Глава 47

— Ну, как ощущения? — спрашивает Ранур на ушко, когда мы отдыхаем, расположившись на одном из многочисленных низких диванчиков в восточном стиле, усыпанных разноцветными прямоугольными подушками-думками.

— Впечатлена. Очень сильно, — улыбаюсь, повернувшись к дракону. — И безумно приятно. Не ожидала подарков.

— Почему? — удивляется мой жених. — Сегодня праздник, посвященный именно тебе. Считай его своим первым днём рождения в нашем мире. А дары — дань традиции. Разве в твоем мире было не так?

— Ну, не с таким размахом, это точно.

Да, если честно, совершенно не ожидала грандиозности запланированных событий.

Празднование организовали в восточной части дворца, в одном из общих залов, открытых к посещению всеми обитателями дворца и приглашенными гостями.

Здесь до сего момента я была лишь однажды. Но восхититься мозаичным орнаментом стен, белоснежными колоннами, поддерживающими очень сложный многоуровневый потолок с прекрасными фресками, и пол, словно выложенный из беломраморных плит размером метра два на два, успела. А также множеством изящных гобеленов, растянутых в барельефных рамках.

Мероприятие началось примерно часа два назад. В зал мы, Избранные и высшие драконы, вошли парами сквозь интересно задрапированные летящими полупрозрачными тканями двери. Рида и Закир, Осиль и Садж, я и Ранур.

Даже внимания не придала, что с брюнетиком оказалась последней. И подвоха не ожидала. Потому очень удивилась, когда, преодолев шифоновую завесу, заметила себя посреди зала. Сверху, искрясь и переливаясь, падали снежные искорки, тая прежде, чем касались кожи. Что-то торжественно-помпезное наигрывало откуда-то сбоку, а присутствующие в зале гости, большую часть которых я видела раньше только мельком или не знала совсем, с улыбками хлопали и улыбались.

Я же растерялась. Сильно.

Но, отступив на шаг назад, оказалась в таких надежных и необходимых объятиях, что моментально успокоилась и расслабилась.

— Я с тобой, — шепнул Ранур, обдавая горячим дыханием кончик уха, и по-хозяйски расположил руки у меня на животе. — Смотри вверх. Это создали для тебя.

И в эти мгновения под самым куполом, словно услышав слова высшего, начало разыгрываться настоящее представление.

Ледяная магия в виде танца искрящихся снежинок, разлетающихся и собирающих в неожиданные фигуры, рисовала одну красочную картину за другой, рождая такое великолепие, что я не переставала пораженно распахивать глаза. Зал же в эти минуты напоминал замок Ледяной Королевы со свисающими с потолка огромными сосульками и прозрачными глыбами льда вместо стен, в гранях которых играли сотни бликов.

Секундная пауза.

Искрящийся взрыв тысячами бенгальских огней.

И на смену зиме пришла весна.

Помещение постепенно преобразилось: снег растаял, уступив место нежно-зеленым тонам, а тут и там прямо в воздухе начали расцветать диковинные растения и цветы. И аромат. Легкий весенний, удивительно теплый и солнечный.

Еще мгновение.

Трели незнакомых птиц зазвучали веселее. Из-за пушистых облаков выплыло огненное светило. По ощущениям наступило лето. А магическое представление вышло на новый виток: солнце раскололось на миллиарды мелких частиц, которые, будто играясь, устроили нам шоу, разукрашивая зал огненными цветами, салютом, искрящимся водопадом и тысячами бабочек, порхающих вокруг. А под конец нарисовали мой портрет.

Слишком красивый, как по мне.

Еще миг, и эти искорки посыпались на нас золотым дождём.

Непередаваемо красиво.

И волшебно.

Одна из них опустилась мне прямо на ладонь, даря тепло и разгораясь всё сильнее.

Пара ударов сердца, и она превратилась в игрушечного дракончика. Размером с котенка. Еще секунда, и малыш, расправив крылья взлетел, поднимаясь по спирали ввысь и постепенно увеличиваясь. Сделал круг почёта и, подмигнув, растаял, едва коснувшись купола зала.

— Понравилось? — уточнил Ранур, поворачивая меня к себе, чтобы видеть глаза.

Я же просто кивнула.

Разве это могло не понравиться?

Магия! Волшебство!

Красота неимоверная.

Да я в немом восторге пребывала, сдерживаясь, чтобы не начать прыгать и визжать: «Браво! Бис! Бис!».

— Очень, — улыбнулась, наконец, в ответ.

А Ранур отзеркалил мои эмоции.

