесстыдно хорошо…
Хорошо?!!
— А-а-ах…
Захлебываюсь чувствами, накрывающими меня с головой и топящими в пучине сумасшедших эмоций и ощущений.
Это был оргазм?..
Но он же даже не!..
А потом… Потом он лишь подтверждает, что можно было по-другому… Не вот те шесть лет упрёков и издевательств…
Это "блядский секс"? — вспоминаю определение Глеба для подобных отношений.
Если он весь такой, то я точно зря вышла замуж!
Вжимаюсь в Алекса всем телом, чтобы удержать чуть подольше бушующее внутри пламя, сжигающее всё старое и очищающее мой путь к обновлению.
— Спасибо, — шепчу ему не отрывая губ, вибрирующей наслаждением кожи.
Угу… Тут мы однозначно поменялись местами, и все бонусы достаются мне.
— Руса-а-алочка, — так нежно тянет он, что мне приходится специально вывернуть шею, чтобы стереть слёзы о закинутую на его плечо руку.
Вот это уже лишнее… Слишком личное. Не тело. Душа и разум… Они у меня и так в сплошных шрамах…
— Ты волшебная, я тебе говорил, но теперь…
И он опять целует, но совсем не так, как до этого.
По-другому… Так, что сердце сначала останавливается, а потом мгновенно разгоняется, превращая меня в себя, в одну бешенную, безостановочную пульсацию.
У него отпуск!
Три дня!
Завтра он уезжает!
Пытаюсь хоть как-то отрезвить себя ментальными пощёчинами, но меня снова затягивает пьянящий водоворот сладкой, дразнящей, малиновой близости.
Малиновой…
Малина…
Варенье!!!
Нахожу я повод разорвать спеленавшее меня наваждение.
— Варенье, А-а-алекс… оно… пригорит… — с трудом вставляю слова в паузы между его жгучими прикосновениями.
— Ты… такая… - сердце опять замирает в ожидании комплимента, — хозяйственная, — с улыбкой поддразнивает меня он. — Выключай, доваришь позже, — выпускает он меня из своих рук.
Всё правильно. Завтра, после его отъезда.
Быстро соскальзываю со стола, выключаю плиту…
— Расскажи мне, почему ты решилась от него уйти? — оглушает меня внезапно серьезный вопрос Алекса.
Зачем ему это?..
— Алекс, мне не хотелось бы говорить об этом. Сейчас, когда мне так хорошо, — предпринимаю я попытку отступления, но сталкиваюсь со взглядом, не оставляющим мне ни шанса утаить требуемое.
— Я рядом, Ань, и с легкостью превращу твоё хорошо в отлично, а потом и в поразительно, ошеломляюще, потрясающе, — приближается этот невероятный мужчина ко мне вплотную, обещая всё компенсировать, и ведь он сдержит слово.
От одного лишь воспоминания нашей близости низ живота начинает тоскливо поскуливать, а спина сигнализирует, что кошачий прогиб для неё это раз плюнуть.
Глупая улыбка беспечного счастья на моем лице лишь дополняет образ.
— Знаешь, когда не с чем сравнивать, принимаешь всё, как есть, — поддаюсь внезапному желанию, обнимая его за талию, запрокидывая голову вверх и связывая наши взгляды. — Он часто повторял, что я сама согласилась. Забыл только о том, что список того, на что я согласилась, начали оглашать мне уже после "сделки".
С Даней стало ещё сложнее. Если раньше я могла думать, что в случае чего, просто могу прекратить всё в один миг, то оставить с ним ребенка… Никогда!
Резко отвожу голову в сторону, со стыдом понимая, что всё было ещё хуже, чем виделось мне тогда.
— Всё позади, Ань, — приходит мне на помощь Алекс. — Ты решилась и сделала это, — так мягко прижимает он меня к своей груди, что я снова таю, смешиваясь и превращаясь в единое целое с так долго недоступными мне ощущениями.
— Здесь ты в безопасности.
— Благодаря вам. Спасибо, Алекс.
— Если бы ты не сделала первый шаг, всё осталось бы по прежнему. Он твой.
