Глава 11

— Саша, а разве сегодня граф Строганов не будет с нами завтракать? — спросила Екатерина, нарушив стоявшую за столом тишину, прерываемую лишь звуками столовых приборов.

— Видимо, нет, — я отложил вилку и посмотрел на сестру. — Я не давал ему специальных распоряжений. Павел Александрович не обязан завтракать с нами, он волен есть там, где ему хочется.

— Например, он в кои-то веки решил позавтракать с семьёй, — довольно резко добавила Мария Фёдоровна. — С тех пор как Павел всеми силами стремится вернуть расположение твоего брата, Екатерина, графиня Софья перестала его видеть дома. А ведь она снова на сносях. Даже странно, что, обладая такой внешностью, граф не обзавёлся парочкой любовниц. Или же он их весьма ловко скрывает. Саша, вы что-нибудь слышали об этом?

— А вам не кажется, матушка, что здесь не место для обсуждения подобных тем? — я невольно нахмурился. — За столом присутствуют дети.

— И я до сих пор не понимаю, почему вы позволяете им сидеть с нами за одним столом, — вдовствующая императрица так сжала вилку, что костяшки пальцев побелели. — Вы, по всей видимости, считаете, что ваши брат и сёстры достаточно взрослые, чтобы сидеть с нами за одним столом, а не завтракать в детской. В таком случае не нужно делать вид, что они всё ещё недостаточно взрослые, чтобы слушать наши разговоры.

Я ничего не ответил, только молча смотрел на неё. Мы научились поддерживать некое хрупкое подобие мира, но иногда ей было тяжело себя сдерживать, и тогда я вынужден был выслушивать подобные речи. Зато сейчас я был сам готов удавить Строганова за то, что тот не пришёл на завтрак.

Павел всегда приходил гораздо раньше, чем ему было назначено для доклада. Однажды утром я заметил, как он направляется в приёмную, и пригласил за наш стол. С тех пор Строганов три раза в неделю завтракал с нами. В его присутствии перепалки с Марией Фёдоровной сошли на нет, а Екатерина молча обстреливала красавца-графа глазами, не пытаясь оспаривать каждое моё решение.

— Я не слышала, чтобы у Павла Строганова была любовница, — вместо меня на вопрос Марии Фёдоровны ответила Елизавета. — И он не единственный верный муж в окружении его величества.

— Я всего лишь говорю, что это очень странно. Строгановское состояние и красота делают Павла желанным гостем почти в любом будуаре, — ядовито произнесла вдовствующая императрица.

— Надеюсь, я доживу до того времени, когда будуар будут ассоциировать всего лишь с комнатой, а не с домом терпимости. — Я поднялся из-за стола. — Наверное, нужно всё-таки приказать Павлу Александровичу находить время для завтрака с нами, иначе мы будем выходить из-за стола голодными.

Я поцеловал руку жене и быстро вышел из столовой, направляясь к своему кабинету в довольно мерзком настроении.

В приёмной сидел Строганов и смотрел на Скворцова. Илья с невозмутимым видом вскрывал письма и, после ознакомления, раскладывал их по разным стопкам.

— Что ты, Паша, здесь делаешь? — я удивлённо взглянул на Строганова.

— Вчера поздно вечером прибыл гонец из Парижа с посланием от князя Куракина. — Строганов вскочил на ноги, как только заметил меня. — Я не смог бы удержаться и не рассказать новости. А озвучивать то, что было в послании перед её величеством Марией Фёдоровной, — не слишком хорошая идея.

— Вот как. Заинтриговал, — совершенно искренне ответил я и указал ему на дверь кабинета. — Пройдём, раз ты так боишься посторонних ушей.

Павел вошёл в кабинет впереди меня. У него просто не оставалось другого выбора, так как я настойчиво указывал ему на дверь. Перед тем как войти вслед за Строгановым, я посмотрел на Скворцова. Илья в ответ на невысказанный вопрос только головой покачал. Понятно. Павел даже с ним не поделился полученными известиями. Интересно, какие такие важные новости сообщил ему Куракин, что они привели довольно сдержанного Строгонова в такое замешательство.

Дверь за мной закрылась, и Павел, развернувшись, с ходу задал мне весьма неожиданный вопрос.