Дальше же началось официально представление Избранной Алёны. Слава всем конопатым ёжикам, без пафосных речей и разглагольствований.

Нет, подарки от эльфов, демонов и людей преподнесли, естественно, с апломбом. Так требовали правила приличия. С остальными же было проще и быстрее.

Круговерть событий и дарителей настолько поглотила, что, особо не задумываясь, я просто улыбалась, кивала и возвращала комплименты.

Но ценнее всего ощущалась безмолвная поддержка не отходящего ни на секунду Ранура. Да и Садж с Закиром тоже были рядом, не редко перетягивая внимание на себя, как только я уставала.

Уверена, это мой демон-дракон, подсказывал мыслеобразами братьям, что необходима помощь.

В общем, официальная часть с моим непосредственным участием завершилась где-то через час, а после гости разбрелись по залу, занимая места за гигантским столом, окруженным с трех сторон диванами. Уставленный всевозможными яствами, он поражал взгляд изысками и деликатесами, хотя, казалось бы, я многое успела испробовать за прошедший месяц.

Но, нет. Незнакомого и непонятного хватало.

Однако, пугаться не собиралась. Ранур — моя палочка-выручалочка, был тут как тут.

Как и Айна, не сводящая с него глаз раненой косули. И, кажется, единственная из присутствующих, кто проигнорировал процесс подношения подарков.

Что ж, это и прекрасно!

Получить от неё хоть что-то — это как засунуть руку в пасть крокодила. Нет никакой уверенности, что останешься жив и здоров.

А вот Ридочку в этот вечер, уверена, устраивало всё. Она сияла, она блистала, она сводила с ума и очаровывала, она строила глазки и смеялась чарующе и завлекательно.

По крайней мере, Люсик однозначно был потерян для общества. Таким жадным и ревнивым взглядом он отлеживал любое движение и взмах ресничками хитрой лисы, что никакой разговор не мог его заставить отвернуться даже на минутку.

* * *

— Ранур, прошу уделить мне внимание, — прерывает нашу беседу с драконом Айна, подплывая лебёдушкой.

Да, выглядит она действительно прекрасно. Я бы сказала, великолепно.

Белоснежное платье-кимоно в восточном стиле с накинутой поверх паутинкой из органзы, настолько искусно расшито драгоценными камнями и серебряной нитью, что притягивает взгляд магнитом, требуя рассмотреть и изучить все детали внимательно и не торопясь.

— Ты же видишь, я немного занят…

— Это важно, дорогой, — настаивает драконица, протягивая руку и не давая высшему закончить фразу.

Я же поражаюсь сразу нескольким вещам: самомнению невесты, позволяющей себе перебивать того, кого положено ценить и уважать в Драконьем Королевстве; её желанию уколоть меня, использовав фривольное обращение к мужчине; ну, и наконец, полному игнорированию сидящей перед ней Избранной, как живого человека.

— Добрый вечер, Айна, — решаю «цапнуть» дамочку из-за последнего, не устраивающего меня, пункта, поскольку с первыми двумя стоит разбираться самому демону. — Рада видеть тебя на МОЁМ празднике.

— Избранная, — стреляет она в мою сторону мимолетным взглядом, будто только заметив, и растягивает неестественную улыбку. — Поздравляю. Подарок… обязательно будет… но позже.

— Не стоит утруждаться, достаточно слов, — отзеркаливаю ухмылку.

— Ранур, прошу тебя… — про меня вновь забывают.

Я же, сложив ручки на коленочках, разыгрываю идеального зрителя.

Ну, а что?

Участвовать-то не берут!

— Айна! — недовольно прищуривает тёмные глаза мой высший.

И, судя по резко обозначившимся скулам, пребывает не в восторге от сложившейся ситуации.

— Это ненадолго. И очень важно. Обещаю, — засранка кладёт свою цапалку с длинными ногтями на плечо Ранура.

А я тут же мысленно начинаю отрывать ей пальцы. Медленно и по одному.

Бесит.

— Алёна? — моментально реагирует на мои эмоции демон и разворачивается таким образом, что рука драконицы соскальзывает.

— Это касается нападений, — не перестаёт давить настырная дамочка.

Я же, заглянув в любимые глаза, смотрящие с теплотой и нежностью, подмигиваю и, улыбаясь, киваю:

— Я буду в зале с другими высшими. Рида шепнула, что сегодня ожидаются танцы одалисок из гарема.

— Ты неисправима, — смеясь, Ранур наклоняется ко мне и легко целует в губы, игнорируя всех без исключения. — Постараюсь не задерживаться.