— Вынужденный… — с ещё большим стыдом признаюсь я. — В тот день у Глеба была деловая встреча. Дома. В такие моменты никто не должен был вообще появляться в его поле зрения. Не знаю, что произошло. Да, был какой-то шум, но все были настолько выдрессированы, что только сумасшедший сунулся бы туда без приглашения.
Я среагировала на крик сына.
Выбежала в коридор подбежала к кабинету, дверь была открыта, а он, схватив Даню за шиворот и подняв его в воздух на свой полный рост, что-то орал.
— Детка, — объятья становятся крепче и только это и позволяет мне довести рассказ о событиях того дня до конца, — всё в прошлом, но мне нужно это знать.
— Я понимаю, Алекс. И как только появится возможность, мы с Даней уедем. Я меньше всего хочу, подвергать опасности твою бабушку и Анатолия Степановича.
Недовольное сопение подтверждающее его переживание о родных людях, но голос Алекса почему-то становится ещё мягче.
— Ты защитила сына?
— Да, в таком состоянии Глеб плохо себя контролировал, но раньше в отношении ребёнка до такого не доходило.
— А до тебя? — склоняет Алекс своё лицо, заглядывая мне в глаза.
— Я взрослая, и это был мой выбор, — выдерживаю я его взгляд, с ужасом понимая, что выбор-то был мой, но расплачиваться за него пришлось моему ребёнку. — В общем, — пристыженно отворачиваюсь, — я бросилась на помощь у Дане, и Глеб тут же переключился на меня. Орал что-то о том, что мы вечно мешается под ногами и суем свой нос не в свои дела. Какой-то бред про то, что я вырастила сына крысеныша, которому нельзя доверять. Никому нельзя доверять… А потом… он начал меня… душить.
Дыхание Алекса становится похожим на шум лайнера при посадке… Вот ведь… Он-то думал, что мы так, не сошлись во мнениях, а я тут со своей чернухой.
— И? — один звук, как раскат грома.
— Очнулась я из-за того, что меня трес Даня. Глеб куда-то уехал. Даня же сказал, что мы уходим… Алекс, — не выдерживаю, начиная всхлипывать я, — мой пятилетний ребенок сказал мне, что мы уходим. Мне никогда в жизни не было так стыдно, как тогда… Страшно стало уже после…
— Данька молодец! — достается мне неожиданный поцелуй сначала в макушку, а потом в висок. — Ты расспрашивала его о том, что случилось? — не даёт мне Алекс разрыдаться вхлам, по-деловому продолжая разговор.
— Да.
— И что он сказал?
— Сказал, что Глеб плохой.
— И всё?
— Сначала нам и так хватало стресса, а потом я не распрашивала. Не вспоминаешь лишний раз, и как будто ничего не было. Но как только появится возможность, я обязательно свожу сына к психологу. Не хочу чтобы опыт первых лет жизни, которые он получил из-за меня, тащился за ним и портил всю жизнь. Хочу чтобы был счастливым ребёнком, с тем кусочком детства, который ещё удастся захватить.
— Ань, — ложится ладонь Алекса не мою щёку, — вы всё сделали правильно. А этот хрен Синяя Борода, ещё получит своё.
— Угу, — мычу я, продолжая, как исхошаяся без полива земля, впитывать слова поддержки, — я верю в карму. Пусть сам в следующей жизни будет крысой.
— А я нет, — делится он со мной своими предпочтениями, и сразу же переключается на свой привычный беззаботный тон: — Пошли, Даня с ба уже, наверное, позанимались.
Киваю в ответ, пробуя быстренько абстрагироваться от всего произошедшего.
Главное, ничего себе не надумывать. Ему хотелось меня. Он меня получил. То, что я получила в миллион раз больше, к делу не относится. И такие опасные фразы "а может у нас получится что-то большее", "а вдруг это судьба", коварно подкрадывающиеся и пытающиеся взять меня в осаду, нужно пресекать на корню!
Да.
— Больше не выпущу тебя из рук, — приобнимая за талию, сообщает мне Алекс.
