Глава 10

Мы почти добрались до отеля, когда мой телефон ожил. Пришла смс: «Дорогая, я не знаю, как тебе сказать (грустный смайлик с капелькой пота). Я беременна (улыбающийся и чуть смущающийся смайлик)».

Мне потребовалось прочитать сообщение не менее шести раз, прежде чем смысл смс до меня окончательно дошел.

— Не верю! — выдохнула я.

— Сердце мое, что случилось? — обеспокоенно спросил Лукрецкий, пытаясь заглянуть в экран моего смартфона.

— На дорогу смотри! — рявкнула. — Мать с ума сошла!

— Что сделала Камелия Емельяновна? — вот же, он даже знает, как зовут мою маму. Хотя, не так давно он был любовником моей сестры, посему вполне мог часто с ней видится. С мамой в смысле. Инга все еще жила в доме отца.

— Она беременна!

— А ты не знала?

— ЧТО?!

— Камелия Емельяновна беременна уже месяца полтора, кажется.

— ЧТО?!

— Честно говоря, удивлен, что Инга тебе не проболталась, — заметил Лукрецкий.

— Полтора месяца, — произнесла вслух, мысленно подсчитывая сроки. Легальные аборты можно было делать до двенадцати недель. Полтора месяца — это примерно шесть, ну, в крайнем случае, семь недель. Вполне успеет.

— О чем ты так напряженно думаешь? — поинтересовался оборотень.

— Что мать успеет сделать аборт, — автомобиль резко вильнул в сторону, но Лукрецкий почти сразу справился с управлением, а потом тихо и очень внятно произнес:

— Никакого. Аборта. Не. Будет.

— Это не тебе решать!

— Никакого. Аборта. Не. Будет, — повторил он. — Суки не делают абортов.

— Моя мать не сука!

— Не придирайся к словам, Влада. Ты поняла. Дети — слишком большая драгоценность для каждого оборотня. Никто не позволит сделать Камелии Емельяновне аборт. И с чего ты взяла, что она собирается? — хмуро поинтересовался Лукрецкий. — Что она тебе написала?

— Что беременна, — ответила. М-да! Правда, с чего я взяла, что мама собралась делать аборт. Этот улыбающийся смайлик давал понять, что она рада случившейся беременности. Хотела бы сделать аборт, явно бы не поставила меня в известность, хотя мы с ней были близки. — Она ведь старая, — выдала аргумент.

— Твоей матери всего лишь сорок с небольшим, — возразил оборотень.

— Знаю, — раздраженно буркнула в ответ. — Она не в смысле возраста старая… в вопросах деторождения, — моя речь звучала весьма сумбурно. Я вся была на эмоциях. — Опасно рожать в таком возврате.

— Во-первых, у нас современный медицинский центр с отличными специалистами, — заявил Лукрецкий, словно, сам его строил. А, может, строил. Впрочем, мне сейчас было не до этого. — Во-вторых, став парой оборотня, ее здоровье стало значительно крепче.

— Не понимаю тебя.

— Принявший парную метку человек немного изменяется…

— Ты ведь сказал, что я не превращусь в оборотня? — перебила его.

— Не превратишь, но кое-что получишь. Не скажу, что больше болеть не будешь, но здоровее станешь однозначно. Как выносливее и сильнее. Незначительно улучшится зрение, обоняние, реакции… Стареть будешь медленнее, жить чуть дольше.

— Когда я это все получу?

— Неделя, может, чуть больше. Сейчас идет постепенная перестройка организма.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Что не так, милая?

— Я превращаюсь в какого-то мутанта, а узнаю об этом, как о свершившемся факте! Ты меня спросил, оно мне надо?!

— Влада, в этом нет ничего страшного. Что плохого в том, что станешь чуть…

Я снова перебила оборотня:

— Ах, да! Я забыла, что ты не спрашиваешь! Нет у тебя этой глупой привычки! Ты просто делаешь, как хочешь, не считаясь с мнением окружающих, — к моему удивлению Лукрецкий не вскипел, а отвернулся, уставившись на дорогу. Реакция оборотня озадачила. Ему что стыдно стало?