— Хорошо, — поднимаюсь вслед за своим мужчиной, протянувшим руку, чтобы опереться. — Буду ждать.

— Договорились, — проводит в невесомой ласке по щеке костяшками пальцев и, обернувшись к драконице, практически безэмоциональным голосом произносит. — Пошли.

* * *

А-а-а-а!!!

Прости меня, Рида, неблагодарную хулиганку!

Если раньше я говорила, что ты красотка и идеальнее я не встречала…

То теперь забираю свои слова обратно, по крайней мере, вторую часть.

Уже встречала.

Вот, только что…

Одалиски — гаремные девочки, по факту оказываются нереальными дивами. Совершеннейшими. Несравненными прелестницами с идеальными фигурами, личиками на любой самый придирчивый вкус и взгляд, шикарнейшими волосами до попы, белозубыми естественными улыбками, томными манящими взглядами и такими танцами живота в синхронном исполнении, что я не только за сохранность челюстей присутствующих здесь мужчин переживаю, но и своей собственной. Так и норовящей отвалиться вниз.

До сего момента я считала магию драконов чем-то нереальным, а теперь и этих обворожительных куколок решаю приплюсовать к той же категории.

То, как они себя преподносят, что исполняют и как — это крышесносно!

Танцы совместные, переходящие в индивидуальные, парные и снова объединяющие всех вместе… Девчонки завораживают и гипнотизируют. Их движения и скорость исполнения четко сочетаются с музыкой, то журчащей, как ручей, то переходящей в заводные переливы, то останавливающейся на ритмичных ударных, и вновь возвращающейся к неспешности.

— Знаешь, дорогая, я была не права, — шепчу Риде на ушко, когда к трем танцующим одалискам присоединяются во второй более широкий полукруг еще шестеро.

— Когда именно? — вздергивает та бровь.

— Когда говорила, что не переживаю за внимание Ранура. Тут, хочешь не хочешь, а занервничаешь, — хмыкаю, оценивая танец живота златовласки, занимающей центральное место в первом ряду и стреляющей раскосыми глазами то влево, то вправо.

— Ну вот! — фыркает белоруска, ревниво посматривая на Люсика. — А-то, мама-мама, я всё знаю… Говорю же, нафиг они тебе сдались, гнать их поганой метлой, чтоб нормальных мужиков не дразнили почём зря.

— Ну, интересно же, — пожимаю плечами, снова сосредотачиваясь на красотках.

Куколки пришли сюда закрытые плотными черными покрывалами, скрывающими их с ног до головы. Своим кротким видом и звонкими голосками безумно напоминая жен Абдуллы из «Белого солнца пустыни», чем привлекли взгляды большинства окружающих.

Ну, а после разрешения сбросить паранджу, завладели вниманием всех без исключения. Ещё бы нет, красавицы остались одетыми только в полупрозрачные шальвары ярких расцветок и расшитые каменьями и блесками топики, закрывающие лишь грудь. Ах, да, еще стоит добавить сюда массу золотых украшений на голове, ушах, шее, руках, ногах, пупках и талии.

А вот про туфельки забыли. Ай-яй-яй. У всех ступни оказались голыми…

Хотя, кажется, у нескольких и там что-то блестящее было наплетено.

Эх, сороки-белобоки!

Нет, то, что красотки отменные, тут и говорить нечего. Признаю и подтверждаю.

Однако, безудержная любовь к «блестяшечкам» вызывает смех.

Честное слово. Складывается ощущение, что «всё лучшее сразу» нацепили, а лучшим оказалось всё без исключений.

— Ой, смотри, а это кто? — тихонько тыкаю пальцем в сторону высокой, как жердь женщины, облаченной в темно-серую чадру.

— Тощая слева? — отщипывая лачу, стреляет глазками в нужную сторону Рида.

— Агась.

— Швалия.

— И-и-и?

— Сестра Инаша. Она заведует гаремом.

— Ух-ты, интересненько, — разглядываю серьезную женщину, следящую за своими подопечными орлиным взором.

Ну, разглядываю — это, конечно, шибко сказано. Однако, стараюсь запомнить хотя бы черты лица, вдруг пригодится. Остальное же всё скрыто покрывалом.

— Что ты опять задумала? — от внимательного взгляда белоруски ничего не утаивается.

— Хочу в гарем попасть, я же уже говорила, — шепчу на ухо подружке, чтобы никто не подслушал.

— Зачем? Вот же, все куклы тут, перед тобой. Любуйся.

— Ну, Рида, я к ним туда хочу сходить. Посмотреть изнутри. Понимаешь, это как мечта, что манит магнитом и не отпускает.

