Глава 12

Месяц спустя

— Доброе утро, сердце мое, — Демьян поцеловал меня в щеку. Собирался в губы, но я повернулась. Ненавидела, когда меня будили по утрам. Предпочитала просыпаться сама, пускай, и с помощью будильника.

— Ненавижу! — оборотень лишь рассмеялся. Подобная утренняя сцена происходила почти каждое утро. За исключением некоторых выходных, когда мне давали выспаться. Он будил, я возмущалась. Делала это по-разному. Могла огреть подушкой, могла сказать что-то не слишком приятное. Например, послать в пеший эротический тур. Только и он, и я знали, что это бравада.

За последний месяц почти смирилась со своим положением супруги и пары этого волка, даже стала находить ощутимые плюсы в новом статусе.

Села, потянувшись, и улыбнулась, наблюдая, как Лукрецкий в поисках домашних штанов демонстрировал обнаженную, подтянутую пятую точку. Никогда, впрочем, не задумывалась, что из себя представляли четыре остальных. Конечности?

Сложен мой мужчина превосходно. Прошел месяц с тех пор, как мы стали жить вместе, а я до сих пор не могла привыкнуть, налюбоваться. Красивый он, зараза! Мне нравилось на него смотреть. Нравилось его трогать. Нравилось с ним спать.

Спать…

Первая совместная ночь в доме на территории стаи получилась странной. Мы тогда вернулись с семейного обеда у Васиных. Я была подавлена и растеряна после откровенного разговора с матерью и, сославшись на усталость, попросила Демьяна увести меня. Не могла спокойно смотреть на Степана Валентиновича и, возможно, никогда не смогу. Раньше мужчина избегал общения со мной, а теперь, когда я стала парой альфы, он ищет встреч сам. Правда, безуспешно. Даже знать не хочу, что ему от меня понадобилось. Но от назойливого волка меня избавил сам Лукрецкий. Предполагаю, что супруг матери хотел поучаствовать в ремонте моего ресторана.

Вернувшись в дом Лукрецкого, не выдержала и расплакалась. Слишком много эмоций накопилось за несколько дней, прошедших с момента знакомства с оборотнем, вот и выплескивала, как могла. Демьяну тогда очень повезло, что не закатила истерику с битьем посуды. Впрочем, как показал прошедший месяц, если бы я переколотила всю домашнею утварь и испортила мебель, Лукрецкий воспринял произошедшее философски. Выдержка у мужчины колоссальная, только чтобы понять это, потребовалось время.

Чуть успокоившись, легла в постель. Плевать, что было довольно рано. Действовала по принципу, который прежде не подводил "утро вечера мудреней". Ложилась в постель в отведенной мне комнате по соседству со спальней Лукрецкого. А проснулась в кровати мужчины. Перенес сам, не желая тревожить. А с утра состоялся непростой разговор, которому предшествовали мои возмущения. Возмущения, положившие начало своеобразному утреннему ритуалу. Он будит, я проявляю недовольство.

Отлупив Лукрецкого подушкой, хорошо, стукнув всего пару раз, спросила:

— Почему?

— Почему что, Влада?

— Почему я просыпаюсь в твоей постели?

— Мне так захотелось.

— То есть сначала отселил, теперь притащил. Я не игрушка, Ян!

— Знаю, — вздохнул оборотень и запустил руку в волосы. — Хотел дать тебе время привыкнуть, но схожу с ума от мысли, что ты в моем доме, а я не имею возможности даже прикоснуться. Ты не представляешь, детка, как мне тяжело держаться от тебя на расстоянии.

— Что-то ты пару дней назад не проявлял никакой сдержанности, — едко заметила. В тот момент не понимала. Мне потребовалась где-то неделя, чтобы разобраться в собственных чувствах и понять, что меня скорее оскорбило, чем порадовало наличие отдельной комнаты. — Тебя не заботили ни мои чувства, ни желания. Что изменилось, Ян?

Лукрецкий промолчал. Но что-то изменилось, потому что с той ночи мужчина стал более внимателен к моим чувствам и желаниям. Выяснилось, что он старался сдерживать себя, чтобы не наброситься. Казалось, он услышал мои слова о насилии и до него дошло, что насилие бывает не только физическое, но и моральное. Поэтому он не склонял к сексу, придерживаясь нашей договоренности.