И не отпускает мою руку даже тогда, когда мы сталкиваемся лицом к лицу с Верой Федоровной в её собственном доме.
Неловко.
Пытаюсь освободиться от мягкого, но цепкого захвата Алекса.
Безрезультатно.
К счастью у его бабушки обнаруживаются иные хлопоты.
— Анечка, это ж как Даня сегодня умотался на озере. Только мы закончили, сел на диван с планшетом, посмотреть обещанный мультфильм и почти сразу же уснул.
— Он сегодня нанырялся на неделю вперед, — опережая меня, сообщает ей Алекс. — Но силен, раз ещё на занятие хватило. Помнишь, я после тренировок по плаванию вообще ничего не соображал.
— Помню, — усмехается бабуля, — и как симулировал тоже помню.
— У меня были веские основания, — тут же оправдывается внук, сдавая назад.
— Угу, и их помню, — заводит она глаза, предаваясь воспоминаниям. — Так, у меня тут важное дело. Нужно отлучиться на часик к Ольге Борисовне. Даня пусть спит, самая важная фаза сна, полноценный отдых для молодого, растущего организма, — даёт наставления Вера Федоровна, а затем обращается с просьбой: — Анечка, выручишь с ужином? А то я точно не успею.
— Да, конечно, — автоматически соглашаюсь я. — Как раз к вашему с Алексом приезду всё и приготовлю.
— Вот ещё! Я и сама съезжу. Тем более ты уже оценила поварские навыки моего внука, грех ими не воспользоваться по полной, — говорит она так, словно абсолютно точно знает, что между нами было полчаса назад.
— Я…
— Я с удовольствием помогу, — не оставляет мне Алекс даже попытку возразить.
— Вот и отлично! Спасибо, мои дорогие! Перед выездом от Ольги позвоню, вдруг, что по пути захватить нужно будет. Посмотришь, Анечка?
— Да, — согласно киваю я, чувствуя предательскую дрожь волнения.
Он остаётся рядом.
Ещё на вечер.
Но это всего лишь готовка…
Не готовка… Понимаю я, как только за Верой Федоровной закрывается дверь, а я оказываюсь плотно и совсем неоднозначно прижатой к стене в прихожей.
— Алекс, мы ничего не успеем, если… — в панике шепчу я, осознавая, что, кажется, хочу повторения не меньше, чем он.
— Детка, час — это целая вечность. Даня спит без задних ног. Ужин?.. Закажем доставку… — обволакивает он меня своим голосом, походя раскидывая все проблемы.
— Здесь нет доставки, — из последних сил цепляюсь за действительность я.
— Есть, — скользят по коже его руки, моментально заставляя реагировать на свои ласки. — Цена вопроса. Непринципиальна. Время с тобой бесценно, моя русалочка!
И он делает его таким же бесценным для меня, будто за один раз компенсируя всё то, чего у меня никогда не было, и скорее всего не будет…
Внешнее исчезает, места сменяются друг за другом, как ничего не значающий фон — лестница, в которую я упирюсь спиной, чтобы выдержать его бешенный напор; душ, наконец-то, смывающий с нас весь этот день и тут же наполняющий совершенно новыми ещё более исступленными эмоциями; упругая кровать, словно разделяющая с нами томную, упоительную страсть, которой нет конца.
Нет… есть…
Ослепляющий, оглушающий, потрясающий!!!
— Анют… Ты… моя…
Ну договори, Алекс! Кто?!! Хочется услышать ещё больше ласковых слов…
Зайка, белочка, мышка??? Что говорят в таких случаях? Я согласна на всё!
Всё ещё пребываю в счастливо-расплывшемся состоянии, частично припечатанная рукой и ногой Алекса к его же кровати.
Прохладный ветерок из окна приятно пробегает по нашим телам, остужая и освежая.
Запах трав и цветов из сада приятно щекочет нос.
Хочется надышаться им на всю жизнь…
И Алексом…
Как можно менее заметно поворачиваю голову и с наслаждением провожу носом вдоль его предплечья, втягивая всё ещё сохранившийся запах нашей страсти…
Нереально…
— Сводишь с ума… — вспугивает меня его непривычно низкий, вибрирующий голос. — Останься со мной.
