Глава 11

— Нравится? — поинтересовался Лукрецкий, пропуская меня вперед. Я, городской житель, не привыкла к частным домам. Хотя, признаться, двухэтажный бревенчатый коттедж смотрелся симпатично. Внутри дом оказался несколько больше ожидаемого. Но поразило меня не это. Оборотень продемонстрировал мне свою, чисто мужскую спальню, а после отвел в соседнюю, выполненную в светло-бежевых тонах. Обезличенное пространство не вызывало особых эмоций. Просторно, светло. Из мебели только огромная постель, заправленная цветастым покрывалом.

— Симпатично, — похвалила. Я пока успела осмотреть немного: две спальни и гостиную. То, что видела, понравилось. Правда, надеялась, что у альфы есть помощница по хозяйству, убирать самой двухэтажный коттедж мне не улыбалось.

— То есть никак, — хмыкнул Лукрецкий.

— Я никогда не жила в частном доме, — попыталась оправдаться.

— Стой, Влада! — фыркнул он. — Ты можешь все переделать по собственному вкусу. Если не нравится этот дом, построю для тебя новый, — щедро предложил оборотень. Ошеломил. Мне бы в голову не пришло, что этот мужчина способен на столь широкие жесты.

— Дом мне очень нравится, если ты, конечно, не заставишь меня его убирать целиком каждый день.

— Не заставлю, — усмехнулся оборотень, чуть подтолкнув вперед. Поставил чемодан и водрузил на него дорожную сумку. — Осматривайся, а я пока схожу за остальными вещами.

— Демьян, — удержала мужчину за руку, — у меня будет собственная комната? — в моем голове сквозило неприкрытое удивление. Меньше всего могла подумать, что альфа предоставит в мое распоряжение личное пространство. Нелогично это с его сумасшедшим темпераментом. Или меня отселили, чтобы не надоедала?

— Да.

— Почему? — мужчина развернулся, чтобы уйти. Мой вопрос полетел ему в спину.

— Ты просила не давить, — сообщил он и быстро исчез за поворотом лестницы. И как воспринимать подобное? Вроде бы сама просила о некоторой свободе и личном пространстве, но отчего-то чувствовала себя обиженной и ущемленной.

В ожидании Демьяна прошлась по второму этажу, бегло осмотрев остальные помещения. Кроме наших спален имелись еще две пустые комнаты и санузел в конце коридора. Чистая дискриминация. В комнате Лукрецкого имелась личная ванная комната с джакузи, а в общем санузле находилась только душевая кабина.

Впрочем, я не собиралась затягивать с осмотром остальной части дома. У меня оставалось не так много свободного времени. По пути в поселок оборотней мне позвонила одна из старых клиенток, женщина разводилась с мужем и нуждалась в продаже-покупке недвижимости. Возможно, к сделке удастся подключить ее бывшего супруга, тем самым удвоив собственное вознаграждение. Покосилась на Лукрецкого, который прекрасно слышал наш разговор. Он лишь кивнул, чем немало удивил.

На первом этаже кроме гостиной, совмещенной со столовой, и кухни, находились небольшая спальня, еще один санузел и кабинет хозяина дома. Личные помещения Лукрецкого были выдержаны в темных тонах, практически все остальные — в пастельных.

Через заднюю дверь вышла во двор и наткнулась на зону для барбекю.

— В цоколе есть бассейн и небольшой тренажерный зал, — сообщил, неожиданно подкравшись сзади, мужчина. Водрузил руки на талию и прижался ко мне со спины. Я откинулась ему на грудь и прикрыла глаза. Погода стояла отличная. Без темных очков щурилась на солнце, а вот сейчас могла смаковать тепло солнечных лучей. Откинув лишние мысли, почувствовала себя очень умиротворенно. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось делать, просто нежиться на солнце и наслаждаться уютными объятиями.

«Расслабилась!», — а вот расслабляться и забывать о поставленных целях не следовало.

— Я бы хотела сегодня до ужина еще раз осмотреть помещение ресторана.

— Я распоряжусь, тебя будут ждать, — пообещал Лукрецкий и не обманул.

