4

Пока они блуждали по длинным коридорам в поисках переговорной, Иван Соломонович был вынужден отметить, что здание, в котором размещалось новое приобретение — агентство недвижимости «Академия риелти», мягко говоря, не могло похвастаться отличной планировкой. После продуманного расположения помещений в их главном офисе в Москве это слишком бросалось в глаза, и контраст был поистине разителен.

— Хоть бы указатели какие-то повесили… — возмутился господин коммерческий директор.

Но, видимо, в провинции имели весьма отдаленное представление о системе навигации, необходимой для офиса. И к неудовольствию Ринберга в затемненных коридорах «без окон, без дверей» никаких указателей не наблюдалось. Прямо заколдованное место какое-то. Для полноты картины не хватало только былинного камня с надписью: «Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — жизнь потеряешь, прямо пойдешь — жив будешь, да себя позабудешь».

А всё начиналось относительно не плохо… После окончания планерки трое мужчин вышли из зала совещаний, чтобы встретить старинную подругу его бабушки, с которой у Ивана, собственно, и была назначена встреча, не столько приятная, сколько полезная. То, что известная в узких кругах тётушка Хая владела большей частью местного бизнеса, для деловых людей могло сполна компенсировать её скверный характер. К счастью Хая Вениаминовна Боринштейн уже много лет являлась почетным клиентом «Академии риелти». Пожилая дама сама настояла на том, что сегодняшняя беседа должна состояться именно в офисе агентства недвижимости.

Они довольно быстро встретили тётушку Хаю и, обменявшись приветственными любезностями, все вместе отправились в обратный путь.

И вот тут началось представление, да такое, что и сказочным не стыдно будет назвать!

Сначала свернули налево, и вместо коня он чуть не потерял своего лучшего друга и отличного юриста Диму Пака, тот банально поскользнулся на полу, старательно натертом до блеска труженицей клининговой службы бабой Нюрой.

— А-а-а…вот, черт, — в сердцах выдал Пак, смешно размахивая руками в попытке удержать равновесие.

И только природная корейская юркость помогла ему в последний момент устоять на ногах, но даже она не спасла от гибели договор, прицельно спикировавший из рук Пака в ведро уборщицы и там же безвременно почивший.

При виде этой досадной потери солидный адвокат с многолетним опытом Нгуен Дуонг Пак, а для друзей просто Дима, не смог сдержаться и выдал на языке предков что-то с трудом переводимое, но явно неприличное, удивив этим всех кроме госпожи Боринштейн.

— Спокойно, Дима. Утро только началось, а ты уже поминаешь предков всуе. Знаю я твоих родителей и, если память мне не изменяет, это несомненно достойные люди, — беззлобно поддела его Хая Вениаминовна. — Аркаша сейчас нам поможет.

Шестидесятилетний Аркаша покраснел, как рак, но перечить почтенной даме не стал. Спорить с тетушкой Хайей себе дороже: Боринштейнам в их местности принадлежали все мало-мальски перспективные земельные участки, да и с коммерческой аренды помещений в их зданиях агентству перепадало немало комиссии, так что почтенная дама им ещё может пригодиться.

— Аркаша, я надеюсь, ты не собираешься посвящать лишних людей в наши дела… — продолжила госпожа Боринштейн.

— Обижаете, Хая Вениаминовна. Разве вы плохо меня знаете?

— Знаю-то я тебя как раз хорошо! Ты тот ещё жук, поэтому и говорю, чтобы лично всё проконтролировал, а не перекладывал на других- таких вот длинноногих и безмозглых, как куры, которым голова дана, чтобы шапку носить, — не стала особо с ним миндальничать госпожа Боринштейн.

Казалось, что больше покраснеть было уже не возможно, но цвет лица Крупельницкого достиг оттенка изрядно переспевшего краснодарского помидора. Неприятно, когда тебя так публично уличают в слабости, пусть и давно известной. Аркадий Семёнович гневно посмотрел на тетушку Хаю, но благоразумно решил промолчать. Он ослабил галстук и, заметно нервничая, обратился к Ивану:

— С вашего позволения мы с господином Паком поднимемся в мой кабинет и восстановим документы. Это займет несколько минут. Я распоряжусь, чтобы вам пока принесли кофе.

Ринберг только кивнул, а Хая Вениаминовна, словно проверяя выдержку Крупельницкого, продолжила:

— Надеюсь, хоть это твои мондельки делать умеют. В моем почтенном возрасте не хотелось бы отравиться.

Последнее замечание заставило Ивана невольно улыбнуться, госпожу Боринштейн он знал с детства и догадался, что та специально исковеркала слово, словно намекая на что-то не очень приличное, чтобы пристыдить Аркадия Семёновича, ведь его любовь к женщинам была хорошо известна далеко за пределами фирмы.

— Не беспокойтесь, Хая Вениаминовна, всё будет в лучшем виде, — заверил Крупельницкий, стремительно удаляясь вместе с Паком. Плевать, что выглядело это, как откровенное бегство.

Вот так господин Ринберг остался наедине с госпожой Боринштейн, женщиной с поистине демоническим характером, вдвоем они и повернули направо.