— Что?..
— Сегодня. От одной мысли, что ты будешь в ста метрах, но недоступна… Всю ночь…
Мгновение, и он накрывает меня собой, удерживаясь на локтях, но в сдвинутые вместе бедра уже упирается вся сила его желания.
— Алекс, я с Даней… И это… дом твоей бабушки. Как ты себе это представляешь? — немного истерично интересуюсь я, живо рисуя в воображении нашу совместную ночёвку.
— Я перенесу его из кабинета в гостевую, там будет ещё удобнее и совсем рядом.
— Вот именно, что рядом!
— Детка, когда я хочу, я могу быть бесшумным и… если хорошо попросишь, — зависает он в миллиметре от моих губ, — научу тебя.
— А Вера Федоровна?!!
— Думаю, бабуля за нас только порадуется, — отвечает он без доли сомнения.
— Э-э-э…
— Что? — так невинно переспрашивает он, что меня пробирает нервный смех.
— У тебя на всё есть ответ, и звучит так легко и просто.
— А зачем усложнять? — тон Алекса становится серьезнее.
— Не усложнять, всё и так очень сложно.
— Нет, Ань, — быстро целует он меня в подвернувшийся нос, — ровно настолько, насколько мы считаем, — подмигивает и резко выбрасывает руку за ожившим на тумбочке телефоном, но даже и не думая меня отпускать.
— Да, ба? Да? Почему? Хорошо. Да, я понял. Привет, Ольге! До завтра.
— Что-то случилось?
— Да.
— Что? — нервно замираю я в ожидании ответа.
— Твоя мечта исполняется.
— Какая? — в недоумении вглядываюсь я в его лицо, совершенно не понимая, о чем идёт речь.
— Ба будет радоваться за нас на расстоянии, — с абсолютно счастливой улыбкой, поясняет мне он и добавляет: — Не хочет смущать тебя, русалочка!
— А-а-алекс! — вспыхиваю пламенем стыда. — Я же не…
— Зато я, да, а ты со мной! — скользит он уже слегка колючей щекой по моей груди. — Да? — взгляд обещающий невероятную ночь…
— Да…
Сегодня, да…
***
Алекс
Если бы всё в жизни на самом деле решалось так просто, как перенести ребенка в спальню, даже его не разбудив, уговорить девушку чувствовать себя как дома и позволить ей расслабиться настолько, чтобы в кровати почти не осталось табу и запретов.
Но все немного сложнее…
Поправляю тонкое покрывало на плече Ани, пробегаю кончиками пальцев по бликующим пламенем в свете луны волосам.
Осталась в моей спальне при условии поставить будильник на полпятого, время когда может проснуться сын.
Даня уже ночевал здесь, так что даже если проснется, не испугается. Да он, если честно, и при испуге ведёт себя адекватно. Вспоминаю события предшествовавшие тому, как Аня с сыном сбежали из дома.
Что сделал бы я?
А хрен его знает…
Другие переменные, другой опыт в детстве, и уравнение не складывается…
Выметаюсь на улицу, чтобы дать Ане хоть чуть-чуть отдохнуть.
Останусь, и будильник можно спокойно вырубать, спать мы больше не будем.
Опираюсь спиной на террасную балку, окидывая взглядом мерцающие огни фонарей в саду…
Ещё три дня назад я и подумать не мог, что буду испытывать нечто подобное.
Ощущение полного, безграничного счастья.
Хотя… Деготь у нас же классическая примесь в меду, так что заняться его извлечением рано или поздно, а всё равно придется. Лучше бы раньше…
Включаю телефон, звахваченный с собой, быстро набираю сообщение и тут же его отправляю.
Надеюсь, Тина, отключает звук на ночь и не пошлет меня прямо сейчас.
Похоже пошлёт.
Причем лично, не утруждая себя ручным набором.
Принимаю входящий.