Встреча с клиенткой была краткой. Мне даже не требовалось осматривать бывшее семейное гнездышко, покупка которого стала одной из моих первых крупных сделок, помнила и схему помещения, и расположение дома… Задача предстояла сложная и интересная: продать двухкомнатную квартиру и за половину стоимости без доплаты подобрать хоть какое-то жилье. Вариантов было немного. Либо какая-нибудь комната в общежитии, либо плохонький частный дом. Очень повезет, если удастся подыскать свободную студию на окраине города.

В помещении бывшего ресторана «Матрена» задержалась. К моему приезду помещение убрали, и я смогла осмотреть его более тщательно без отвлекающих факторов в виде Лукрецкого. Геннадий, которого в качестве охранника приставил ко мне сегодня предусмотрительный оборотень, следовал тенью, но не отвлекал.

Расположение было чрезвычайно удачным, и я твердо знала, что могло принести прибыль. Стриптиз-клуб. За несколько лет работы в стриптиз-барах узнала всю их специфику и подноготную. Только вот вряд ли оборотня порадовал бы такой бизнес у его пары. Поэтому склонялась к открытию семейного ресторана с собственной пекарней. Казалась привлекательной мысль совместить продажу свежей выпечки и возможность выпить кофе за небольшими столиками с чем-нибудь, более существенным, вроде небольшого ресторанчика.

Я настолько увлеклась планами, расположившись в бывшем кабинете управляющего и делая на листах пометки, что совершенно забыла о времени. Появление Лукрецкого стало для меня сюрпризом.

— Смотрю, ты освоилась, — хмыкнул оборотень, прислонившись к дверному косяку.

— Да, — посмотрела на мужчину, потом на часы и ахнула, что-то я засиделась, напрочь забыв о времени. Если бы не своевременное появление Лукрецкого, мы бы опоздали на ужин у Васиных, назначенный на шесть часов.

— Определилась с будущей деятельностью?

— Да, — спешно собиралась листы с расчетами и набросками в папку, найденную в одном из ящиков рабочего стола.

— И?

— Не скажу, — фыркнула в ответ. Поднялась из-за стола, подхватив папку, и направилась к ожидавшему меня Лукрецкому. — Подготовлю бизнес-план узнаешь, а пока можешь проспонсировать косметический ремонт, — что-то основательно менять не собиралась, так, освежить стены новой краской и поставить пару перегородок. Была у меня еще интересная задумка. В одной из проданных квартир мое внимание привлекла настенная роспись в гостиной, выполненная прямо по светлым обоям — огромное, раскидистое дерево с цветочками, птичками и мелкой живностью. Я тогда взяла телефон мастера, мечтая, что когда-нибудь в моем собственном жилье появится нечто похожее на стенах. Даже созвонилась с автором работы, узнать расценки. Начинающая девушка-художник брала весьма недорого. Теперь собиралась воплотить свои идеи на практике, правда, в масштабах ресторана. — У меня есть знакомая бригада рабочих, сэкономишь, — с намеком произнесла. Да-да, в моей работе множество плюсов, например, обширная база знакомств. При некотором усердии могла получить дополнительный небольшой процент, если удавалось вовремя подсунуть клиента.

Оборотень хмыкнул и рассказал о том, что предпочитает использовать для строительных работ "собственную" бригаду мастеров. Оказалось, среди членов стаи есть два отличных прораба, один из которых строил наш дом. Так и сказал: "Наш дом", отчего-то стало очень приятно.

Лукрецкий заставил вжаться в стену, поймав в капкан. Оперся руками по обе стороны от меня и навис сверху. Чуть подняла голову и выжидательно уставилась на мужчину. Странные маневры оборотня очень походили на игру "загони дичь", только дичь в моем лице больше не пугалась и не старалась сбежать. Ждала, когда несносный мужчина меня поцелует или совершит что-нибудь более безрассудное и неприличное.

Не дождалась.

Лукрецкий поймал меня за руку и потащил к выходу, при этом недовольно сопя. Мне отчего-то стало смешно. Кто бы еще сказал, что это значит? Неужели, действительно, оборотень решил подождать, пока я сделаю первый шаг?