— Ваше величество, объясните мне, ради бога, как я могу выполнять свои обязанности, если не введён в курс дела по множеству важных вопросов? Я же не знаю, как на них реагировать и что делать, — Строганов развёл руками.

— Что конкретно тебе не передали, Паша? — спросил я нетерпеливо.

— Например, что конкретно Куракин должен уточнить о землях Франции в Америке, — ответил Павел.

— Вот оно что, — я задумчиво прошёлся по кабинету. Действительно, ещё до коронации я просил Куракина осторожно узнать насчёт Луизианы. — И что же ответил Наполеон, скорее даже Талейран? — Я остановился у стола и опёрся на него бёдрами, неотрывно глядя при этом на Строганова.

— Ответил всё-таки Наполеон в приватной беседе с князем. Сказал, что уже обдумывал этот вопрос, — Павел выглядел напряжённым. — Вы же знаете, что Великобритания хочет купить Новый Орлеан? Только Новый Орлеан, другие территории Георгу пока не нужны.

— Да, и я тоже хочу Новый Орлеан, — я невольно нахмурился. — Зачем нам Луизиана без него?

— Наполеон согласен продать земли в Америке. Все земли. Ни на какие половинчатые сделки он не пойдёт, — выпалил Строганов, не ответив на мой вопрос. — Ему нужны деньги, и не хочется держать там солдат, способных половину Европы завоевать.

— Это весьма логично, — я потёр подбородок. — И вопрос сейчас в том, а нам это нужно? Так, мне нужно наглядно посмотреть. Паша, помоги, — я вытащил из шкафа нужную карту и расстелил её на столе, придавив с двух сторон наборами для письма. Мы вместе со Строгановым склонились над картой. — Так, что здесь у нас?

Франции принадлежали большие территории. Да что уж там, эти территории были как бы не побольше теперешних Соединённых Штатов. Оклахома, Небраска, Колорадо, Луизиана с её жемчужиной — Новым Орлеаном и часть Техаса. Вопрос в том, сможем ли мы всё это удержать?

Как только Наполеон получит деньги, Великобритании станет резко не до захвата новых территорий в Америке. Новая Мексика и оставшаяся часть Техаса принадлежат Испании. Пока принадлежат. Как только Наполеон получит деньги, испанцам тоже станет резко не до Мексики. Чем последняя обязательно воспользуется. Это надо быть клиническим идиотом, чтобы в таких условиях не попытаться сменить власть, отхватив при этом кусок пожирнее.

В Калифорнии есть золото. Об этом знаю я, и пока никто. Так же, как и про то, что на Аляске есть золото. Павел Кутузов отправился в ссылку, пардон, с величайшим поручением как раз на Аляску. Поручение было, кстати, вполне выполнимое: укрепиться и найти это золото. С ним поехало достаточно казаков и пара десятков старателей, чтобы выполнить и то и другое. Всё как обычно: по слухам, прямо в реках, бери лопату и черпай. Но золото там есть и его немало, вот что самое главное. И оно-то нам поможет в итоге много чего сделать.

Так, Саша, не о том думаешь. Где ты сейчас деньги найдёшь? И сможешь ли удержать территории?

— Сколько он хочет за эти земли? — спросил я, чувствуя, что голос звучит глухо.

— По семь сантимов за сто ар, — немного поколебавшись, ответил Строганов. — Всего на двадцать четыре миллиона франков.

— Ну, в принципе, если мы как можно скорее произведём сокращение двора до приемлемых размеров, чтобы и не стыдно, и отвечало всем запросам, и сократим количество придворных увеселений, то только за счёт этого за год возместим эту сумму, — я не отрывал взгляда от карты. — Потому что уже через год никто нам даже за такие деньги эти земли не отдаст.

— Вы и так не проводите практически никаких увеселений, — заметил Строганов. — Домашние вечера, которые устраивает её величество Мария Фёдоровна не в счёт.

— У меня траур, Паша, какие увеселения, ты в своём уме? — я удивлённо посмотрел на него.

— Глубокий траур к этому времени снимают уже даже самые набожные люди, — парировал Строганов.

— Конечно, вот поэтому мы с Елизаветой Алексеевной выезжаем время от времени, посещаем салоны, театры. — Я всё ещё смотрел на него недоумённо. — Никто не запрещает нашим подданным веселиться. Ты прав, время глубокого траура уже прошло.

