3

Не успела Островская выйти из туалетной комнаты, как, не сделав и пары шагов, натолкнулась на Лялечку, которая настырно караулила её буквально под дверью. Как же иначе, когда в офисе запахло новой сенсацией. Как гончая, почуявшая дичь, Носова взяла след, так что даже с умениями Алевтины быстро отделаться от неё не удастся.

— Господи, Ольга, что за срочность такая? Что ты ломишься как стадо бизонов в засуху на водопой? — обреченно выдохнула Аля.

— Нет, ну признайся: ты знала? Знала? — вместо ответа быстро-быстро затараторила Носова, будто выпуская по невидимым врагам пулеметную очередь.

Лялечка никогда не была близкой подругой Алевтины. С большой натяжкой её можно было отнести даже к разряду приятельниц, но в школе они учились в параллельных классах и даже жили в соседних домах, вероятно поэтому, теперь, когда они стали коллегами, некоторая фамильярность всё же присутствовала в их общении.

В общем-то, Ольга не была подлой, но язык без костей не раз доводил её не только до Киева, но и почти до беды, и ставил окружающих в неловкое положение. Чего только стоила её прошлогодняя новость! Почти месяц весь коллектив «Академии риелти» гудел как улей, обсуждая, что сын риелторов Татьяны и Антона Денисовых, оказывается похож на водителя директора Алексея Попова, и якобы сама Татьяна говорила об этом Алексею. Причем здесь Лялечка? А что она сделала? Ничего Лялечка не делала. Что услышала, то и рассказала.

В итоге во время новогоднего корпоратива впервые в истории компании между сотрудниками случилась потасовка, а семья оказалась на грани развода. Примирить Денисовых смогли только положительный тест генетической экспертизы, подтвердивший отцовство Антона, и приехавший из Мурманска брат Татьяны Алексей, на которого их сын и, правда, был похож как две капли воды.

Одним словом, Носова была последним человеком в их компании, с которым Алевтина стала бы обсуждать руководство в частности или вообще хоть немного значимые вещи, ведь по скорости распространения информации Ляля опередила бы даже бег гепарда.

— Ляля, я не понимаю, о чём идет речь. Мне некогда, — оборвала Островская поток вопросов и продолжила движение в сторону кабинета.

— Нет, ты знала, что Крупельницкий решил продаться с потрохами? — Ляля не была бы Лялей, если бы отстала сразу.

— Во-первых, не продаться, а заключить весьма выгодный договор о сотрудничестве, а во-вторых, Оль, я не думаю, что это наше дело. Аркадий Семенович собственник бизнеса и вправе распоряжаться им по своему усмотрению. И если тебе от этого станет легче- нет, я тоже не знала.

После этих слов Носова заметно приободрилась и доверительно защебетала:

— Алечка Андреевна, я просто волнуюсь, так волнуюсь…Что же теперь с нами будет? Что будет? Ведь новая метла, она, как известно…

Волновалась Ляля не зря, видимо опасалась, что теряет хватку. Как же такая новость прошла мимо неё. А вдруг она ещё что-то пропустила. Помощник руководителя называется. Хотя держали её скорее для красоты, чем из-за содержания, Лялечке Носовой нравилось делать вид, что она играет значительную роль в жизни компании. Иногда, когда Лялька её особенно доставала, Алевтине хотелось, чтобы вместо силиконового бюста пятого размера Носова купила себе хоть немного силиконовых мозгов. Жаль только, что их ещё не изобрели, для этой цели Островская даже готова была бы оказать ей спонсорскую помощь из личных сбережений.

— Ещё ничего не известно. Слишком рано делать выводы, — Островской откровенно не хотелось продолжать этот разговор, особенно в коридоре возле туалета.

— Тебе легко говорить, Алечка Андреевна, тебя то не уволят. Ты у нас ценный кадр.

— Оль, ну к чему сейчас этот разговор? Поживем-увидим. Может наоборот станет только лучше, присоединение-это отличные перспективы для компании, развитие, повышение оплаты, в конце концов. Нужно думать о хорошем. Знаешь анекдот про то, что настоящий оптимист даже на кладбище видит одни плюсы. Давай будем оптимистами. В любой ситуации есть что-то хорошее.

— Ты, правда, так думаешь?

— Правда.

Носова с облегчением выдохнула. Когда же Алевтина уже почти решила, что ей повезло, и Ляля оставила её в покое, та с новыми силами продолжила пытки, перескочив на другую тему:

— А как тебе Ринберг? Красавчик, правда? Знаешь, я, как только его увидела, сразу подумала: «О Боже, какой мужчина!» Вот бы мне такого.

Для полного счастья Алевтине не хватало только размышлений Лялечки Носовой об идеальном мужчине. Она даже допускала, что Иван Соломонович Ринберг пользуется популярностью у противоположного пола, но Але не было до этого никакого дела. Хотя сама Островская не отнесла бы данного господина к классическим красавцам, назвать его непривлекательным не повернулся бы язык. Высокий, статный, он производил сильное впечатление на окружающих. И как бы Алевтине не хотелось это признавать, в нём определенно ощущалась особая порода людей сильных духом. На висках коротко стриженные тёмные волосы уже затронула седина, что только добавило ему импозантности. Немного крупноватый нос почти не портил приятные черты лица. Но даже если отбросить вопрос профессиональной субординации, то, что теперь Иван Соломонович собирался сунуть свой породистый нос в дела их фирмы, мгновенно сводило всю его привлекательность на нет. Только Лялю Носову это мало останавливало, похоже, что у неё уже созрел план покорения столичного гостя.

— Я тут погуглила. Ринберг отличная кандидатура для замужества: ему сорок, почти идеальный возраст. Мужчина в самом расцвете сил. Ты только представь… огромное состояние, плюс сам он спортсмен, просто красавец, и совсем, кстати, недавно развелся и, внимание, снова входит в десятку самых завидных женихов страны…Это мой шанс, — продолжала восторгаться Лялька.

У Алевтины всё это вызвало лишь усмешку, так как единственный «мужчина в самом расцвете лет», которого она знала — это Карлсон, который живёт на крыше. Вот до чего её довела их общая с Сенькой любовь к мультфильмам.

— Комсомолец… — зачем-то вклинилась Аля.

Носова посмотрела на неё ничего не понимающим взглядом.

— Что?..

— Ну, как же? Помнишь, в «Кавказской пленнице» была спортсменка, комсомолка и просто красавица… Так и у тебя Иван Соломонович.

С юмором у Лялечки было туговато, так что неизвестно, чем этот разговор закончился бы. Носова уже было открыла рот, чтобы возмутиться насмешкой Алевтины, но в необычном сопровождении из-за угла вывернул предмет её страстных мечтаний во плоти, а точнее в отлично пошитом, сразу видно что по индивидуальному дизайну и на заказ, темно-синем костюме.

Лялечка приосанилась, натянула дружелюбную улыбку и приготовилась шагнуть навстречу своей мечте, в то время как стоящая рядом с ней Островская обреченно подумала:

— Господи, за что? Где же это я так нагрешила…