— Спасибо, — удобнее перехватила огромный букет роз, который встретил меня в автомобиле. Признаться, меньше всего ожидала, что Лукрецкий будет способен на столь красивый жест. По его же словам ухаживать он не умел. Ну, не приходилось ему завоевывать женщин, те сами прыгали в постель, надеясь, задержаться подле альфы. Максимум, на который рассчитывала, дорогое ювелирное украшение или приличная сумма денег в конверте. Именно так Демьян поступал с моей сестрой во время их недолгих отношений. Правда, я не слишком ждала ухаживаний. Потребовала их в надежде потянуть время, чтобы придумать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Но в данный момент мне было очень приятно. Игорь был не слишком внимательным. Иногда забывал подарить цветы даже на традиционные праздники вроде 8 марта и дня рождения. Если подумать, мне, вообще, редко дарили цветы. Танцоры с моей бывшей работы чаще получали букеты, чем я. Никогда не считала подобное внимание чем-то необходимым, но сейчас мне хотелось уткнуться в букет и не выпускать его из рук.

Мама была замужем несколько лет, но при этом не спешила делиться подробностями семейной жизни. Она настолько была скрытной, что я даже толком не знала, кем работал ее супруг.

"Что-то связанное со строительством", — говорила она и переводила тему.

Только теперь понимала причины такой уклончивости. Оборотни не слишком любили общаться с людьми на личные темы, а если приходилось, старались ограничиться минимумом информации, рассказывая о себе. Такое вот негласное правило жизни в стае и мама его приняла.

Деятельность Степана Валентиновича, действительно, в каком-то роде была связана со строительством. С большой натяжкой, но все же…

Утром, впервые оказавшись на территории поселка оборотней, смогла мельком увидеть дом Васиных. Не дом, сказочный терем в духе русских народных сказках. Мамин муж по образованию — реставратор, по призванию — резчик по дереву, как поведал мне Демьян, сам построил и украсил этот дом.

Я, испытывавшая слабость к исторической резной мебели, уже предвкушала встречу с отчимом. Не то, чтобы я раньше не видела Степана Валентиновича, но предыдущие наши встречи заканчивались на "Здравствуйте — До свидания!".

Мысленно строила планы, я не отказалась бы привлечь маминого мужа к своим проектам.

— Ты Луна, отказать тебе он не сможет, — обронил Лукрецкий, когда я озвучила ему свои мысли. До конца не понимала эту странную иерархию оборотней. Мне было непонятно, с какой стати, огромная куча людей должна выполнять мои пожелания и распоряжения. С другой стороны, не видела ничего зазорного использовать все доступные ресурсы в достижении своих целей. В конце концов, если кого-то буду привлекать к работам, их труд будет щедро оплачен Лукрецким. Поэтому даже спорить не стала, когда альфа упомянул о бригаде рабочих из оборотней.

Задавала уточняющие вопросы и следила за реакцией Лукрецкого. Неожиданным стало то, с какой теплотой и заботой он говорил о своих людях. Признаться, меньше всего предполагала, что рядом сидящий мужчина может быть таким. Лукрецкий представлялся мне более жестким, если не сказать, жестоким.

К дому Васиных мы подъехали с опозданием в десять минут. Этого не произошло бы, но мне втемяшилось в голову поставить цветы в воду. Нас уже ждали. Ждали интересно. Накрытым столом во дворе и приготовленным к использованию мангалом. Немного не так представляла себе семейный ужин. Шашлыки я не особенно любила, во всяком случае, жирное мясо никогда не вызывало у меня аппетита.

— Мама, — хотела обнять родительницу, сделала несколько шагов навстречу и застыла. Мама замялась, даже не пытаясь проявить ко мне теплые чувства.

Находилась в некотором замешательстве. Странное поведение матери навевало неприятные ассоциации.

Неожиданную поддержку получила со стороны Лукрецкого. Он поздоровался с мамой, Степаном Валентиновичем и утащил того в дом.

— Влада, доченька! — только после того, как мужчины скрылись из виду, мама, словно, ожила. Бросилась обниматься и целоваться.

— Что это было? — отстранилась от матери.

— В каком смысле? — она неубедительно сделала вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Ты странно себя ведешь. Только что чуть ли не игнорировала меня, а как только мужчины ушли, кинулась обниматься, — мать отвела взгляд. Очень интересно.

Казалось, откровенности на свою откровенность не дождусь, но внезапно она заговорила:

— Неудобно это при альфе.

