30

Медицинский центр Сумако стоял посреди пышной тропической растительности. Слишком пышной, на мой взгляд — я не привыкла к такому буйству природы, от обилия зелёного у меня рябило в глазах.

— Добрый день, — робот, сияющей бирюзовыми эмалированными поверхностями, — преградил нам с Бэзилом дорогу, — какова ваша цель в медицинский центр? Возможно, я смогу вам помочь?

— Мы… Мы… — Бэзил нервно посмотрел по сторонам, — мы ищем Севелена Доньярта, вернее, информацию о нём…

— Я не предоставляю сведений о персонале, — робот раздвинул губы в механической улыбке.

— О, вот как…

— Но я могу сообщить о вас в отдел кадров. Возможно, они смогут вам помочь. Как вас представить?

— Алеися Норова и Бэзил Би, — сказал Бэзил.

— Хорошо, подождите, пожалуйста, здесь, — робот плавным жестом указал на лиловые диванчики, стоявшие среди кадок с цветущими кустами.

Мединский центр Сумако был большим. Когда наше такси пролетало над джунглями, я успела насчитать с десяток белых пирамидальных корпусов, матово поблескивавших сквозь зелёный ковер листвы. Людей в этой огромной больнице трудилось немало, наверняка количество персонала измерялось сотнями. И я сильно сомневалась, что кто-то из отдела кадров, кто-то живой, а не робот, снизойдёт до беседы с какими-то непонятными людьми.

Но, я ошибалась! Через пятнадцать минут меня и Бэзила провели не к роботу, а к живой женщине. Немолодая, черноволосая дама сидела в миленькой комнатке, с журнальным столиком, со шторками на окнах, с креслами, с пальмами, стоявшими в каждом углу.

— Добрый день, — сказала женщина, поднимаясь нам навстречу, — я являюсь старшим специалистом отдела кадров мединского центра Сумако. Вы, кажется, хотели узнать о Севелене Доньярте? Он одно время работал у вас. Какое издание вы представляете?

И я сообразила, что нас приняли за репортёров. И наверняка мы были бы не первыми репортерами, которые прибыли в Сумако, в надежде выведать что-нибудь интересное о жизни погибшего Севелена. И наверняка, эта старшая сотрудница отдела кадров всем рассказывала про Севелена одно и тоже. То, что мы и так уже десять раз читали.

— Мы не из газеты, — сказала я, раньше, чем Бэзил успел открыть рот.

— Меня и Бэзила, — я кивнула на Бэзила, — подозревают в убийстве Севелена.

Бэзил явно испугался такой моей правдивости и черноволосая дама тоже. Вежливая маска сошла с её лица. Она на моргнула. Раз, другой.

— Присаживайтесь… — пробормотала она, и мы все сели. — Вас действительно подозревают в убийстве?

— Полиция считает, что это мы убили Севелена. Инспектор Виллемс. Он уже приходил к вам? Вот он так считает.

Женщина моргнула ещё раз.

— Да, инспектор Виллемс приходил… Как я могу к вам обращаться? — спросила меня дама.

— Меня зовут Алесия Уителл.

— Я Бэзил Бибиан.

Дама нервно глянула на Бэзила — и я поняла, что инспектор Виллемс, скорее всего, называл ей фамилию Бэзила. Наверняка, спрашивал, были ли они с Севеленом знакомы и так далее.

— Моя фамилия Юэ… Госпожа Уителл, господин Бибиан, вы можете подтвердить свои личности?

Дама указала на лежавшую на столе чёрную пластину. Я кивнула, и проложила туда большой палец, Бэзил, поколебавшись, сделал то же самое.

— Да, я вижу, что вы верно назвали свои фамилии, — сказала госпожа Юэ, — что именно вы хотите узнать о господине Доньярте?

— Кажется, он кого-то довёл до смерти… — начал говворить Бэзил.

— Эта история общеизвестна, — сказала госпожа Юэ, — Севелен Доньярт, перспективный молодой ученый, довёл до смерти одну из пациенток.

— Как именно довёл?

— Ничего нового я вам не скажу. Всё это уже было в газетах. Севелен Доньярт занимался проблемами регенерации, он довольно успешно лечил возрастных пациентов. Иногда пямо таки на грани чуда. Здесь им были очень довольны. А потом одна пожилая женщина умерла и камеры наблюдения показали, как Севелен стоит над умирающей женщиной, и не оказывает ей помощи. А ведь он врач. То есть, сначала они говорили, кажется даже спорили… Записи можно трактовать двояко. А потом женщина упала и умерла. А Севелен стоял над ней и смотрел. Потом он сказал, что у него был шок.

— У него были причины желать этой пожилой женщине смерти? — спросил Бэзил.

— Вижу, вы хорошо читали газеты, — мрачно усмехнулась госпожа Юэ, — все задавались этим вопросом. Возможно были, да. Эта пациентка с самого начала невзлюбила Севелена. Она считала, что он опасный психопат, психически больной человек. Но, знаете, до выхода на пенсию она работала психиатром. А тут возраст…Может быть, она уже во всех окружающих видела своих пациентов. Но проходу она Севелну не давала, это так. Впрочем, едва ли это причина для убийства.

— А Севелен, он ну… Он был психопатом? — спросила я госпожу Юэ.

— Я не психиатр, — отрезала она, — я не могу вам этого сказать. Это был очень замкнутый, очень тихий молодой человек. Не симпатичный, если можно так сказать. Неприятный, может быть. Люди его не любили. Но был ли он психопатом — этого я не знаю.

— А Эбрела Доньярта вы знаете? Каким он вам показался? — спросил Бэзил.

— Господин Доньярт приложил все усилия, чтобы выгородить своего родственника. А так, это очень приятный, очень любезный господин. Полная противоположность своему племяннику. Даже за то короткое время, что он провёл на Земле, он сумел завести роман с одной из наших сотрудниц. Вы, насколько я знаю, собираетесь замуж за господина Доньярта? — спросила она меня.

— Да… То есть нет! А почему вы так решили?

— Я читаю «Вести Венеры». Там об этом писали.

— Нет, я не собираюсь за него замуж.

— Я вам многое рассказала, — сказала госпожа Юэ, поднимаясь, — потому, что я сочувствую вам. Севелен Доньярт избежал наказания в своё время. И это было неправильно. Это всё, что я могу вам сказать, прощайте.

И госпожа Юэ ушла.

Мы с Бэзилом тоже не стали задерживаться.

— Не скажешь, что мы много нового узнали, правда? — сказала я Бэзилу, когда мы уже были у выхода из больницы, — Севелен — чудовище, Эбрел — душка. Но это и так было известно. Все так говорят.

— Давай пойдем прогуляемся по парку, — предложил Бэзил.

Я посмотрела сквозь стеклянные двери входа. На улице было солнце, там было зелено, там дул ветер.

— Может, не стоит?

— Здесь же тепло, пошли.

— Подожди.

Я надела солнцезащитные очки, обмотала голову шёлковым шарфом — чтобы ветер не задувал в уши, схватила Бэзила за руку — чтобы голова не кружилась — и смело шагнула за порог.

А через два шага, сделанных по ровной бетонной дорожке, мы с Бэзилом наткнулись на инспектора Виллемса. Он стоял у скамеечки и задумчиво глядел на нас.

— Сегодня пасмурно, а вы, барышня Уителл, в солнцезащитных очках, — улыбаясь сказал мне Виллемс, — всё никак не привыкнете к Земле?

— Да, наверное.

— Вы пришли навестить господина Миронова?

— А он что, здесь?

— Да. Прямо здесь. Врачи решили, что в земных условиях он поправиться быстрее.