— Извини меня, Ян, — произнесла после некоторого молчания. Продолжала злиться на него, на мать, на Ингу… но усугублять свое положения не собиралась. Это сейчас Лукрецкий относился ко мне снисходительно, предоставлял иллюзию свободы. Именно иллюзию, не имела привычки заниматься самообманом. Но это было несравнимо больше, чем вчерашним утром. — Я не хотела тебя обидеть. Обычно не веду себя, как истеричка, но за последние дни испытала слишком много эмоциональных потрясений. Я очень ценю те уступки, на которые ты пошел, и очень благодарна за терпение…

Собиралась еще сказать много льстивых и благодарственных слов, но была перебита резким:

— Хватит! Не стоит мне рассказывать о том, чего не чувствуешь на самом деле. Я сыт по горло…

— Ян, я…

— Ты дашь мне сказать? — кивнула, хотя Лукрецкий, скорее всего, не увидел, он продолжал следить за дорогой. — Попрошу еще раз. Не ври мне даже в мелочах. Я чувствую ложь, а это мерзко, дорогая. Лучше промолчи или упрекни. Хотя нет, молчать не стоит. Я должен знать, что происходит с тобой.

— Я, действительно, благодарна тебе за терпение и понимание.

— Влада, перестань бороться со мной, — Лукрецкий проигнорировал мое признание, — и с чувствами, которые я у тебя вызываю. Так тебе будет значительно легче принять новую жизнь. Я уверен, что со временем ты найдешь множество плюсов, — вынуждена была признать, что в чем-то Демьян прав. Я боролась с ним и с чувствами к нему. Мне было сложно принять то, что так упорно мне навязывали, то, о чем я не просила. В принципе, для здравомыслящей женщины, коей я себя считала, выпавший шанс можно было считать уникальным. Лукрецкий — очень привлекательный мужчина, отличный любовник, богатый, щедрый и что немаловажно верный. Некоторые его особенности меня не слишком волновали. Ну, подумаешь, муж периодически покрывается шерстью и воет на Луну, главное, что на коврик не писает и тапки не грызет. В общем, я собак любила. А эту даже выгуливать не надо. Улыбнулась подобным мыслям, хорошо хоть оборотни мысли читать не умеют. Если Лукрецкий опять о чем-то не умолчал… Впрочем, ему же хуже.

— Ты можешь меня отвезти в бизнес-центр «Космос»?

— Могу. Зачем?

— Хочу поговорить с мамой. Кстати, откуда ты знаешь о беременности? — мне обидно, что о ее интересном положении знали, кажется, все за исключением меня.

— Как-то заезжал за Ингой, открыла твоя мать.

— Это не объясняет, почему она рассказала первому встречному о беременности.

— Я не первый встречный, Влада, — хмыкнул Лукрецкий. — Я альфа. Твоя мать с этим давно смирилась и признает мой авторитет. Между прочим, она исправно посещает все наши собрания и участвует в жизни стаи.

— Что? — впрочем, ничего удивительного не было. Моя мама — очень компанейский человек. Мне будет любопытно узнать у нее из первых рук, какого это жить с оборотнем с точки зрения человека.

— Пойми, пожалуйста, дети для нас — истинная драгоценность и благословение. О каждой беременности мне обычно докладывают. Но с твоей матерью произошло все немного иначе. Чем сильнее оборотень, тем у него острее и тоньше развиты органы чувств. Я встречался с Ингой, поэтому периодически забирал из отчего дома. Запах твоей матери запомнил. Как-то заехал, а запах изменился. Ей даже ничего сообщать не пришлось, выводы сделал сам… еще раньше, чем узнал ее муж и твоя сестра.

— И какой срок беременности должен быть, чтобы ты это понял?