— Неудобно поздороваться с собственной дочерью? — с сомнением оглядела женщину. С сомнением в ее или моем здравомыслии. Вроде бы моя мама, но эта женщина в данный момент казалась незнакомкой. Так и хотелось закричать: "Что за бред?!" Подумаешь, альфа! В конце концов, Лукрецкий еще несколько дней назад встречался с моей сводной сестрой и периодически посещал этот дом, когда заезжал за Ингой. Инга такого пиетета не демонстрировала.

— Ты не понимаешь.

— Чего не понимаю? — мне надоело стоять, прошла и опустилась на пластиковый стул.

— Огромная честь, что Демьян Андреевич согласился отужинать с нами.

— Мама?! Ты с ума сошла? Лукрецкий — обычный мужчина, а ты говоришь о нем, словно, о Боге.

— Тише! — шикнула она на меня.

Точно, сумасшедший дом. Мама в так называемой домашней обстановке казалась какой-то зашуганной. Промелькнула мысль, что, возможно, она не так счастлива в браке, как мне представлялось ранее. Снова вернулись былые страхи, когда я думала, что родительница угодила в лоно секты.

— Ты не хочешь с ним быть?

— С кем?

— С мужем. Он тебя вынудил? Заставил? — продолжила допрос.

— Что ты, — мама перекрестилась. Хотя бы один знакомый жест. Улыбнулась, только вот улыбка моя не была радостной. Вариантов существовало два: мать боится мужа, мать боится Лукрецкого. Ни то, ни другое меня не устраивало.

— Влада, не выдумывай всякие глупости, — отмахнулась мать. — За время брака Степа приучил меня уважительно относиться к Демьяну Андреевичу. Вот поживешь, — она осеклась. — Ох, милая, — огляделась по сторонам и перешла на шепот, — я даже не спросила, как ты? Привыкла, что Инга млела от внимания альфы, но ты-то другое дело.

— Все хорошо, — соврала, не желая волновать беременную женщину. Беременную! Вот именно! — Мама, как ты могла, — чуть обвиняюще начала, — не сказать мне? Почему держала в секрете? — мама упорно что-то старалась разглядеть на земле, явно не желая посмотреть на меня. — Что не так? — попыталась дожать ее. Вся эта ситуация мне очень сильно не нравилось. Чувствовала на интуитивном уровне, что не все так просто. Если не в отношении Лукрецкого, то в отношении мужа и беременности. Видимо, было что-то, о чем мой оборотень умолчал или не знал.

— Это длинный разговор, — замявшись, ответила она. Быстрый взгляд на заднюю дверь, ведущую в дом.

Наверное, именно неуверенность матери послужила той песчинкой на весах судьбы, которая кардинально изменила следующие четыре года моей жизни. Только в этот момент я даже не предполагала, как через каких-то полтора месяца моя жизнь совершит новый резкий вираж.

— Жди здесь, — чуть ли не приказным тоном произнесла и направилась в дом. Я никогда не была в доме Васиных прежде, но надеялась, что поиски мужчин не займут много времени. Мне требовалось остаться с матерью наедине и откровенно поговорить.

Лукрецкого и Степана Валентиновича нашла в гостиной. Мужчины дегустировали какой-то янтарный напиток и о чем-то мирно беседовали.

— Сердце мое? — мой оборотень заметил меня первым и поднялся с дивана.

Улыбнулась Лукрецкому и поманила к себе. Альфа послушно приблизился.

— Надо поговорить, — тихо произнесла, хотя мамин супруг, полагаю, услышал.

Демьян не стал задавать уточняющих вопросов, взял за руку и отправился на кухню.

— Влада, — поинтересовался он, плотно прикрыв на нами дверь, — что-то случилось?

— Нет, но я хочу поговорить с мамой.

— Я так и понял, — хмыкнул оборотень. — Разве я не дал тебе такой возможности?

— Этого мало, — чуть повысила голос. Решила быть с Лукрецким максимально откровенным. — Мама молчит. Боится либо тебя, — мужчина прищурился, — либо мужа.

— Влада, не лезь в это. Их отношения — их личное дело.

— Я не лезу! — возмутилась.

— А что ты делаешь? Я тебе уже говорил, что пара считается собственностью самца, — поморщилась при этом напоминании. — Васины живут вместе несколько лет и неплохо живут. Насколько знаю, Камелия Емельянова приняла наши правила.

