Глава 9

Аня

Быстренько развесить бельё. Приготовить на завтра еду. Выполнить задание по курсу обучения и спать.

Заверения Веры Фёдоровны подействовали лучше любого успокоительного.

Всё хорошо. Никакой моей вины, просто Алекс любитель женщин и подобные проявления внимания с его стороны в порядке вещей.

Да? А вот Дару он выставил как-то без особого пиетета. Но она, конечно, и вела себя как взбалмошная, ревнивая жена. Вспоминаю выпады девушки и как не стараюсь абстрагироваться, но вновь примеряю всё на себя, сжимаясь от страха из-за гипотетической реакции на такое поведение своего мужа.

К счастью, быстро беру себя в руки, испытывая бесконечное чувство благодарности за последние полгода от того, что не нужно подбирать и обдумывать каждое произнесенное слово, что можно просто проводить время с ребёнком, не отчитываясь зачем и почему, что моё мнение и желания вдруг имеют хоть какое-то значение.

Всё замечательно и будет ещё лучше, успокаиваю я себя, внезапно ощущая прилив тревоги, охватывающий всё тело.

Поднимаю глаза, окидывая взглядом свой небольшой дворик и…

— А-ай!

До чёртиков пугаюсь, обнаружив в темноте нечёткий мужской силуэт.

Данька! Дверь же не закрыта! Задеваю я тазик с бельём, бросаясь к дому и в этот момент, сквозь грохот пульсирующей крови в ушах, слышу знакомый голос.

— Аня… Не бойся!

Что?!! Опять?!!

Зависаю на долю секунды, но ему достаточно, чтобы подхватить падающее бельё, а вслед за ним, зацепить и меня, пресекая мой неуклюжий побег.

— Я… пришел… извиниться… — как маленькой, с большими перерывами выдает он слово за словом, при этом продолжая меня удерживать.

Мягко. Аккуратно. Но не отпуская.

— Я поняла. Отпусти.

На мгновение сжимает меня чуть крепче, но сразу же ослабляет захват, позволяя выскользнуть из своих рук.

— Думал дождаться утра, но ба сказала, что ты переживала из-за Дары. Даже не бери в голову. У девочки хорошее воображение и слишком большие запросы.

— Но не на пустом же месте, — отвечаю на последнюю фразу я, все ещё успокаивая сбившееся дыхание.

— На пустом. Ну если не считать, что разговор о жизни уже к чему-то обязывает. Вот я тебе уже что-то должен? — отступает Алекс в сторону так, что луна начинает подсвечивать его профиль, глаза вспыхивают каким-то невероятно жарким пламенем, а улыбка настоятельно требует ответить взаимной.

Рефлекторно глушу все проявления чувств.

Мне нельзя. Проблемы мне не нужны. Лишнее внимание только навредит.

— Что ты? Конечно, нет! Ничего не должен, — поспешно отвечаю я, испытывая настоящую неловкость.

— Помогаю я тоже совершенно безвозмездно, — улыбка Алекса становится ещё шире, и он с ловкостью профессиональной прачки приподнимает ещё одну простыню, благодаря своему росту вытягивает её во всю длинну, расправляя в разведенных в стороны руках.

Подбегаю с другой стороны веревки, чтобы поправить полотно, цепляю пальцами край и тут же чувствую тепло накрывшей их сверху ладони. Секунда, её уже нет.

Случайно.

— Ань, я тут пробуду ещё несколько дней, если нужна какая-то физическая помощь, обращайся. Дом всё-таки не новый, а ба сказала, что ты собираешься здесь задержаться. Готовь сани летом, — продолжает Алекс как ни в чем не бывало, развешивая наволочки, словно только этим и занимался всю жизнь.

— С домом всё хорошо. Анатолий Степанович со всем помог. Алекс, я очень благодарна и твоей бабушке, и ему. Я даже подумать не могла, что мне так повезет с соседями. И сейчас всё в порядке.

— Можно посмотреть? — словно без задней мысли уточняет он, при этом запуская руку в таз и выуживая мой… лифчик.

Ой! Я же совсем забыла! Жмурюсь, ожидая какого-нибудь непристойного комментария, но его не следует, а когда я открываю глаза, предмет женского белья уже висит на верёвке.

О чём он там? — с облегчением выдыхаю я. — О доме.

— Зачем? — грублю, но только потому что мне опять неловко.

— Уверен, что Степаныч устранил все критические моменты, но старые дома на то и старые, что проблемы в них могут возникнуть в любой момент и если есть предпосылки, то желательно узнать о них заранее.

— А ты в этом разбираешься? — почему-то сомневаюсь я.

— У меня техническое образование, и дом мы строили по моему проекту.

— Красивый, — искренне делаю я комплимент достойной работе.

— Спасибо, — яркий отблеск глаз и удовольствие от признания своих заслуг. — Так я могу посмотреть? — не отступает Алекс.

— Даня уже спит, — прячусь я за последним полотенцем, закрепляя его прищепкой. — Давай завтра, — решаюсь я, понимая, что так или иначе, но он настоит на осмотре дома.

— Хорошо, — опережает меня Алекс, поднимая сразу и таз, и табурет. — Куда?

— Сюда, — вздыхаю я, проходя вперёд и указывая путь.

Узкая веранда перед входом в дом.