— Вот же ты неугомонная, — фырчит блондиночка, нахмурив бровки. — Что предлагаешь?

— Утащить одну паранджу и прошмыгнуть внутрь. Всего на чуть-чуть. А оттуда-то уж выпустят, как только поймут, кто я.

— Уверена?

— Конечно, — киваю, не сомневаясь в своих словах. — Сегодня меня всем-всем представили. Уверена, проблем не будет. Да и ты будешь знать, где я.

— Ну, это-то да… А вдруг снова покушение?

— Брось. Какое покушение? Гарем как форт-Нокс охраняется. И сейчас идеальный момент, чтобы туда попасть. Ранур, уверена, будет тянуть время и дальше.

— Вот он — умный мужчина, а ты — егоза-непоседа! — тыкает в меня пальцем Рида и тут же растягивает улыбку. — Но я тебе помогу и прикрою. Обещай не больше часа.

— Окей, договорились.

— Так, сейчас эти куколки по залу бродить пойдут, надо парочку к нам позвать.

Что ж, в итоге получается даже лучше, чем мы планируем с подружкой. Вокруг крутится не парочка, а сразу пятеро одалисок.

И одна за вознаграждение в виде драгоценной броши, которую шустро приносит Шана, соглашается нам помочь.

Череда следующих событий происходит так стремительно, что я лишь успеваю диву даваться от талантов одалиски. Переговорив со Швалией, Райса накидывает на меня паранджу и, кивнув стражникам, утягивает за собой.

— Яшими стало плохо, наверное, суми выпила слишком много, — смеется она, пока охранники провожают нас в закрытую часть дворца.

Вот так первая часть приключения проходит без сучка, без задоринки.

Что ж, закрытая зона гарема практически ничем не отличается от восточной части, где обитают невесты, однако, разница всё же есть. Даже тут, на внутренней территории прослеживается любовь одалисок к драгоценностям, роскоши и неге. А вот отсутствие растительности, кроме как посаженной в маленьких горшочках, расстраивает. Я люблю зелень.

— Хочешь, покажу, личные покои? — манит за собой Райса, переступая крадущейся кошечкой по плиткам внутреннего дворика, где я любуюсь мини-прудом, выложенным полупрозрачными зелеными камнями.

— С удовольствием, — киваю, не задумываясь.

— Нравится? — распахивает третью дверь по левой стороне длинного извивающегося лентой коридора, стены которого обтянуты золотой парчой.

— Ого! — поражаюсь яркости красок. — Вот это контрасты!

Каких цветов в оформлении только не использовано. Кажется, все от белого до фиолетового, включая, золотой, зеленый, красный и оранжевый.

— Да, я люблю фейерверк! Эмоции, страсть!

— Круто, — киваю, решая поскорее сбежать из столь кричащей комнаты, — а еще что-нибудь интересное есть?

— Конечно. Бассейн, сауна, библиотека, массажная, танцевальная, музыкальная, игровая. Куда ты хочешь?

— Везде, — выдаю, не задумываясь.

— Тогда за мной, — улыбается девчонка, всё также маня пальчиком. — Времени не так много, не забывай.

— Хорошо, — устремляюсь следом и осматриваюсь в следующие полчаса буквально открыв рот.

М-да, прикольно драконы девочек устроили. Все желания, можно сказать, исполнили, чтобы их «цветочки» не скучали и не вяли.

— Фух, устала, — грациозно располагается на каменной скамье Райса, вытянув ноги, когда из предложенного осматриваем практически всё, — давай пять минуточек отдохнем, и я тебя назад верну.

— Буду признательна, — присаживаюсь на соседний шезлонг.

— Жара сегодня неимоверная, схожу за водой. Тебе принести?

— Да, конечно, с удовольствием, — киваю уже уходящей брюнетке.

Сама же вновь осматриваюсь, стараясь запомнить все детали, чтобы описать Риде. Особенно мне нравится множество переходов и ответвлений в этой части, словно муравейник, где за поворотом можно наткнуться либо на залу с камином, либо огромный холодильный короб размером с мою ванную комнату в родном мире.

— Держи, — протягивает стакан одалиска, разлив нам обеим воду из графина, принесенного на подносе. — За знакомство.

— За знакомство, — поддерживаю тост и делаю глоток.

Вода такая прохладная и вкусная, что не останавливаюсь, пока не допиваю.

— Спасибо, — возвращаю фужер девушке, но чувствую, как рука перестаёт меня слушаться, а сама я проваливаюсь в невесомость.

Звон бьющегося стекла — последнее, что фиксирует сознание.