— Привет, Алекс! — для первого часа ночи её голос звучит вполне бодро. — Вангую у тебя, дорогой, или огромное счастье, или такие же большие проблемы, — на последних словах её ведёт и становится ясно, что вечер удался и ещё не завершился.
— И то, и другое, Тин. Но я очень рад тебя слышать.
— Взаимно, Лёш. Я прочла сообщение и, знаешь, ты всё такой же счастливчик, как и раньше. У меня встреча с Ирмой прямо сейчас. Более того, она даже согласилась лично тебя проконсультировать, но у тебя два часа часа, застанешь нас, отлично. Нет, будешь ждать в порядке дружеской помощи. Когда? — уточняет она у невидимой собеседницы. — Не раньше ноября. Прости, дорогой, но работы в этой сфере, увы, невпроворот.
— Я успею, Тин. Адрес, — срываюсь с места так, как если бы это был мой последний шанс. — Спасибо!
— Рано. Сбрось данные, посмотрим что там за мудак, раз твоего кулака промеж глаз ему недостаточно, — просит она напоследок и отключается.
Притормаживаю и очень-очень тихо захожу в спальню.
Переодеваюсь, склоняясь к Ане и невесомо целуя в теплую, нежную щёку.
— Я туда и обратно, ты даже не заметишь. А потом, русалочка… у нас целая жизнь…
Выезжая в ворота, оцениваю маршрут и уже подсчитанное время до пункта назанчения — час-десять.
Ночь. С трафиком легче, машина не подводит, мой опыт вождения тем более, концентрируюсь на дороге, отбрасывая всё лишнее.
Нам должно повезти!
По-другому и быть не может! Всё и так хорошо, но там, где есть возможность отсечь и похоронить болезненное пошлое — это нужно сделать и чем раньше, тем лучше!
— Да! — бросаю взгляд на датчик, показывающий, что я добрался на двадцать минут раньше, и уже въезжая на территорию элитного ночного клуба вспоминаю наше знакомство с Тиной. Одной из немногих, кому удалось выбраться из абьюзивных семейных отношений с минимальными потерями. Сильная, уверенная в себе женщина, со своими бизнесом и постоянным доходом и даже ей потребовалось три года, чтобы подготовить план отступления и помощь профессионалов.
На мой наивный вопрос, что мешало сделать это сразу, как только она приняла решение, последовал залпом выпитый бокал коньяка и одна единственная фраза — "Сильные женщины, хотят видеть рядом с собой сильных мужчин, но забывают о том, что хватка у таких мужчин им под стать… Из их рук не уйти без увечий".
Это было четыре года назад.
У Тины всё получилось.
Аня не Тина… Но у неё есть я.
Без проблем прохожу через охрану, которая знает меня в лицо.
Осматриваю открывающееся передо мной пространство. Никакого восхищения дорогим авторским интерьером, атмосферой роскоши и уюта. Слишком привычно, слишком обыденно, всё слишком хорошо знакомо.
Первые пару лет в агентстве был естественный интерес шлифовать физические навыки, затем внимание переключилось на психологию, последний год просто… привычка выполнять то, что отлично мне удается.
Кати́ как напророчила со своим отпуском, посылаю я ей ментальную благодарность и счастливо улыбаясь.
Три удара костяшками пальцев в дверь приватного кабинета, четыре секунды ожидания и я делаю ещё один шаг к освобождению Ани от кошмара её прошлого.
Детка, скоро и этот страх станет лишь блеклым, неясным воспоминанием, поверь мне.
— За что я люблю Тину, так это за абсолютную честность, — раздается уверенный женский голос справа, заставляя сразу же обернуться.
На широком, удобном диване, расположенном вдоль стены и утопленном в мягких, теплых сумерках помещения, обнаруживаются две женщины.
— Доброй ночи, — обрушиваю я на них весь свой арсенал обаяния. — Тина, потрясающе выглядишь, — задерживаю восхищённый взгляд на своей знакомой, совсем не лукавя, а через пять секунд переключаюсь на ту, от которой сейчас будет зависеть, что мне нужно будет делать дальше. — Ирма Эдуардовна.