Захожу первой, включая свет, наклоняясь и освобождая место для вещей.

Алекс своими габаритами заполняет практически весь проход, немного сдвигая меня вбок и опуская свою ношу.

А через секунду он оказывается так близко, что, кажется, мой выдох становится продолжением его вдоха. Неуловимое движение руки, нежное прикосновение и просьба-вопрос: " Проводишь?"

— Я?..

— Ты…

***

Алекс

Соединяю наши руки, ладонь к ладони, ощущая палящий жар, который может стать нашим общим прямо сейчас.

Ну же, русалочка… Тебе это тоже нужно! Просто пропусти свои пальцы сквозь мои и замкни цепь.

Слабый свет лампы освещает девушку со спины. Плотная тень скрывает лицо, и мне не видно, что творится в её глазах.

Но это неважно, тело всё равно говорит больше. Сначала привычная скованность, затем её плечи опускаются, расслабляясь, грудь, наоборот, приподнимается в глубоком вдохе, голова совсем чуть-чуть склоняется вбок. Аня раскрывает ладонь до предела, так, что я теряю контакт с её пальцами, но через мгновение они легко проскальзывают вдоль моих и упираются своими нежными подушечками в тыльную сторону моей ладони.

Да, милая… Так очень хорошо… Ещё какой-нибудь знак, чтобы я знал, куда двигаться и какую скорость я могу себе позволить.

Но вместо столь желанного продолжения я слышу её тихий, искренний смех.

— Бабушка-то не моя. Ты забыл дорогу к собственному дому?

— Дорога в компании всегда интереснее, — подыгрываю ей я, чувствуя, что так даже лучше.

— А что здесь интересного? Никаких достопримечательностей. С Европой точно не сравнится, — с едва уловимым сожалением сообщает мне моя красная шапочка.

— Ну как же? А заросли крапивы, так живописно разросшиеся у самого входа?

— Вообще-то это не вход, — протестует Аня уже как хозяйка, защищающая интересы своего участка. — Это тайный лаз для посвященных.

— А говоришь, ничего интересного! — фыркаю я, вытягивая её за собой на улицу.

— А ты про это? — с показным удивлением подхватывает она мою интонацию. — Тогда, да-а-а, у нас тут много чего есть!

— Покажешь? — отступаю ещё на несколько шагов, вынуждая Аню следовать за собой.

Стоп.

Теплый, лунный падает прямо на её лицо, а я чуть ли не до хруста сжимаю кулак второй, свободной руки.

Невозможность сделать с ней то, чем забивает мой мозг потрескивающее от накала воображение, скручивает настоящей физической болью.

Ох, нехрена себе…

Пытаюсь нащупать в памяти хоть что-то подобное и… не нахожу…

Почему?

Мне не отказывали?

Отказывали. Но обстоятельства были другими.

Сейчас же я со всей очевидностью понимаю, что не приму отказ.

Потому что это выворачивающее меня наизнанку чувство нарастает с каждой минутой.

— Конечно, — русалка опять ныряет в тень, — вот там у нас малиновая чаща, левее смородиновый бор, а сразу за ним клубничный луг, — вновь смеётся Аня. — Но главная достопримечательность — это ореховая роща, ну и что, что из одного дерева, зато какого!

— Какого?

Я знаю какого, потому что оно здесь самое высокое и красивое, а еще его ветви как раз видны из окна моей спальни. Но главная задача сейчас растянуть время и дать к себе привыкнуть ещё больше.

— Большого, — хмыкает Аня, уже в свою очередь подталкивая меня на выход.

— А как же овощные плантации? — не оставляю ей шанса ни на секунду остаться наедине со своими мыслями.

Сейчас это лишнее, только ощущения. На мгновение сжимаю её ладонь, напоминая, что мы УЖЕ вместе.

Сбивается с шага, но быстро оправляется и внезапно не отвечает на вопрос, а задаёт его:

— Алекс, чего ты от меня хочешь?

Я знаю правильный ответ.

Перед моими глазами развернута виртуальная схема всех ходов и косяков, которые я совершил с момента, как впервые её увидел.

Я могу назвать все ошибки, которые допустил. И я знаю, как их исправить. Проблема в том, что я не хочу.

Я просто хочу ЕЁ.

Сейчас.

— Только ТЕБЯ, — останавливаюсь я в кромешной темноте под плотной листвой деревьев, не пропускающих лунный свет.

— Зачем? — растеряно продолжает Аня.

— Ты мне нравишься, русалочка. Можно? — отпускаю ладонь, перекладывая руки на талию, и не выдерживаю.

Губы — горячие и влажные. Скольжу по ним языком, пытаясь понять вкус, насладиться, насытиться, но мне мало. Нужен захват, глубина, напор.

Детка, позволь мне…

Тысяча ударов её сердца в секунду под моими руками…

— ТЕБЯ, — повторяю я, отрываясь на мгновенье и тут же возвращаясь назад к только что обретенному сокровищу.

— Я… — беспечно открывает она рот, и я успеваю..

Де-е-етка!

Да-а-а…так!

Втягиваю в себя её язычок, пытаясь приручить, обуздать.

Минута безумной страсти, мой глоток воздуха, чтобы снизить давление, не задохнуться и её:

— Алекс… Я… не могу…