31

— Я рад, что господин Мироновчувствует себя достаточно хорошо, для того чтобы, принимать посетителей, — вещал Бэзил, — но я не понимаю, почему мы должны немедленно его навестить? Зачем нам вообще его навещать? Он спас нас, мы его поблагодарили. Может быть хватит уже с ним видеться? Алесия стой!

Но я не стояла и не слушала Бэзила, я шла по коридорам медицинского центра Сумако, выискивая палату, в которой находился Макс.

— Алесия, стой! — Бэзил схватил меня за руку, — зачем ты к нему идёшь?

— Он пострадал из-за нас, Бэзил, это мы должны были взорваться на той бомбе, а не он.

— Там ещё одного работника вокзала арматурой зашибло, он тоже в больнице. Его ты навещать не рвёшься!

— Я его не знала, а Макса знаю, отстань Бэзил.

Бэзил сощурил глаза.

— Мне с тобой идти, или как?

На этот вопрос мне было ответить легко.

— Не надо, не ходи, я пойду одна.

— Как знаешь!

И Бэзил с перекошенным, недовольным лицом демонстративно уселся в кресло, стоявшее у окна, а я пошла дальше.

— Я тебя здесь подожду. Не задерживайся.

Дверь в стационар сторожила медсестра, суровая женщина, с пучком седых волос под белоснежным чепчиком.

— А вы к кому? — строго спросила меня она, — вам в какую секцию?

— Я… Э… Мне нужен господин Миронов.

— У вас есть разрешение на посещение? — прогрохотала медсестра, — разрешение от его лечащего врача?

— Нет, но я… Мне очень к нему надо.

Медсестра смерила меня недовольным взглядом.

— А кем вы ему приходитесь?

Это был, конечно, интересный вопрос.

— Вы ему родственница или нет?

И испугавшись, что мне к Максу не пустят, я сказала:

— Родственница. Почти. То есть…

Сквозь показную суровость медсестры проступило любопытство.

— Так родственница или нет?

— Я его троюрдная сестра.

— Ладно, — хмыкнула медсестра, — я схожу спрошу. Как ваша фамилия?

Назвав этой суровой женщине свое имя и фамилию, я села на скамеечку и принялась ждать. Медсестра вернулась спустя минут пятнадцать.

— Барышня Уителл, заполните форму, и можете проходить. Вам в палату номер пять.

Я внесла своё имя, фамилию, и прочие данные в сложный и запутанный формуляр, называющийся «заявление на посещение пациента», и, наконец-то, эти, так сурово охраняемые двери стационара для меня открылись, и я смело отправилась искать палату номер пять. Поиски были недолгими — и вот она дверь, а за ней белая кровать, белый шторки, и Макс, одетый в белую больничную рубаху, и до груди прикрытый белой простынёй. На его выпростанные руки, и голову были налеплены маленькие блестящие точки — датчики. Перед кроватью стояла белая табуретка.

— Привет, — сказала я, садясь.

Макс глядел на меня хмуро.

— Почему ты сказала, что ты моя сестра?

По его тону можно было предположить, что сестра, это что-то оскорбительное.

— Меня по другому не пускали.

— А зачем ты пришла?

— А что не надо было? — задиристо спросила я.

Макс хмыкнул и отвернулся. Но тут же снова посмотрел на меня.

— Ты ходил а полицию? Ты рассказала им про Эбрела?

— Со мной говорил инспектор Виллемс, из полиции Марса. Он уверен что Бэзил из ревности пытался взорвать Эбрела а я ему помогала.

Макс приподнялся в кровати, на лице его отразилась тревога.

— Что, вам уже предъявили обвинение?

— Нет. Пока. я так поняла, то инспектор ждёт когда Бэзил явиться с повинной сам.

— Ты так спокойно об этом говоришь!

— Бэзил уверен, что он сможет найти доказательства вины Эбрела раньше, чем его арестуют.

— Мне кажется, твой Бэзил немного не в своем уме.

— Он вовсе не мой Бэзил!

— Да неужели.

Я, конечно, понимала откуда у Макса такая суровость в отношении меня — я ведь отказалась лететь с ним в его неведомые дали. Есть такая фраза: «Понять и простить». Понять я его была готова, а вот простить — нет.

— Ладно, я пошла.

— Стой! Чего хоть делает твой Бэзил? Что он там на расследовал?

— Он выяснил, что Севелен Доньярт несколько лет назад убил старушку. В этом самом госпитале. Мы, на самом деле, сюда не к тебе прилетели, а про Севелена узнать, — с мстительным удовольствием сообщила я Максу.

— Что Севелена Доньярта когда-то обвиняли в убийстве знают все, ради этого можно было сюда и не лететь, — презрительно ответил он.

— А ещё мы выяснили, что у Эбрела был с кем-то здесь роман. С кем-то из персонала.

Макс фыркнул.

— Очень ценная информация, чего уж там. Ладно, я выясню с кем и что тут было у Эбрела, расспрошу медсестер. А теперь уходи. Я сам с тобой свяжусь.

Это звучало так, как будто Макс делал мне одолжение. Как будто я прямо ждала, когда же он, наконец, со мною свяжется. И мне очень хотелось ответить ему " не надо, не звони, не утруждайся". Но я так не сказала.

— Пока.

Я вышла и пошла по коридору, я пошла туда, где меня ждал Бэзил.

— Я не зря ходила к Максу, — объявила я ему, — он пообещал мне выяснить, с кем у Эбрела был тут роман. Сказал поспрашивает у медсестёр.

— А они прямо возьмут и всё ему расскажут, — саркастически заметил Бэзил.

— Макс считает, что нам надо идти в полицию.

— Что, с повинной? Твоему Максу легко это говорить! — Бэзил понизил голос, — это ведь не его в убийстве обвиняют!

— Он вовсе не мой Макс!

— Да как же! — фыркнул Бэзил.

Помните про «понять и простить»? Бэзила я даже понять не могла. Почему он мной так недоволен? Ревнует? Так ведь он сам готов был сбежать со свадьбы, лишь бы на мне не жениться. Пониманию его поведение не поддавалось — и простить я не могла тоже.

— Я полетела домой.

— Здесь нам не дом, Алесия.