— Можно просто Ирма, — снисходительно обводит она меня оценочным взглядом ещё раз. — Что-то мне подсказывает, Алекс, что твоими услугами воспользоваться я уже не смогу? — отпускает она сдержанную ухмылку в мой адрес.
Вопрос от женщины, которая по власти и влиятельности может дать фору любому мужчине. И она права, именно сейчас я понимаю, что лист перевернут, потому что уже есть Аня…
— Не бери в голову, — продолжает Ирма, практически сразу же считав мой настрой. — Я в том чудесном возрасте и на том уровне, когда могу позволить себе наслаждаться красотой мужчины, уже не владея им. Хотя… — задумчиво замолкает она, прищурив глаза, и заставляя мышцы на моих руках непроизвольно сократиться. — Кто она тебе? Клиентка?
— Нет.
— Вот и я думаю, что с таким муженьком — нет. Где вы познакомились? Или у тебя, Алекс, ещё масса талантов, о которых не знает Тина? — подтрунивающая улыбка в адрес подруги.
— Случайность. Мы пересеклись в месте, где Аня сейчас… живёт.
— Что?.. — в долю секунды Ирма меняется, сбрасывая маску хозяйки жизни и обнажая жёсткое, сосредоточенное лицо аналитика, уже работающего над проблемой. — Что значит, живёт сейчас? Как долго? — на её колени, ложится ноутбук и она, судя по всему, повторно что-то в нём проверяет.
— Полгода.
Женщина поднимает голову, впиваясь взглядом в мои глаза, словно устраивая проверку на достоверность.
— Её нет в розыске, а это первое, что он сделал бы. Почему? Значит, у твоей Ани есть что-то на мужа, что очень нежелательно узнать правоохранительным органам в случае её обнаружения. И это точно не жалобы на жёстокое обращение. Вопрос второй… Она сбежала без ребёнка?
— С сыном.
Молчание, а следом слишком говорящее покачивание головой.
— Я дам номер человека, который проконсультирует тебя по данной проблеме. Через мою правозащитную фирму это не проведешь.
— Почему? — на секунду теряю я самообладание, и голос становится грубее, чем следовало бы в нашей ситуации.
Сочувствующая ухмылка.
— Той информации, которая есть у меня сейчас, достаточно, чтобы понять, что обычные способы не подойдут. Глеб Николаевич Шестаков один из членов хорошо завуалированной бандитской группировки. Все внешние воздействия без толку. Что можно предпринять узнаешь утром. Не переживай, это мой же человек, просто наше сотрудничество носит неофициальный характер, ну и методы работы… там несколько иные. Дорого, но эффективно.
— Мне подходит.
— Даже не сомневаюсь. Ане повезло.
— И мне, — сохраняю я пересланный номер.
— Задержаться не предлагаю. Рада, что смогла быть полезной, Алекс, — произносит на прощание Тина, выпроваживая меня за дверь. — Удачи и счастья! Возвращаю долг.
— Спасибо, Тин, — благодарю и через минуту уже потлю газ до предела.
Похрен, на любого ублюдка найдется свой лом.
Ань, ты же умница, неужели было так плохо, что ты не смогла рассмотреть человека?
Пробегаюсь в памяти по тем фактам, что сообщил Степаныч.
Девчонка, которая провела большую часть жизни в закрытой школе, потерявшая в течение года всех близких…
Глеб, да ты та ещё рассчетливая тварь, хренов проводник во взрослую жизнь!
Нервно перевожу взгляд с дороги на приборную доску, больше всего желая сейчас прижать русалочку к себе.
Яркая вспышка, и в лицо ударяет резкий свет фар машины, несущейся прямо на меня.
Бл*ть! Только не сейча-а-ас!
На раз выкручиваю руль вправо, сворачивая со смертельной траектории, к счастью, места для маневра достаточно, и нам удается избежать столкновения. Свист проносяйщегося мимо борта машины, и спустя секунду я выруливаю на прежний курс.