В то утро мы разговаривали несколько часов, а оставшееся время провели в постели. Наверное, в тот день я приняла окончательное решение смириться.

Собственная комната находилась в моем распоряжении и возможность оставаться одной, когда мне это требовалось. Только вот с тех пор я ни разу не воспользовалась личной спальней, предпочитая нашу с Демьяном.

На следующий день я погрузилась в разработку бизнес-плана и не сразу вспомнила о необходимости избавиться от таблеток, украденных у матери. Страшно было представить, что мог учудить Лукрецкий, если бы их нашел. Только проблема заключалась в том, что их не смогла найти и я. Впрочем, как и ампулу со снотворным, о которой вспомнила еще через несколько дней.

Лукрецкий облачился в домашние штаны, а я раздумывала, стоит ли мне вставать. На утро никаких встреч назначено не было, а уснули поздно. Это оборотню хватало пять-шесть часов, чтобы полноценно отдохнуть. Мне-то определенно было мало.

Вообще, по-хорошему, не помешало подняться и приготовить мужчине горячий завтрак. Знала, как не любил Демьян питаться бутербродами. Приготовить что-то съедобное самостоятельно мой оборотень просто не мог. Либо подгорало, либо пересаливал… Он, конечно, как-то пытался меня порадовать романтическим, лично приготовленным ужином, но лучше бы этого не делал. Домработницу, которая прежде ухаживала за альфой стаи и готовила для него, я выгнала на следующий день, как поселилась в доме. Меня абсолютно не устраивало сталкиваться с незнакомым человеком… пусть, не совсем человеком с утра. Мне нравилось иметь личное пространство и возможность ходить с утра по дому, в чем пожелаю. А тут эффектная крашеная блондинка с третьим размером груди и утянутая во что-то несуразной расцветки. Правда, на этой девице с шикарном фигурой все смотрелось идеально. Я почувствовала себя ущербной и потребовала убраться из моего дома немедленно. Девица самодовольно фыркнула, а потом повела носом и как-то сразу сникла, склонила голову и покинула дом. Только вот дом убирать дом целиком сама не планировала. Да, готовить я умела, но тоже не слишком любила. То есть я это делала для Игоря, но у меня не было особого выбора. А тут выбор появился, и Демьян подыскал на место домработницы приятную даму лет пятидесяти уже на следующий день. У нас была договоренность: женщина появляется в доме днем, готовит обед и, возможно, ужин, занимается какими-то домашними делами вроде уборки и глажки белья. Кое-что предпочитала делать исключительно сама. Была не против, если кто-то делал в спальне влажную уборку или менял постельное белье. Но мне не нравилось, когда трогали мои личные вещи. То есть я понимала, что их все равно трогали при стирке или глажке, но складывать в шкаф предпочитала сама.

Я все-таки решила подняться. Днем у меня была назначена встреча с поставщиками. Ремонт и небольшая перестройка помещения была почти закончена, ресторан готовился к открытию. Я не стала отказываться от предложения Лукрецкого, когда он предложил помощь с юридическими тонкостями вроде получения лицензии на спиртные напитки. Я прекрасно знала, что и как следует делать, а еще сколько отнимает получение подобной разрешительной макулатуры времени, сил и нервов. А в моем положении волноваться не следовало, поэтому я с удовольствием отстранилась от решения бюрократических заморочек. С таким папой, как и у моего оборотня, все прошло довольно легко и быстро. Мне оставалось только отслеживать и подписывать необходимые бумаги.

Ресторан назвала "Алконост", а оформлен был в старославянском стиле. После встречи с художницей-декоратором откинула все сомнения. Мне было достаточно взглянуть на ее эскизы. Ремонт закончили за несколько дней и девушка приступила к настенной росписи. Она трудилась больше двух недель и обещала закончить к торжеству Васиных. Торжеству Васиных, с которого начнется работа ресторана. Безусловно, если бы мы воплотили все задумки, открытие "Алконоста" пришлось бы отложить на год-другой. Видеть Степана Валентиновича мне не хотелось, но тем не менее не могла не признать его удивительный талант работы с деревом. Мой новый статус Луны позволял беспрепятственно посещать любые дома на территории стаи, поэтому когда четы Васиных не оказалось дома, я долго гуляла вокруг их терема и рассматривала декоративные элементы. Девушка набросала мне несколько эскизов и господин Васин получил заказ. От меня. Но не через меня.

