35

Дом родителей Макса стоял в очень живописном месте. С одной стороны были горы, с другой море, дома людей утопали в кипарисах и пальмах. Именно дома — потому что домов было много. Видимо, это была деревня или городок — я не знаток земных поселений. Дом Макса находился у скалы, сложенный из камня, он красиво сочетался с местностью. Рядом тёк небольшой водопад. До соседнего дома было метров сто — и это, мне, привыкшей к космическим размахам, показалось невероятно близко. В космосе человека можно назвать соседом, если вы можете разглядеть из окна его станцию. Если не можете — то это уже не сосед. А здесь я видела не то, что сам дом, а даже, людей из этого дома, прогуливающихся на верхней террасе.

— Алесия, здравствуй. Макс, торжественный и немного смущенный встречал нас с Бэзилом на лужайке у дома.

— Здравствуйте, Бэзил.

— Здравствуйте, — Бэзил небрежно кивнул Максу.

На крыльцо вышли двое — видимо, родители Макса. Приземистая женщина и высокий мужчина, они улыбались и махали нам рукой. Не знаю, почему, но я сразу прониклась к этим людям доверием. Впрочем, и родители Бэзила мне тоже, в своё время, очень понравились.

— Макс сказал, что познакомился с вами в космосе, — улыбаясь сказала мне мама Макса, когда мы все сели за стол, — а я вот никогда не вылетала за пределы Земли. Сыновья всё зовут-зовут, слетать хотя бы к Луне. Но мне как-то боязно.

— На Луне круто, мам, — улыбнулся Макс.

— Я тоже никогда не была на Луне, — сказала я ей.

— А эти пирожки я сама пекла.

Пирожки были вкусными, родители Макса — приятными. Беседа журчала, и только один Бэзил сидел надутый и надменный, едва прикасаясь к еде.

— Хотите, покажу вам наш сад? — спросила мама Макса, после того, как обед был окончен.

— Ой, я ещё не очень привыкла к Земле. Когда я хожу по открытым местам, мне кажется, что земной шар подо мной качается.

— Неужели? — Рассмеялась мама Макса.

— Мама, давай я покажу Алесии сад, — встрял Макс, и перехватив мою руку, он властно повёл меня вон из дому.

— Я не люблю природу, — вяло пыталась протестовать я, но Макс меня не слушал.

— Отсюда прекрасный вид на море, смотри, — сказал мне он, останавливаясь на песчаной дорожке, ровным полотнищем уходившей в сторону пляжа.

— Ага, — безо всякого энтузиазма сказала я.

Вид огромного, залитого светом водного простора, меня немного пугал. В горах и то было лучше, в горах, у дома Карензы, горизонт, хотя бы, загораживали горы, а здесь была такая пустота, что я просто терялась.

— Давай вернёмся в дом, — предложила я Максу.

— Алесия, я… Я… Я предлагаю тебе выйти за меня замуж.

Замуж. Я, конечно, понимала, что приглашение к родителям — это что-то такое из области жениховства, и это мне даже как-то импонировало. Но я не думала, что Макс сделает мне предложение вот так, сразу!

— Я не могу выйти за тебя замуж, — сказала я ему.

— Почему? — спросил Макс, придвигаясь ко мне.

— Ну… Ну, хотя бы, потому, что меня могут судить за соучастие. То есть, полиция думает что Бэзил… Ну, ты знаешь. А я сообщница. Правда, Бэзил обещал взять всю вину на себя…

И я оглянулась, чтобы отыскать взглядом Бэзила, готового поступить так благородно. Но его нигде не было.

— Меня это не пугает. Я буду тебя защищать. Всеми силами, всем, чем только смогу.

Макс положил руки мне на плечи, и для меня это, внезапно, открыло такую бездну чувств и ощущений, что я, испугавшись, вывернулась и отскочила.

— Алесия, давай поженимся! — продолжал настаивать Макс, — или, или я тебе совсем не нравлюсь?

Я не могла бы сейчас сказать нравился мне он или нет — я думала сейчас не об этом.

— Я не могу идти замуж!

— Но за Бэзила ты же могла? За него же ты замуж собиралась?

— Я выходила за него только для того, чтобы в космосе остаться!

— Вот как! Значит, всё дело только в этом? В том, что я не из космоса? Неужели ты действительно готова жить с первым встречным лишь бы…

О, как это было оскорбительно. Жить с первым встречным? Разве я собиралась жить с первым встречным? Бэзил был не первым встречным, в моём списке потенциальных женихов он шёл под четвёртым номером.

— Ты не прав! — прокричала я Максу.