— Около суток с момента зачатия. Чуть больше, чуть меньше. В случае с тобой потребуется несколько часов. Слишком родной запах, поэтому любые изменения привлекут внимание. Это касается всего, Влада. Ты боишься, врешь, чувствуешь желание, твой запах меняется. Если бы не знал, мог бы сказать, что ты кушала на завтрак. Кстати, о еде. Ты голодна?

— Нет, — шокировано ответила. Конечно, слышала, что при страхе меняется запах, но чтобы так… Сложно привыкнуть, что мужчина, который рядом с тобой, может читать тебя, как раскрытую книгу. Жить с таким тяжело. С непривычки тяжело. Наверное, если научиться, это очень облегчает жизнь.

— Если ты хочешь попасть в «Космос», нам надо будет повернуть на следующем светофоре, — пояснил оборотень. — Я не запрещаю тебе общаться с матерью, упаси, Луна, но я хочу понять, с какой целью ты туда едешь. Повторю, Влада, я не позволю тебе ее уговаривать на аборт, как бы я к тебе не относился.

— Не буду, — выдохнула. Первый шок прошел. Я уже почти смирилась с тем, что у меня скоро будет братик или сестренка. Никакой ревности к матери не испытывала, я давно вела самостоятельную жизнь. Для меня главным оставалось ее здоровье. Насколько знала, роды еще никому не добавляли здоровья, а мама относилась к категории старородящих. — Я просто хочу с ней поговорить. Мы давно не виделись. Скоро праздник. Ты ведь сам дал денег на путешествие, мне надо знать, можно ли ей, вообще, куда-то ехать.

— Хорошо, — внезапно Лукрецкий остановился прямо посередине проезжей части, включил аварийку и отстегнул свой, а затем мой ремни безопасности. Послышались автомобильные сигналы.

— Что случилось? — озабоченно спросила. Вроде бы ехали себе спокойно, никаких посторонних и подозрительных звуков слышно не было.

Лукрецкий развернулся на полкорпуса и ухватил меня за шею, потянув на себя. В следующий момент поцеловал. Почти сразу отпихнула его.

— Ты что делаешь, сумасшедший?

— То, что хочу.

Тогда ладно. Я сама потянулась к оборотню, позволяя поцеловать себя. Мне уже было наплевать, что мы остановились посреди проезжей части, а вокруг выказывали недовольство возмущенные водители.

Мама работала бухгалтером и имела в любой момент возможность уйти с работы, поэтому я не стала предупреждать заранее. Это не было чем-то новым и внезапным. Мы иногда обедали вместе, если я оказывалась где-то поблизости. Вечера и выходные дни мама привыкла проводить с новым мужем, кажется, теперь я понимала почему.

Мне удалось убедить Лукрецкого оставить меня одну. Он вызвал охрану, а сам отправился в офис. Не сказать, что оборотень пришел в восторг от подобного предложения, но почти не спорил, мне всего лишь стоило пообещать, что вечер и ночь в его полном распоряжении.

Я решила провести очередной эксперимент, чтобы собрать больше исходных данных. Готова была предоставить оборотню на выходные себя в полное распоряжение. Я собиралась соглашаться со всеми его предложениями. Мне важно было понять и оценить, как он себя поведет в условиях вседозволенности.

Говорят, благие намерения ведут в ад. Наверное, в этом заключается народная мудрость. Я не преследовала каких-то дурных целей, когда отправлялась на встречу с матерью. Наоборот, хотела ее поздравить и посоветоваться. Мне важно было оценить положение, в которое попала со всех сторон, прежде чем принять окончательное решение. Мой бывший муж и его коллеги оценивали оборотней, как явное зло, и рассматривали исключительно в качестве отличного исходного материала для научных опытов, сводная сестра откровенно мне завидовала и считала наивысшим благом обретение истинной пары. Сама я запуталась. Однозначно, отмела версию с помощью сумасшедших фанатиков-ученых. Но вот сбежать от оборотня вполне было возможно. Лукрецкий мне доверял. Вот, например, в данный момент оставил одну. Без присмотра. При определенном желании я могла куда-нибудь уехать.