— Я так и подумал, — и этот паразит ухмыльнулся. — Я могу дать вам совет, ваше величество? — спросил он, и я кивнул, разрешая ему продолжить. — Мне как никому другому известно, что реформы, которые вы весьма осторожно начали проводить, стоят очень дорого. И эти двадцать четыре миллиона лучше пустить на что-нибудь более важное. На эти проклятые дороги, например. А вот эти земли можно выкупить, используя вклады купцов.

— Не совсем понимаю, — я помотал головой. Это же твоя тема, Саша, врубайся быстрее!

— Эм, назовём это продажей обязательства на право торговли. — Сдержанно пояснил Строганов. — Освобождение от налогов и беспошлинное открытие торговли на вновь приобретённых территориях. Стоимость обязательства, скажем, три миллиона рублей. В Российской империи найдется достаточно купцов и промышленников, которые будут готовы вложить средства. Под государственные гарантии, разумеется. Новый Орлеан — это действительно очень неплохое место для торговли, что ни говори. А самое главное — это порт. Да что уж там, я сам готов приобрести такое обязательство. Если всё правильно рассчитать, прибыль может пойти уже через пять лет.

— Торговлю всё равно надо развивать, — я задумался. Ну, система откатов была придумана не сегодня, чего уж там. Строганов же пытался придать ей более цивилизованный вид. К тому же купцов все равно придётся на первое время освобождать от налогов, чтобы они укрепиться смогли. «Обязательства», как их назвал Строганов — это просто откат с целью застолбить место, которое в перспективе может стать очень лакомым куском. — Одно условие, Паша.

— Какое? — Строганов тут же посмотрел на меня честными глазами.

— Вы на всей территории открываете русские школы и помогаете нашим попам церкви возвести, — я испытывающе смотрел на него.

— Это нормальное требование, — после минутного раздумья сказал Строганов. — Думаю, что все в итоге согласятся.

— Ну что же, тогда вместе с Куракиным начинайте готовить сделку. Васильева Алексея Ивановича привлекайте, он что-нибудь умное вам посоветует. Тем более что я именно ему отдам распоряжение о подготовке обязательств. — Я принял решение и уже потянулся, чтобы освободить карту и убрать её обратно в шкаф, как дверь открылась.

— Ваше величество, — на пороге застыл Скворцов. — Прибыл Ушаков Фёдор Фёдорович. Спрашивает, примите ли вы его сегодня или придется подождать какое-то время?

— Ну наконец-то! — не сдержавшись, воскликнул я. — Зови его сейчас сюда. И прикажи, чтобы нам приготовили кофе. Паша, оставайся. Вместе поговорим, в том числе и об этих землях, — и я указал на стол.

В кабинет зашёл прославленный адмирал. Он поклонился и покосился на развёрнутую на столе карту.

— Ваше величество, я прибыл сюда сразу же, как только привёл все дела в полный порядок, — негромко проговорил Ушаков.

— Почему вы не прибыли на коронацию, Фёдор Фёдорович? — спросил я, разглядывая этого легендарного человека.

— До меня дошли слухи, ваше величество, что я не вернусь больше в Севастополь в качестве командующего флотом, — спокойно ответил Ушаков. — Разумеется, я постарался оставить все свои дела в порядке, чтобы тот, кто меня сменит, мог сразу во всём разобраться.

— И куда же вы должны будете отправиться, согласно этим слухам? — я продолжал изучать его. Ушаков был очень мало похож на просоленного морского волка. Если бы я его встретил где-то, не зная, кто он, то, вероятно, принял бы за преподавателя университета.

— В Балтийское море командовать галерным флотом, — вздохнул Ушаков.

— Вы знаете Балтийское море? — я даже удивился. Перебрасывать командира, знающего Чёрное и Средиземные моря как собственную баню, в неизвестные ему воды лично мне казалось просто несусветной глупостью.

— А разве это имеет значение? — Ушаков махнул рукой. — Узнаю, что мне ещё делать остаётся.

— Значит, вы готовы идти на галеры? — уточнил я. Строганов тем временем постарался встать таким образом, чтобы его не было из-за меня видно. Всё-таки не просто так это семейство обладает одним из самых значительных капиталов в Российской империи, ой не зря. Паша своего точно не упустит. И это мне в нём, как ни странно, нравилось. Он мне чем-то меня самого прежнего напоминал.