Я бы много чего другого ему сказала — но ругаться меня не учили. Ругаться мне и не доводилось — моим родителям было не до ругани, а Каренза не ругалась с людьми в принципе. Но что родители — родители жили своим умом, а мне надо было жить своим. И, рассердившись на Макса, я бросилась к Бэзилу. Где он был, этот Бэзил, когда он, наконец, был мне нужен?

— Летим отсюда! — сказала я Бэзилу, найдя его в тесной беседке.

— Что, прямо сейчас? Нас на ужин просили остаться!

— Да, прямо сейчас! И, вспомнив про родителей Макса, про его таких милых родителей, я чуть не разрыдалась. Но ведь и у Бэзила тоже были милые родители!

— Бэзил, я согласна выйти за тебя замуж! — сказала я, кидаясь ему на шею.

— Да, да… — Бэзил отстранил меня, — я рад, это очень мило. Ты что, говорила с Максом? Бэзил выглядел довольным. Но как-то странно довольным — что-то подсказывало мне, что доволен он в этой ситуации в первую очередь собой.

— Да, говорила.

— Он сделал тебе предложение? И ты ему отказала?

— Да, а откуда ты… Это ты ему посоветовал! — догадалась я, — тогда, когда отвозил его в больницу! Ты ему посоветовал предложить мне пожениться, ты знал, что я не соглашусь! Вот, зачем ты так рвался его отвезти!

— Да, это я ему посоветовал, — кивнул Бэзил, — и я знал, что ты ему откажешь. Не будешь же ты жить на Земле! Мне всегда казалось, что эти ваши странные отношения надо поскорее разорвать.

Дело было даже не в том, что именно говорил Бэзил, а в том, как. Холодный, довольный собой — а ведь я, его вроде как любимая девушка, только что согласилась выйти за него замуж. И с чувством, что меня прямо сейчас в чём-то обманывают, я утчонила у Бэзила:

— А ты меня точно любишь? Бэзил облизнул свои узкие губы.

— Нет, Алесия. Прости. На самом деле… На самом деле я… Я влюблён в Карензу.

— Что⁈

— Прости, я не всегда был в неё влюблён! Но сейчас… Она же такая… Ты не ценишь её. Она самоотверженная, она щедрая. Она всю жизнь жила ради денег — а посмотри, как она ради тебя готова всё отдать. Я думаю, она, на самом деле, может… — Бэзил покраснел и смутился, — я уверен, она может очень сильно любить.

— Каренза? — потрясенно спросила я.

Мне всё ещё как-то не верилось. От Бэзила, конечно, всего можно было ожидать. Буквально всего. Но Каренза? Она же так немолода! Да, она лишь на три года старше Бэзила, но у неё же морщины!

— А зачем ты тогда меня замуж зовешь? — Понимаешь, Алесия, — сказал Бэзил, аккуратно сцепляя перед собой пальцы, — отец мне может простить побег, особенно если будет думать, что это ты во всём виновата, а я тебе только помогал. Но он никогда не простит мне, если я женюсь на Карензе. То есть, отец, может, ещё и простил бы — но мама точно будет резко против. Она терпеть не может Карензу, у Карензы такая репутация… Не заслуженная на мой взгляд. Я боюсь, что если женюсь на Карензе то буду предоставлен сам себе. Мне придется жить на Земле, и, как ты понимаешь, я уже никогда не вернусь в космос.

— Ну так не женись! А я-то тут причём?

— Я мог бы жениться на тебе чисто формально, а Каренза жила бы с нами. То есть, у тебя бы была полная свобода… Ты ведь такая молодая, Алесия, у тебя в запасе ещё столько лет жизни…

— Бэзил, — возмутилась я, — и ни чему тебя жизнь не учит! Опять фиктивный брак? Тебе одного нашего бракосочетания мало?

— В любом случае тебе не стоит выходить за Макса, — наставительно сказал Бэзил, — представляешь, как это испортит репутацию Карензе? Ей доверили дочь самой Анны Норовой, а она выдала её замуж за какого-то пастуха.

— Макс не пастух! — возмутилась я.

И хуже всего, что Макс вдруг появился на пороге беседки. Беседка эта была такой, закрытой коробкой — решётчатые стенки её были плотно обвиты каким-то ползучим растением. Из неё совершенно не было видно что там, снаружи — но вот боюсь, что снаружи было прекрасно слышно всё, что говорилось внутри. Но Макс не стал нам пенять за «пастуха». Его мужественное лицо было предельно серьёзно.

— Алесия, Бэзил. Прилетел инспектор Виллемс. За вами.