— Я это понимаю, — соврала, потому что я точно ничего не понимала. — Мне просто нужно остаться с мамой наедине.

— Хорошо, — протянул оборотень, — от меня ты что хочешь?

Посмотрела на мужчину, как на идиота. Что тут непонятного? Хочу, чтобы под каким-нибудь предлогом убрал Степана Валентиновича из дома. Возможно, занял его чем-то… да, хоть бы приказал. Сам говорил, что альфе не отказывают.

— Это что не может подождать? В конце концов, если так хочешь пообщаться с матерью наедине, пригласи завтра на шопинг.

— Пожалуйста, Демьян. Неужели так сложно дать нам хотя бы час? Мы находимся на территории стаи. Я не сбегу и со мной ничего не случится, если ты развлечешь Степана Валентиновича, — зря я это сказала, ответом мне стал рык. Недовольный рык.

— За кого ты меня принимаешь? — Демьян недобро прищурился.

— Я не так выразилась, — подошла к мужчине, обняла за талию и прижалась. — Демьян, пожалуйста. Мне просто нужно поговорить с мамой по-женски. Мы очень давно этого не делали. Я, конечно, могу подождать, как ты предложил, до завтра. Но ты ведь не хочешь, чтобы я нервничала и все это время изводила тебя? — чуть отстранилась и заискивающе посмотрела на мужчину.

— Тебе не идет, — хмыкнул оборотень. — К тому же переигрываешь.

Лукрецкий вел себя странно. Он стоял, облокотившись на кухонный стол, позволял себя обнимать, но даже не предпринял попытки проявить какие-то ответные ласки.

— Ты согласен? — с надеждой уточнила.

— Луна с тобой, — фыркнул он. — Час, Влада. Один час, — мягко отстранил от себя и направился к двери.

— Демьян, — не удержалась, — а что происходит?

— В каком плане? — оборотень остановился и развернулся ко мне лицом.

— Ты странно себя ведешь. Раньше все время склонял к близости, а последние сутки лишний раз не прикоснешься.

— А тебе бы этого хотелось? — интересный вопрос. Вопрос, однозначного ответа на который не знала. Когда Лукрецкий постоянно домогался, меня сей факт ужасно раздражал. Теперь раздражало то, что я не понимала мотивацию его поступков.

— Мне бы хотелось понимать, что ждать от тебя.

— Хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

— Нет, — покачала головой в подтверждение своих слов.

— Один час, сердце мое, — бросил мужчина и вышел из кухни.

Осталась в раздвоенных чувствах. С одной стороны, добилась своего. Притом, добилась достаточно просто. Наверное, если подобрать верный подход к Лукрецкому, с ним можно было легко и приятно сосуществовать вместе. Я себя уже неоднократно ловила на мысли, что такого отторжения, как в первый день перспектива совместной жизни с ним у меня уже не вызывает. С другой… Черт, я так запуталась. Промелькнула мысль, что как только этот ужин закончится, запрусь в комнате с блокнотом и буду составлять проект… только не будущего ресторана, а собственной жизни на ближайшие месяцы. Мне следовало составить несколько десятков вопросов, а потом честно на них ответить. Планирование определенно внесет четкость и ясность в мои чувства.

Несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь, а после направилась к другой, ведущей на улицу.

Брошенная мама с растерянным видом сидела за столом. Определенно, что-то в этой ситуации было не так. Мама — женщина деятельная и активная. Вела себя абсолютно нетипично.

Подошла и села напротив.

— Что ты натворила?

— Попросила Демьяна оставить нас наедине. Теперь мы можем не спеша и обстоятельно поговорить.

— Так просто? — кажется, мне не поверили.

— Так просто.

— Влада, он альфа…

— И что?

— Нельзя так вести себя с альфой.

— Давай, хотя бы ты не будешь говорить загадками, — попросила. — Пожалуйста, не заставляй из тебя вытягивать пояснения и ответы.

— Я видела, что делали с теми, кто нарушал установленные в стае правила, — тихо произнесла мама.

— Ты про физические наказания? — она лишь кивнула, быстро одарив меня испуганным взглядом.

— Ты знаешь?

— Да.

— Я боюсь за тебя, — мама закрыла лицо руками и расплакалась, чем ошарашила меня.

