33

Фелиция Сеславина, бывшая Эбрела Доньярта, девушка, за которой приударял Севелен Доньярт, сейчас жила на Уране. Я никогда не видела её там — но я вообще мало кого там видела, у Карензы на Уране было не слишком много друзей, а мной, юной девушкой, почти ребенком, никто не интересовался. Макс набрал номер Фелиции– и вот она уже смотрела на меня с экрана. Фелиция была торжественно одета, видимо, куда-то собиралась. На ней было вечернее бархатное платье густого вишнёвого цвета, бретели, украшенные золотом и гранатами, ровно лежали на её красивых белых плечах. Она вообще была красивой, с крупными, правильными чертами лица, и светлыми глазами.

— Я хотела поговорить с вами об Эбреле Доньярте, — сказала я Фелиции. Фелиция в ответ слегка наклонила голову, и в её высокой причёске сверкнули гранатовые звезды.

— Вы собираетесь за него замуж? — спросила она.

На лице Фелиции была написано сочувствие.

— Да, — поколебавшись подтвердила я, и Макс, сидевший рядом со мной едва заметно вздохнул,

— А вы ведь тоже были невестой Эбрела? — спросила я Фелицию, — можете рассказать об этом?

— А что вам рассказать? — спросила она.

Кто-то из медсестер медицинского центра Сумако сказал Максу, что в Фелицию Сеславину были влюблены оба Доньярта — и Эбрел и Севелен. Ревность — чем не повод для убийства? Но взять и спросить Фелицию — «а не убивал ли Эбрел Севелена от большой к вам любви», было, конечно невозможно.

— Просто расскажите об Эбреле. Я мало его знаю, — промямлила я.

— Эбрел, одно время, очень меня любил, — улыбнулась Фелиция.

Она не хвасталась, и не ревновала, скорее, Фелиция как бы намекала мне, что ждать от Эбрела долгих чувств не стоит.

— Эбрел влюбился в меня, — сказала Фелиция, — он долго меня добивался, дело шло к свадьбе. А потом мы расстались, по моей инициативе. Вообще, я жалею, что связалась с Эбрелом. Я никому не советую связывать с ним судьбу.

Это было уже что-то. Наконец-то мы услышали, что с Эбрелом что-то не так! И Бэзил подавшись вперёд, спросил:

— А почему? Чем вам так не понравился Эбрел?

— Он клон в третьем поколении, вы это знаете? — Фелиция обращалась ко мне, — он вам это сказал? Мне нет. Я долго не понимала его. Внешне он очарователен. Без преувеличения — он очарователен. Он обаятельный, он красивый. Генетики постарались. Но он одержим идеей наследования. Ведь его и создавали-то только для того, чтобы было кому продолжить род. На мой взгляд, создавать ребенка только из такого побуждения, это, как-то… негуманно. У меня у самой уже есть дети. И я понимаю, насколько нездоровым было воспитание Эбрела.

О-о, про Эбрела, наконец-то сказали, что он был «нездоровым»! О да, он был нездоровым, но знала ли Фелиция, насколько?

— А в чём проявлялось это… Это неправильное воспитание? — спросил Бэзил.

— Тут можно ответить одним словом, — усмехнулась Фелиция, — и это слово будет «Севелен».

Мы с Бэзилом переглянулись.

— Севелен это такой… Про мертвых плохо не говорят, я знаю. Но он… Он в меня тоже как бы влюбился, вы знали? А Эбрел… Эбрелу в голову вбили, что смысл его существования в продолжении знаменитого рода Доньяртов. Хотя, вся слава их рода выветрилась ещё века четрые назад. Но это так, к слову. Эбрел готов был наизнанку вывернуться, ради своего наследника. Он на всё закрывал глаза. Я думаю, что если бы я сказала Севелену «да», то Эбрел с радостью повёл бы нас с ним к алтарю.

Это, конечно, было совсем не то, что я хотела услышать. Я-то надеялась, услышат историю дикой ревности!

— Севелен, — брезгливо поджимая губы, продолжила Фелиция, — очень активно за мной ухаживал. Он, наверное, понимал, что как человек он не очень привлекателен, поэтому он старался доказать мне, какой он великий ученый. Он даже показывал мне фокусы. Резал при мне руку, капал чем-то и раны мгновенно заживали. Не знаю, что там было, какие спецэффекты… Это было отвратительно, простите, но я не могу по другому сказать. А Эбрел ничего не делал, вообще. Он мог бы быстро приструнить Севелена, потому что Севелен учился за его счёт. Этот, в кавычках, великий учёный, провалил экзамены, и ему пришлось учиться платно! А денег у него не было — он жил в космосе, и содержание станции, — родовой станции, опят таки, — съедало все его средства до копейки. Он был весь в долгах!

Фелиция, заговорила очень запальчиво — очевидно, ей давно хотелось излить душу и рассказать, какой же Севелен был кошмарный и как он её достал.

— А когда я бросила Эбрела, Севелен решил, что это я ради него, представляете?

— Да, — поддакнула я, так как разошедшаяся Фелиция, на мой взгляд нуждалась в какой то поддержке.

— Он писал мне письма, пытался звонить!

— Да-а-а! — поддержала я ее ещё раз.

— А Эбрел ничего не делал. Вообще ничего! Поэтому сами думайте, стоит ли входить замуж за такого человека!

— Обязательно подумаю!

И Фелиция попрощавшись, выключила связь. Некоторое время мы сидели в тишине. Бэзил, сцепив пальцы, думал, глядя в одну точку. Макс утирал выступившую на лбу испарину.

— Всё, я поняла, — сказала я, — Севелен так надоел Фелиции своими ухаживаниями что она прибила его, переодевшись в Эбрела.

— Алесия, такими вещами не шутят! — сказал мне Бэзил.

— Но согласись, что ничего интересного мы от неё не узнали.

— Нет, наоборот, — покачал головой Бэзил, — совсем наоборот.

Макс едва слышно вздохнул, и я повернулась к нему.

— Тебе, наверное, пора в больницу.

— Я отвезу Макса, — вдруг вызвался Бэзил, — Алесия, ты оставайся.

Макс попытался встать — но у него не получилось.

— Вы вообще напрасно приехали — наставительно сказал Максу Бэзил, — вам надо было оставаться в больнице. Макс посмотрел на меня и во взгляде его была какая-то просьба — но я не знала, чем я могу ему помочь, кроме как поскорее отправив под присмотр врачей.

— Я подниму вас, — сказал Бэзил Максу, — а ты Алесия, вызывай такси.