— Если ваше величество решит, что моё место на галерном флоте, то так тому и быть, — твёрдо произнёс адмирал.

— Хм, — я задумчиво посмотрел на карту, а потом перевёл взгляд обратно на Ушакова. — Фёдор Фёдорович, я пока вас ожидал, столько всего про вас наслушался, что даже и не знаю, где там правда, а где выдумки, бабьи сказки.

— Про всех мало-мальски известных людей постоянно болтают. Языки у людей без костей, вот и собирают сплетни всякие, — Ушаков поморщился. — А о чём говорят-то?

— О том, что вы неплохо ладили с вице-адмиралом Горацием Нельсоном, например, — ответил я на вопрос адмирала.

— В общем-то ладить с ним было легко, — немного подумав, заявил Ушаков. — Но иной раз в нём начинало возобладать чванство и гордыня, и Гораций переставал слушать чужих советов. В его оправдание могу сказать, что все мы когда-то грешим подобным.

— Вы разговаривали с ним об Америке? — я посторонился, давая Ушакову взглянуть на карту. Он на неё старательно косился, но не подходил ближе.

— Да, разумеется, но, ваше величество, Лисянский Юрий Фёдорович много раз ходил в Америку в составе английского флота. Насколько мне известно, Резанов Николай Петрович, как представитель Российско-Американской компании, готовит кругосветную экспедицию. Её согласился возглавить Иван Фёдорович Крузенштерн, и Лисянский тоже будет принимать участие в этом путешествии. — Ушаков, наконец, подошёл к карте.

— Кругосветное плавание — это хорошо, — я посмотрел на Строганова, но тот развёл руками, показывая, что не в курсе этих планов компании. — А когда в нём принимает участие государство — ещё лучше. Паша, позови Скворцова, — Строганов сразу же направился к двери, а я повернулся к Ушакову. — Наполеон хочет продать французские земли в Америке. Я собираюсь их купить. Теперь внимание, вопрос: каким образом мы будем сообщаться с этими землями? Как наладим снабжение и будем осуществлять контроль?

— Эм, — протянул Ушаков, принявшись разглядывать карту. — Нам нужен будет флот, способный постоянно пересекать океан, — наконец, сказал он.

— Да, скорее всего, вы правы. — Я отошёл к окну. В кабинет вернулся Строганов, и проскользнул Илья, вставший неподалёку от меня и приготовившийся писать. — Как ваше здоровье, Фёдор Фёдорович?

— Не жалуюсь, ваше величество, — Ушаков оторвался от разглядывания карты и посмотревший на меня. — Вы хотите, чтобы я сходил в порт Нового Орлеана?

— Вы схватываете всё на лету, Фёдор Фёдорович, — я посмотрел на Скворцова. — Как только вернёмся в Петербург, пригласи ко мне на встречу Крузенштерна Ивана Фёдоровича и Лисянского Юрия Фёдоровича. Мне нужно будет у них кое-что уточнить. — Скворцов записал и деловито спросил:

— Что-то ещё, ваше величество?

— Нет, пока только это, — Илья поклонился и вышел, я же снова посмотрел на Ушакова. — Вы очень опытный и необыкновенно талантливый флотоводец, Фёдор Фёдорович. Балтийское море поскучает без вас, на нём достаточно моряков. А вот вам предстоит проявить свои таланты не только как адмирала, не проигравшего ни одного сражения. Подумайте и скажите сразу, вы сможете оценить во время похода, сколько нам понадобится кораблей и какого класса должны быть эти корабли, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности в океанах?

— Я, — Ушаков запнулся, а потом решительно продолжил, — я постараюсь, ваше величество. И да, вы правы, мы с Нельсоном обсуждали путешествия по океанам. Он довольно охотно делился кое-какой информацией. Во-первых, эта информация уже не является секретной, ну и, во-вторых, Нельсон не верит, что Российская империя когда-то выберется из своих морей в океаны. Я сейчас про военное присутствие говорю.

— Я это понял, Фёдор Фёдорович, — жёстко улыбнувшись, я скатал, наконец, карту и убрал её в шкаф. — Ну что, докажем вице-адмиралу Нельсону, что он ошибается?

— Я был бы рад доказать ему это, ваше величество. — Ушаков коротко поклонился.