— Мама? — растерянно произнесла. У меня даже не было с собой сумочки с бумажными платочками. Впрочем, на кухне видела рулон бумажных полотенец. Поднялась, собираясь принести их.

— Ты куда? — она хлюпнула носом.

— Схожу на кухню за бумажными полотенцами.

— Не стоит, — мама извлекла из кармана носовой платок. — Прости меня. Я что-то такой чувствительной с этой беременностью стала.

Выждала немного, пока мама окончательно успокоилась.

— Как получилось так, что ты беременна? — глупый, конечно, вопрос. Я давно не наивная школьница, чтобы не знать, как получаются дети. Меня интересовало другое: с согласия ли мамы сие произошло?

— Случайно, — мама снова отвела взгляд, — я так думаю.

Территория, прилегающая к дому Васиных, была довольно небольшой. Поэтому даже с заднего двора отлично просматривалась дорога. Дорога, по которой в этот момент проехал внедорожник Лукрецкого. Облегченно выдохнула.

— А почему мне не сказала сразу? Демьян признался, что оборотни чувствуют изменения в женском организме почти сразу. Понимаю, что сказать в первые пару недель было бы подозрительно. Это могло вызвать у меня, не знавшей о существовании оборотней, ненужные вопросы, но вот тянуть полтора месяца… — укорила ее.

— Потому что не была уверена.

— В чем? — растерялась. Как-то вот у меня сомнений в том, что беременна, не возникло. А мама является супругой оборотня уже не первый год. В конце концов, привыкнуть к их тонкому обонянию должна была.

— Пойдем в дом, выпьем чаю, — вместо ответа предложила она.

Мы поднялись и направились в дом. Она засуетилась. Набрала воды, зажгла газ и водрузила чайник на плиту. У меня появилось немного времени, чтобы чуть более пристально осмотреть окружающую обстановку. Ощущение, что попала в прошлое. Никаких современных кухонных приборов вроде микроволновой печи или мультиварки. Возможно, они где-то спрятаны. Правда, в гостиной телевизора я тоже не заметила.

— Я и сейчас не уверена, но срок почти вышел, — сообщила мама. Как-то очень расплывчато и весьма непонятно. В первый момент, даже не сообразила, что она вернулась к нашему разговору.

Пока я хлопала ресницами, она полезла в кухонный стеллаж и достала оттуда жестяную банку.

— Ни Инга, ни Степа на кухне не появляются, — молча наблюдала, как мама порылась в банке с крупой и извлекла оттуда что-то. Зажала в кулаке, а после показала мне. Блистер с таблетками.

Странное место для хранения медикаментов.

— Что это?

— Таблетки для медикаментозного прерывания беременности, — сглотнула. Вот и не доверяй после этого интуиции. Лукрецкий может говорить тысячу раз, что я не должна вмешиваться, но, похоже, у моей матери дела обстоят еще хуже, чем у меня. Проклятые оборотни!

Потянулась, чтобы взять блистер, но мать сжала руку.

— Это не для тебя, Влада, — как-то слишком понимающе произнесла, грустно улыбнулась и быстро спрятала обратно в банку с крупой. Я лишь мелком отслеживала ее действия, а сама задумалась. Она знает? Знает о моей беременности и собралась остановить меня от опрометчивого шага? Или я чего-то не понимаю? Впрочем, это можно легко выяснить, просто задав простой вопрос.

Но спросила о другом:

— Ты собиралась сделать аборт?

Мама выразительно посмотрела на меня, только вот что выражал ее взгляд, не разобрала.

— Мам?! — сделала новую попытку, хотя, впрочем, почти готова была поклясться, что именно об этом она думала. В конце концов, подобные таблетки без рецепта не купишь. Не зря я выказывала опасения Лукрецкому.

Она кивнула.

— Почему?

— У меня уже есть ребенок, — она приблизилась ко мне и погладила меня по щеке, часто так поступала в детстве. Поймала ее руку и поцеловала в ладонь. Захотелось обнять и разреветься. Возможно, если бы неограниченное количество времени и настырные оборотни, я бы с удовольствием провела вечер в материнских объятиях и слезах. Но ведь ЭТИ не поймут и не оценят. — Ты знаешь, я никогда не хотела других детей.

— Он тебя заставил?

— Нет. Просто так получилось.