Только до матери не добралась, в холле бизнес-центра наткнулась на сводную сестру, стоявшую около стойки ресепшена.

— Инга? — окрикнула девушку.

— Привет, Влада! — сестра подлетела ко мне и расцеловала.

— Что ты здесь делаешь?

— Иду к Вадику.

— Кому?

— Вадиму Корнееву, — пояснила она, — он начальник Камелии.

— Я знаю, кто такой Вадим Корнеев, — отмахнулась. — А ты его откуда знаешь?

— Камелия познакомила.

— И? — до меня все еще никак не хотела доходить суть происходящего, вот и предположила:

— Ты хочешь устроиться к нему на работу?

— Ну, тебя, — отмахнулась сестра и закатила глаза. — Не дай, Луна! Вадик соскучился!

— В каком плане?

— Ну, что ты, как маленькая? — вздохнула Инга.

— Вы?.. — не верила в то, о чем подумала. Но версия «любовники» напрашивалась сама собой.

— Да, — подтвердила девушка.

— Но ты ведь только-только рассталась с Демьяном, — напомнила.

— И что? Мне себя хоронить? — возмутилась она. — Вадик мне давно нравился и делал разные намеки, — махнула рукой. Моя сестрица не пропадет в любой ситуации и своего не упустит. Пусть она была взбалмошной и ветреной, но хваткой и цепкой, когда ей это было выгодно. Мне даже легче стало. Не то, чтобы я чувствовала себя перед ней виноватой за отношения с Лукрецким. Я не хотела этих отношений. Негатив все равно какой-то остался. Я не верила во всепрощение и не хотела, чтобы сестра затаила обиду. Если Инга окунется в новые отношения, для всех будет только лучше.

— Пойдем, — кивнула головой в сторону стойки ресепшена, мне требовалось получить пропуск.

— Погоди, — удержала меня Инга. — Я рада, что у тебя наладилось с Демьяном.

— С чего ты взяла?

— От тебя им разит за километр, — она фыркнула, — и выглядишь весьма довольной.

Поморщилась. После секса у меня не было возможности принять душ. Видимо, оборотни, действительно, улавливали любые запахи. Даже слабые оборотни… или сильные. Я как-то не удосужилась поинтересоваться подробностями о второй ипостаси сестры. Даже не знала, имела ли она вторую форму.

Кивнула и улыбнулась, мол, да, наладилось, но обсуждать не хочу. Инга знала меня довольно хорошо, должна была уяснить, что подробностями личных отношений с Лукрецким делиться не стану.

— Ну, и славно. Я за тебя волновалась после нашего разговора, — заговорчески сообщила она.

— Почему волновалась? — была, конечно, тронута, но больше заинтригована. Инга считала меня счастливицей. Не разделала моих негодований и переживаний. Наоборот, мечтала оказаться на моем месте. Впрочем, я понимала и уважала ее позицию. Она оборотень. У нас слишком разные мировоззрения и взгляды на сложившуюся ситуацию. Для нее заполучить в пары альфу — невероятное везение и неописуемое счастье.

— Тебе ведь нельзя нервничать, — легко обронила девушка, — и расстраиваться, — с каждым ее словом бледнела все сильнее. — Беременным важны положительные эмоции. Ой, я ведь тебя не поздравила!

— Спасибо, — промямлила в ответ.

Была шокирована. Раздавлена. Мой мир только что рухнул. Ничего переспрашивать не стала. Смысл? Прекрасно расслышала с первого раза. Я БЕРЕМЕННА! Инга — оборотень, а Лукрецкий только что пояснил, что они в таких вопросах не ошибаются. Сестра прекрасно знала мой запах, значит, он изменился, если она сделала такие выводы. А она сделала, причем, весьма уверенно… и вчера. Вчера!..