Нащупала валяющийся рядом с кроватью халат и потянулась за ним.

— Хочешь, я сделаю тебя честной женщиной? — неожиданный вопрос Лукрецкого чуть не заставил меня сверзиться с постели.

— Что? — у меня, безусловно, были предположения, но надеялась, что ошиблась. Замуж за Лукрецкого я как-то не слишком рвалась. Мне пока что было комфортно в том статусе, в котором находилась сейчас.

— Уже два дня ты свободная женщина, Влада, — напомнил оборотень. Вздохнула, мысленно прикидывая сроки подачи документов на развод. Действительно, еще позавчера мне полагалось явиться в органы ЗАГСа получить свидетельство о расторжении брака и печать в паспорт, аннулирующую прежнюю.

— Не до конца, — фыркнула, подобрав халат и поднявшись с постели.

— Это мы сегодня исправим. Могу спросить? — угодила в объятия к незаметно подкравшемуся со спины мужчине.

— Попробуй, — повернулась и обняла в ответ сама.

— Почему ты не поехала в ЗАГС за документами?

— Забыла, — честно призналась. Не то, чтобы я совсем не вспоминала о Лапине. Я пыталась о нем не думать, потому что каждый раз, когда Лукрецкий что-то рассказывал, ощущала себя жутко виноватой. Но пересилить себя и поведать правду не чувствовала способной. Дела в стае обстояли не лучшим образом. За последний месяц исчезли двое. Я не была уверена, в таком нельзя быть полностью уверенным, ели точно не знаешь, но присутствовало четкое осознание: организация, в которой работали Вениамин Викторович и Игорь, была причастна.

— Так просто? — Лукрецкий наклонился и осторожно коснулся губами моих губ.

— Так просто.

— Без какого-то скрытого умысла? — улыбнулась. Порой оборотень задавал интересные вопросы, словно, пытался что-то выведать. Возможно, не просто пытался, а давал шанс. Опять вспомнились пропавшие препараты. Если бы исчезло что-то одно, я бы могла списать на простую потерю. Но когда у собранной меня пропали две важные вещи вывод был очевиден: им помогли исчезнуть. Ни я, ни Лукрецкий даже намеками не касались этих скользких тем. Молчал он, молчала я. Я просто не знала, что сказать. Наверное, поднимать тему пропавших лекарств было просто страшно. Слишком многое пришлось бы объяснять и непонятно, как это было сделать, а еще я боялась, что наше благословенное перемирие может рухнуть в один момент. И что потом мне делать с этими руинами?

Наверное, впервые в жизни я жила без четких планов на дальнейшую жизнь. Нет, в перспективе у меня рождение ребенка, муж и успешный, а, может, не очень бизнес. Но впервые от меня мало, что зависело. Ни от малыша, ни от супруга по собственному желанию избавиться не получалось. В первом случае даже не возникало мыслей, я уже любила этого ребенка. Во втором, кто бы меня отпустил? Точно не Лукрецкий.

— Без умысла. Если хочешь, могу съездить сегодня.

— Не просто хочу. Ты, кажется, меня не услышала. Сегодня мы поедем и заберем документы, что возвращает нас к вопросу. Ты выйдешь за меня?

— Нет, — объятия лишь на миг стали крепче, но мне этого было достаточно, чтобы сжаться. Нет, за прошедший месяц Лукрецкий стал лояльнее и спокойнее. Больше не набрасывался на меня и не кричал, когда я что-то делала, что приходилось ему не по нраву. Рычал и кривился, конечно, но к этому я привыкла. Но внутренне до сих пор боялась оборотня, хотя понимала, что вреда он мне не причинит.