Гости едва смогли сделать несколько шагов по новому коридору, как буквально перед носом у Хаи Вениаминовны, идущей немного впереди, резко распахнулась дверь, Ринберг в последний момент отстранил старушку, но сам он отскочить не успел и основательно получил по плечу.

Шансы расстаться с жизнью стремительно возрастали.

Между тем виновница его бед, разглядеть которую толком не удалось, с малопонятными воплями про какую-то Алечку Андреевну цокая каблуками, как настоящая лошадь, унеслась прочь, даже не удостоив взглядом пострадавших: то ли не заметила, то ли считала, что может себе позволить подобное поведение.

— А что я ему, Ваня, говорила?! Как есть куры безмозглые. Понабрал всяких от пивных ларьков.

Но Ринберг не был бы Ринбергом, если бы быстро не взял себя в руки. Держать марку в любой ситуации уже давно стало его жизненным кредо.

— С этим я обязательно разберусь, но позже, давайте продолжим наш путь.

Но видимо изменчивая Фортуна сегодня была не на его стороне, и шанс позабыть себя представился довольно скоро, жаль только, что не от счастья.

Уже практически на подступах к переговорной, в последнем на пути узком коридоре Иван едва не столкнулся с неумело оттюнингованной девицей. Вероятно, предполагалось, что жёлто-молочный цвет волос делает её блондинкой. На секунду ему показалось, что в глазах даже зарябило от вида укороченного комбинезона расцветки «вырви глаз». Ринберг не был ценителем подобных модных экспериментов. С его точки зрения только блондинка из пошлых анекдотов могла нацепить на себя такой наряд.

Девица решительно развернулась в сторону Ивана Соломоновича, от удивления её рот приоткрылся, и она даже попыталась шагнуть ему навстречу, но высоченные каблуки подвели…и драгоценная гостья Ринберга, у которой тот собирался купить участок под застройку для своего нового проекта, Хая Вениаминовна вновь оказалась в опасности. В отличие от псевдоблондинки старушка отличалась хрупким сложением и могла значительно пострадать от падения на неё такого неопознанного объекта. Снова Ивану пришлось встать грудью на амбразуру и, проявив чудеса ловкости, поймать странную девицу в свои объятия.

— О-о-о, Иван Соломонович, это вы?!.- пропела она, хлопая щетками наращенных ресниц и нелепо растягивая слова, но на долго удержать внимание желанного мужчины Лялечке не удалось.

У неё за спиной кто-то возмущенно фыркнул, а затем раздалось ненавистное ворчание госпожи Боринштейн:

— Да, «о времена, о нравы»…Вот не думала я, не гадала, что доживу до такого срама, когда женщины первыми на мужиков кидаться станут. А ты что, Ванечка, не весел? Что ты голову повесил? Нечего ловить что ни попадя, тогда и грустить не придётся. Чего застыл? Раз девица ходули одела, а крылья нацепить забыла, так знай себе — летит!.. Я так считаю.

Ринберг с каменным, ничего не выражающим лицом, помог Лялечке принять устойчивое положение и сделал пару шагов назад, внимательно на неё покосившись, всё ещё не будучи уверенным в безопасности Хаи Вениаминовны.

— Я же это сделала не специально… — виноватым тоном маленькой девочки протянула Носова, преданно заглядывая Ивану в глаза. — Вот и Алечка Андреевна подтвердит.

— Что не специально? Копыта нацепила? Или мозги включить забыла? Тридцать лет, а ума, Ольга, у тебя как не было, так и нет, — не сдавалась тетушка Хая.

Ляльку она невзлюбила давно: ещё со времен, когда та в школе пыталась встречаться с её внучатым племянником Изей и пару раз бывала у Боринштейнов в гостях. — Горбатого могила исправит. Нечего других приплетать. Кстати, здравствуй, Алевтина. Давно тебя не видела.

Пожилая дама переключила своё теперь уж благосклонное внимание на ещё одного молчаливого наблюдателя этой сцены, а Лялечка незаметно стала пробираться к выходу- видимо инстинкт самосохранения всё же пересилил желание ещё полюбоваться на мужчину своей мечты. Кто знает, что взбредёт в голову вздорной старухе. Надо уносить ноги, пока та отвлеклась.

— Добрый день, Хая Вениаминовна. Ваша правда: давно вы к нам не заходили, — несмотря на всю ситуацию, сдержанно ответила стоящая чуть поодаль молодая женщина в строгом васильковом платье.

«Миленькая… — первое, что пришло на ум Ринбергу. — Не совсем худышка, но с хорошими пропорциями фигуры, симпатичное лицо, выдержанный стиль в одежде».

Вот, пожалуй, и всё, что Иван смог выделить в своем впечатлении. Внешне не такая яркая, как его бывшая жена, но, несомненно, интересная.

«Кто это? Неужели тоже близкая подруга Крупельницкого?»- подумал Ринберг, и сам удивился тому руслу, в котором потекли его мысли.

И хотя он был точно уверен, что не знает никого с именем Алевтина, девушка показалась ему смутно знакомой.