13

Лететь до Марса было долго, почти сутки. К счастью, запасов еды на корабле у Макса было достаточно — голодать нам с Бэзилом не пришлось. С ночевкой было сложнее. Из четырёх, имевшихся на корабле спальных мест, только одно было сделано, как положено и имело матрас с подушкой и одеялом. Это было место Макса. Остальные были просто нишами в стене — и, судя по рассыпанной в них земле, их давно использовали не по назначению.

— Просто в спальных капсулах есть климат контроль, — извиняющимся тоном сказал Макс, — влажность можно выставить нужную и температуру, для некоторых растений это очень важно… Вот мы тут и возим растения. Чего тратиться на специальные капсулы для растений, когда вот эти пустуют и не используются.

— Хорошо, а спать нам где? — требовательно спросил Бэзил.

— Алесия может спать на моём месте, а я…

— Нет, на вашем месте Алесия спать не будет, — отрезал Бэзил.

И когда Макс отошёл, Бэзил шепнул мне:

— Извини, но он там даже белье не поменял, как ты там спать будешь?

Это, была, конечно, веская причина. И поэтому я спала не в капсуле, и не под одеялом, а на полу подсобки, служившей, одновременно, кухней и ванной. Как раз между холодильником и душевой кабиной я и примостилась. Лежать мне пришлось на мешках с торфом, накрытых другим, пустым мешком. Укрывалась я курткой Макса — подозреваю, что он её тоже для меня не менял на новую.

— Бэзил, — прошептала я, когда на корабле всё затихло, — Бэзил!

— Чего? — спросил Бэзил, лежавший у порога и укрывавшийся, за неимением лучшего, собственным пиджаком.

— Почему ты сказал, что Эбрел адекватный?

— Я такого не говорил.

— Нет, я помню, ты сказал, что Бэзил тебе, сначала, адекватным показался. Когда он успел показаться тебе адекватным?

Так бывает — когда днём было слишком много впечатлений, столько, что кажется, их просто невозможно вместить в одну душу, сон не приходит. Я лежала, и даже не пыталась заснуть, а в голове у меня крутились обрывки образов, отголоски разговоров. И за один из них я и зацепилась — Бэзил сказал, что Эбрел адекватный.

— Бэзил, не молчи! — прошептала я.

— Я очень хочу спать, давай поговорим завтра, Алесия.

И я даже замолчала, на какое-то время. Но не надолго, не знаю почему, но у меня было чёткое чувство что Бэзил не спит. Было темно, было тихо, в нос бил запах земли и немытой лежалой посуды. И Бэзил не спал. Когда он шевельнулся — осторожно, явно стараясь сделать это бесшумно, я не выдержала:

— Ты же не спишь! Что там за великие тайны у тебя, расскажи!

— У меня действительно великие тайны, Алесия.

И всё. И опять тишина.

— Ну?

— Не говори «ну», это так вульгарно, ты этому у своей Карензы набралась?

— Ну?

— Я вовсе не хотел на тебе жениться.

— Да что ты говоришь! — фыркнула я.

Потому что вот это вот я поняла ещё тогда, когда увидела Бэзила в лиловом дорожном костюме и с саквояжем в руках.

— Ты думаешь, что всё дело в женитьбе, — сказал Бэзил, садясь, — ты одна из тех клуш, которые думают, что наука — это только приложение к деньгами и положению в обществе. Гости, чаепития, кружки вышивания, кружки пения — это вас занимает, в этом ваша жизнь, но это, на самом деле ничто, совершенно ничто, ноль! Совершенно не важно кто на ком женился, а кто не женился, это просто пена на воде, главное на Уране — это наука!

— Спасибо, что просветил, — съязвила я, тоже садясь, — буду знать. Клух.

— Что?

— Клух.

— Нет такого слова «Клух»! — вспылил Бэзил, — не бывает такого слова!

— Но ты же назвал меня клушей!