Правда, вред можно причинить по-разному. До сих пор отчетливо помнила его угрозы, сделать из меня бесправную секс-игрушку. Тут не знаешь, что хуже. Признаться, никогда не верила в то, что моральные страдания могут быть сильнее физических. Я всегда боялась физической расправы. Что ударят, могут изнасиловать… Считала, что физическую расправу нельзя ставить в один ряд с моральными терзаниями. Но истина заключалась в том, что постепенно сама изводила себя.

— Почему? — вопрос прозвучал спокойно. Если бы не знала о темпераменте оборотня, решила бы, что ему особенно нет дела до моего отказа.

— Я не готова.

— Хорошо, Влада. Скажи мне, сколько еще времени тебе требуется? Я не давил, покорно ждал, когда немного освоишься и привыкнешь. Но ты день за день отталкиваешь меня. Конечно, понимаю, что ты не в восторге от нашей совместной жизни, едва терпишь меня, но все сроки вышли, девочка. Ты не захотела знакомиться с моими родителями. Ладно, отложил. Ты не захотела, чтобы я представил тебя стае в качестве Луны. Решил подождать, хотя это попирает все устои и традиции. Теперь ты отказываешься выходить замуж, хотя не можешь не понимать, что все равно этим закончится.

— Зачем тебе на мне жениться? Еще в первый день ты сказал, что ЭТО, — дотронулась до метки, — символ принадлежности тебе. Метка делает меня в глазах всех окружающих оборотней твоей законной супругой.

— Делает. Но ты-то не считаешь себя моей женой, — уверенно сообщил Лукрецкий.

Задумалась. Действительно, я считала себя кем угодно. Любовницей оборотня. Его жертвой… Только не женой.

— Хорошо.

— Хорошо, что, Влада?

— Давай поженимся, — предложила, надеясь, что может что-то изменится в моем отношении к этой ситуации. Может, действительно, перестаралась, отгораживаясь от оборотня. Но я не желала знакомиться с его родителями, пугали меня обязанности Луны стаи. Меня устраивало существовать в режиме работа-дом, Я-Лукрецкий. Чем меньше соприкасалась с темой сверхъестественного, тем мне было легче смириться с изменениями в моей жизни. Нет, я спокойно воспринимала вторую сущность Демьяна. Иногда расчесывала волка и ласкала, как большую собаку. Отчего-то поначалу озверевший от моего предложения Лукрецкий, со временем стал сам предлагать вычесать себя. Недели полторы даже посетила праздник, посвященный Полной Луне. Оборотни отмечали каждое полнолуние общим сбором и пикником. Мясо, приготовленное Лукрецким на углях, мне очень понравилось. Пожалуй, это единственное, что ему удавалось не испортить. Но вот разбирать какие-то дрязги самок, что полагалось делать Луне, и полноценно участвовать в жизни стаи мне откровенно не хотелось. — Можем сегодня подать заявление.

— А когда ты перестанешь манкировать своими обязанностями, позволишь представить себя стаи и познакомить с родителями?

— Когда сочтешь нужным.

— Хочешь сказать, что если сегодня вечером перед всей стаей я объявлю тебя своей Луной, воспримешь это спокойно? — покорно кивнула. — Почему?

— Все равно когда-нибудь придется это сделать, — мне не нравилась сама мысль об этом, наверное, поэтому я скривилась. Чувствовала, как меня прямо передергивает от одного упоминания. К моему удивлению, Лукрецкий не разозлился, а хмыкнул.

— Ладно, мы еще подождем.

— Правда? — не поверила.

— Да, Влада. Я готов ждать, уже говорил. Но хочу, чтобы мой ребенок родился в законном браке, чтобы мне не пришлось усыновлять собственного малыша. Поняла меня? — оборотень наклонился и чмокнул в нос.

— Поцелуй меня, — неожиданно попросила. В этом не было ничего необычного, в сексуальной жизни у нас была полная гармония. Я не видела смысла отказывать оборотню в интимных ласках, потому что мне очень нравилось заниматься с ним любовью. Только вот сама делала первый шаг очень редко, а уж просить… Но в данный момент хотелось, чтобы оборотень не просто обнимал…