— Получилось?! — наконец, закипел чайник. Мама стала суетится на кухне. — Как могло подобное просто так получиться? Если бы твой муженек не захотел, ничего бы не получилось!

— О чем ты, Влада?

— Если оборотень не хочет обзавестись потомством, забеременеть не удастся, — это усвоила четко. Лукрецкий пытался объяснить, как так вышло, что я оказалась беременна. Он обмолвился, что его волк хотел удержать пару, а сам мужчина ничего не имел против. Можно сказать, заклеймили дважды. Черт, если до этого момента я как-то всерьез не рассматривала аборт, но теперь время от времени поглядывала на злополучный кухонный шкафчик.

Мама не сказала ничего, но я видела, как она сжалась и застывала. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, она перелила воды в заварочный чайник. Правда, ей удалось очень быстро взять себя в руки и сейчас она вытирала воду.

— Ты не знала, — сделала выводы.

— Не знала. Но теперь ничего не поправишь.

— Не хочешь — не рожай. Васин не может тебя заставить, — наверное, я сама не верила в то, что говорила. Мне сложно было представить реакцию моего волка, заяви я ему: "Милый, а я не собираюсь рожать этого ребенка." Вряд ли мамин муж отличался большей покладистостью и сговорчивостью.

— Степа не поймет. И я… — пауза длилась несколько секунд, — смирилась.

М-да. Говорить тут было особенно не о чем. Счастливой маму эта беременность не сделала. Теперь я, вообще, не была уверена, что мама счастлива в браке.

И даже помощь не предложишь. Заранее знала ответ Лукрецкого. Еще одно непреложное правило: женщина с меткой на шее — собственность оборотня. Должно было произойти что-то из ряда вон, чтобы альфа вмешался в отношения пары. Чертово узаконенное рабство!

— У меня есть мороженое. Фисташковое, как ты любишь, — мама перевела тему. Обе мы понимали бесперспективность продолжения беседы. Черт, я даже не знала, что можно сделать для нее. На миг представила, что было бы, осуществи мама задуманное. Ответа не нашла.

Ужасное состояние, когда не можешь помочь близкому человеку. Но о чем можно говорить, когда я даже не могла помочь себе?

— Ты любишь его? — спросила и мысленно умоляла солгать. Нет абсолютно счастливых и довольных жизнью людей, но взаимная любовь существенно облегчает восприятие окружающей действительности. Во всяком случае, рожать нежеланного ребенка от любимого мужа лучше, чем нежеланного ребенка от ненавистного мужа.

Ответить мама не успела, потому что мы обе услышали, как хлопнула входная дверь. Чертов оборотень, ведь обещал дать мне час. А еще даже четверти часа не прошло.

Мама поставила на кухонный стол заварочный чайник и две кружки, улыбнулась и пошла встречать мужчин.

А я не знаю, что на меня нашло. В голове крутилась мысль "рожать нежеланного ребенка от любимого мужа лучше, чем нежеланного ребенка от ненавистного мужа". Меня к Лукрецкому тянуло, но одновременно я его ненавидела и боялась. Не слишком рассчитывала, что следующие девять месяцев что-то изменят в моем отношении, и не была готова к рождению ребенка.

Сделала то, что сделала. Почти машинально. Встала, подошла к кухонному шкафчику, раскрыла, достала знакомую жестяную банку, поковырялась в крупе, извлекла блистер и запихнула его в карман. (3303c)

У меня должен быть выбор! Возможно, это мой единственный шанс. С тем количеством охраны, которую Лукрецкий ко мне приставил, я не смогу сделать шаг влево или вправо, чтобы он не узнал.

Успела вернуться за стол, когда услышала голоса. Вернулись не мужчины, заявилась Инга. У меня как-то вылетело из головы, что сестра жила вместе с родителями. Нет, она, конечно, большую часть времени ночевала вне дома. Одно время какой-то из ее любовников снимал ей квартиру в городе, но не в данный момент.

— Привет, — дверь на кухню распахнулась и в нее впорхнула довольная сводная сестра, за ней последовала преобразившаяся мама. Сейчас в умиротворенном и улыбающемся лице красивой женщины бальзаковского возраста нельзя было заподозрить даже намека на какие-то неурядицы в семейной жизни. Сплошное лицемерие! Лицемерие, в которое я верила последние несколько лет. Ох, мама!