— Клуша — это курица-наседка, к твоему сведению, в мужском роде это будет просто петух, понятно?

— Тогда ты петух! — сказала я, кидаясь обратно на свой жёсткий матрас.

Меня просто душила ярость. Помниться, летя в кафедральный собор Венеры, я огорчалась, то совершенно не знаю Бэзила, что он мне чужой. Вот теперь я его узнала — и приятного в этом было мало.

— Так что там с Эбрелом? — сказала я, снова садясь.

— Ничего хорошего, — сказал Бэзил, — я не петух, Алесия, я идиот. Я неуч и бездарность. Вот кто я.

— Я всегда это знала. Это все знают.

Не могла же я не отомстить Бэзилу за «клушу».

— Нет, не все, — сказал Бэзил, и я почувствовала что он дошёл до самой сути что сейчас он скажет главное — мой отец в меня верил. И дед тоже. Они всё ждали, когда я что-нибудь выдам, хотя бы на уровне Орланды. Отец говорил, что я столько сижу в лаборатории, зачем сижу, что там делаю… И на самом деле, что я там делал? — спросил Бэзил обреченно.

— И что?

— Я решил сбежать.

— Ну так сбежал бы!

— Это был бы конец, Алесия, потому что я очень долго врал. Ты не поймёшь, но была одна научная проблема, нерешённая, и я делал вид, что вот-вот её решу. Это у меня получалось — делать вид. И все какое-то время мне верили. Но чем дальше тем меньше… И в какой-то момент я понял, что уже не могу просто так сбежать, это был бы удар по всей семье Бибиан. Ведь и отец мой и дед всем рассказывали, что я на пороге открытия. И тут я сбегаю — и всем понятно, что никакого открытия нет. И не было. А вот если бы я сбежал из-за любви –это другое дело. Это бы всем зашло. Это очень эффектно, это затмило бы всё. Но дело в том, что из-за любви надо бежать от кого-то. От невесты, хотя бы. Я хотел сделать вид, что сбежал от тебя к другой девушке. Тогда вопросов не возникло бы, тогда все забыли бы о том, что я не сделал открытие. Посокрушались бы, что любовь сгубила молодого ученого и всё. И тебе бы ничего бы не было, отец заплатил бы тебе хорошие отступные, отец с матерью тебя любят. Да и вообще — чтобы лицо не терять.

Да… Я даже про гнев свой забыла, настолько меня ослепила картина несбывшегося: ведь я могла бы сейчас сидеть на Венере, с Карензой, с родителями Бэзила, все бы меня утешали бы, все бы жалели, да ещё и денег дали бы! И не было бы в моей жизни никакого убийцы Эбрела! И не было бы на чашке отпечатка моих, окровавленных кровью Севелена пальцев!

— А Эбрел? — спросила я.

— Мне же надо было сбежать, — ответил Бэзил, — по настоящему сбежать куда-то. Изначально я договорился с Риолом Талеком, он должен был спрятать меня у себя, а потом тайно переправить на Марс. Но церковь агломерации Урана закрыли на ремонт… И я уж думал совсем не жениться, но родители проявили настойчивость, и твоя Каренза тоже. Пришлось искать варианты на Венере. Риол не мог мне там помочь, он не мог лететь ради меня на Венеру, он же работает, да и подозрительно это было бы. Ведь все знают, что мы друзья.

— И ты обратился к Эбрелу?

— Да. Я изучил расписание всех космических шлюзов, находящихся вблизи кафедрального собора Венеры. И корабль Эбрела Доньярта показался мне подходящим. Корабль был там в нужное время, у самого Эбрела Доньярта была репутация славного малого. Я связался с ним — инкогнито, — описал свою ситуацию, и он согласился мне помочь.

— Он согласился спрятать тебя на своём корабле?

— Да. Спрятать и отвезти на Марс.

— А потом он убил своего племянника Севелена и взорвал свой корабль?

— Наверное… Я не знаю, Алесия. Давай спать.