— Леди Гамильтон действительно так хороша, как о ней говорят? — мой вопрос ввёл Ушакова в лёгкий ступор. — Ну что вы на меня так смотрите, мне действительно интересно.

— Она, хм, действительно полна очарования. — Очень уклончиво ответил Ушаков.

— Почему-то в последнее время я сравниваю её с княгиней Багратион. К чему бы это? — вошёл слуга и принялся расставлять на столе кофейные принадлежности. Когда он вышел, я снова обратился к Ушакову. — Выпьете со мной кофе, Фёдор Фёдорович? Павел Александрович, хватит прятаться у меня за спиной, ты меня нервируешь. Думаю, раз уж ты не завтракал сегодня, то немного кофе не повредит.

— Почему вы сравнили Эмму Гамильтон с княгиней Багратион, ваше величество? — после довольно продолжительной паузы спросил Ушаков. — Дочь кузнеца и содержанку сравнивать с дамой благородного происхождения не слишком правильно.

— Когда две дамы, рождённые в столь разных слоях общества, начинают вести себя примерно одинаково, их грех не сравнить. Но это ведёт к принижению того самого благородного происхождения, о котором вы говорили, Фёдор Фёдорович. Об этом стоит как минимум задуматься, не так ли? Но в таком случае я не понимаю скандала, разразившегося в связи с женитьбой лорда Гамильтона на Эмме. — Я поставил пустую чашку на стол. — Если бы связь Нельсона с леди Гамильтон была чем-то тайным, безумным, я бы даже, возможно, посочувствовал им. Но вот так открыто… Это пошло и некрасиво. Это вульгарно, в конце концов.

— Мы сплетничаем, ваше величество? — осторожно спросил Строганов.

— А разве мужчины не могут слегка отдохнуть и посплетничать о прелестницах? — я усмехнулся, а потом добавил. — Паша, напиши письмо Воронцову Семёну Романовичу. Пускай на досуге навестит леди Нельсон. Бедняжка, наверняка, нуждается в утешении. Такое предательство мужа сложно пережить без горечи в сердце. Пускай спросит, может быть, она в чём-то нуждается?

— Ваше величество, — Строганов осёкся и быстро поклонился. — Да, ваше величество, я всё сделаю. Леди Нельсон действительно оказалась в ужасном положении и заслуживает сострадания.

— Я рад, Паша, что мы друг друга понимаем. — Ответил я, откинувшись на спинку кресла. В это время Ушаков поставил чашку на стол и посмотрел на меня.

— Я представлял вас, э-э-э, другим, ваше величество, — медленно проговорил Фёдор Фёдорович.

— Это хорошо или плохо? — спросил я.

— Это странно, но не могу сказать, что меня такое положение дел не устраивает. Полагаю, вы не стали бы награждать Эмму Гамильтон мальтийским орденом? — Ушаков пристально смотрел на меня.

— Ну почему же? Её интрижка с Нельсоном — это их личное дело. Если бы она действительно внесла неоценимый вклад в победу, то, безусловно, наградил бы, — невозмутимо ответил я.

— Я рад, что вы были со мной откровенны, ваше величество, — и Ушаков поклонился.

Я поднялся из-за стола и отпустил обоих, задумчиво глядя на кофейный осадок в чашке. Решительно взяв её в руки, перевернул на блюдце. Вошедший в кабинет Скворцов удивлённо посмотрел на меня.

— Ты умеешь гадать на кофейной гуще? — спросил я его, внимательно разглядывая потёки кофе на стенках чашки. — Как думаешь, что здесь видно?

— Не могу разглядеть, ваше величество, — покачал головой Илья.

— Правда? Очень жаль. А вот я почему-то вижу солнце. Да, определённо похоже на солнце. Как думаешь, это хороший знак? — я поставил чашку на стол и протёр лицо руками. — Поехали. Сначала к твоей Васильевой, а потом на Лубянку.

— Я распорядился заложить карету, — ответил Скворцов.

— Ты в курсе, что добавил мне хлопот? Как будто других мало. — И я протянул назад руки, а Илья ловко надел на меня шинель. — Вот ей-богу, если не получится что-то решить, я просто разрублю этот узел. Женю тебя на Васильевой, и дальше все её проблемы станут твоими проблемами.

— Это не решит трудности сотен женщин, вроде неё, — возразил Илья.

— Нет, не решит. Поэтому поехали, нечего время тянуть.