Пф-ф-ф…
Хреновы знаки…
Не то чтобы я в них верил…
Выдыхаю наэлектризованный, обжигающий воздух, распирающий лёгкие, полностью опуская окна.
Не торопиться.
Действовать трезво, рассчитано, рационально.
Размышлять о планах мести рано, всё после разговора с человеком Ирмы, а сейчас лучше собраться и просто доехать до дома целым.
Весь остаток пути, я не отвожу глаз от дороги, но на последних двадцати километрах меня всё-таки пробивает мираж того, как я, загнав машину в гараж, взбегаю в спальню, шагаю к кровати, присаживаюсь на колени и опять растворяюсь в Ане…
У нас ещё полтора часа, а если Данька вымотался основательно, то все три!
Тело заливает сладким, тягучим муссом предвкушения.
Осторожный толчок знакомой двери и… пустая кровать…
Так… Мы, кажется, договорились, что никаких царевн-лягушек!
Со скоростью метеора пересекаю коридор наискосок, распахивая дверь гостевой.
Она бы не ушла без сына!
Не ушла.
Облегчённо выдыхаю, опускаясь на пол рядом с Аней, сидящей рядом с кроватью, на которой всё ещё без задних ног спит Даня.
Провожу рукой по её спине, улавливая мелкую дрожь.
— Привет, русалочка, ни на секунду тебя не оставить, — обхватываю рукой её предплечье, перетягивая её на свои вытянутые вперёд ноги.
— Без тебя там было… пусто и… одиноко… — еле слышно произносит Аня, сама внезапно касаясь моих губ.
Руса-а-алочка!
Проделываю трюк высшего пилотажа поднимаясь с ней на руках, ни единым звуком не потревожив Даню, убираюсь к себе.
— Два часа мечтал, как смогу это сделать.
Так хочется сказать больше, порадовать Аню тем, что над ней ничего не давлеет, и она может выкинуть из головы все свои страхи.
Стать свободной в своем выборе…
Душу́ на корню эгоистичное желание привязать ещё сильнее ментально. Момент — огонь! Но нужно, чтобы сама. Так правильно!
— Что? — смущённо поглядывает она из под своих ресниц.
— Всё, детка… Всё…
Сарафан, бельё вновь летят кресло, опускаю её на идеально заправленную кровать на живот.
Руки и ноги в стороны…
Моя звездочка…
Присаживаюсь сверху на её бедра, скользя руками от поясницы до плеч, переходя на плечи, локти, ладони, касаясь прохладной спины Ани своей грудью, и в ответ слыша ее приглушённый стон удовольствия.
Возвращаюсь спине и теперь возвращаюсь к ягодицам, накрывая их своими пальцами, разводя, разминая и в свою очередь не сдерживая довольного рычания.
Ещё пять минут массажа, и Аня податливо раскрывается, отзываясь на всё мною предложенное.
Ох*енно!
Замыкание в моем мозгу и удовольствие рассыпается вокруг нас невероятными, золотыми искрами.
— Ты потряса-а-ающий, — тянет Аня в изнеможении вытягиваясь поверх меня. — Я даже представить не могла, что могу испытывать что-то подобное… — елозит она своим носиком по моей груди, не в силах успокоиться.
— Можешь, детка. Ты много ещё чего можешь. Я раскрою тебя всю. Обещаю! — беру в ладони её личико, целуя в сотый раз и понимая, что мне мало!
Хлопок двери.
— Даня! — подпрыгивает на мне Аня.
Оборачиваюсь, чтобы проверить время.
Ого, семь!
— Я быстро в сад, нужно включить полив, и потом завтрак. Ой! — в ужасе смотрит на меня русалочка. — Ужин! Я же про него совсем забыла!
— Милая, мы его съели, весь, но я уже хочу добавки, — перехватываю её перед самым выходом.
— Да? — на щеках Ани выступает румянец, как будто то, что здесь происходило всю ночь, было и не с нами вовсе. — В следующем году нас может здесь не быть, — отводит русалочка свой извиняющийся взгляд.
— В каком следующем? — пытаюсь вникнуть в смысл сказанного…
Она меня что… отшивает?!!