— Извини, мне пора, — произнесла что-то еще. Даже под пытками потом не вспомнила бы то, что могла наболтать сводной сестре в этот момент, только чтобы отделаться от ее общества.

Выскочила из бизнес-центра. Мне удалось довольно быстро поймать такси.

— Куда? — мрачно поинтересовался уставший водитель.

— Пансионат «Сосновая Поляна», — мужчина что-то вбил в навигатор.

— Дамочка, придется ехать загород, — растянул он. — Это двойной тариф. Понимаете, что возвращаться порожняком… — начал что-то пояснять, но я перебила:

— Без разницы. Поехали!

Почти не обратила внимания, как городской пейзаж плавно сменился лесным, а автомобиль набрал приличную скорость. Пыталась свыкнуться с новой реальностью. Я беременна! Беременна от человека… оборотня, которого не хотела видеть в своей жизни. Нет, возможно, через какое-то время бы примирилась с присутствием Лукрецкого рядом с собой и даже научилась находить удовольствием от его общества. Только вот сейчас чувствовала одно: предательство. Он не оставил мне выбора, окончательно лишил возможности выбирать. Умом понимала, что раньше выбор тоже являлся всего лишь иллюзией, но она хотя бы была. Теперь я безнадежна привязана к этому мужчине. А еще он не сказал… Знал, но не сказал. Пожалуй, это возмущало больше всего. И мне захотелось отомстить.

Сейчас была так зла. Слишком зла.

Звонок мобильного телефона раздался в тот момент, когда машина только-только выехала за пределы города. Охрана.

Отключила звук у телефона, чтобы лишний раз не тревожить водителя и глупо смотрела, как на экране увеличивалось число пропущенных вызовов.

Один. Два. Три. Четыре.

Пришло смс, в которой Павел интересовался, где я нахожусь. Не отвечать, даже просматривать целиком сообщение не стала, удовлетворившись тем, что было доступно для прочтения в двух строчках в общей ленте смс.

Пять. Шесть.

Седьмым звонком стал вызов от Лукрецкого. Его я игнорировать не стала. Сделала глубокий вздох, чтобы хоть чуточку успокоиться:

— Да.

— Влада, ты где? — рявкнул оборотень в своей манере.

— Еду загород, — кажется, мне удалось произнести это весьма беззаботно.

Повисло молчание. Кажется, мой милый подобного не ожидал.

— Зачем? — чуть подуспокоился Лукрецкий.

— Захотелось.

— Ты почему не предупредила охрану?

— А я должна? — хмыкнула. Разговор начинал веселить. Первый признак подкатывающейся истерики. Меня, вообще, удивляло, как я еще не впала в жуткий припадок после известия о том, что являюсь истинной парой оборотня.

— Мы ведь договаривались, — вкрадчиво начал альфа, но я его перебила:

— Мы договаривались о том, что ты приставляешь ко мне охрану. То, что они меня потеряли, их проблемы, — хмыкнула. — Хочешь, приезжай за мной сам. Пансионат «Сосновая Поляна», — сообщила, сбросила вызов и выключила мобильный телефон.

Чего я пыталась добиться, отправляясь в пансионат, где для оборотня готовили ловушку? Я не знала. Действовала по наитию. Была настолько невменяема, что хотелось проучить Лукрецкого. Сделать больно. Достал он меня окончательно! Все! Довел!

Находилась в состоянии легкого безумия, когда водитель такси высадил меня около пансионата «Сосновая Поляна». Я рассчиталась по двойному тарифу. Водитель промолчал, но напоследок окинул странно-понимающим взглядом.

Возможно, стоило дать ему поверх оговоренной суммы чаевые за то, что всю дорогу вел себя молча и не приставал ко мне с дурацкими расспросами, как часто любили делать таксисты. Но решила, что он итак на мне неплохо нажился. Что-то я не помнила, чтобы двойной тариф практиковался в таких случаях. А мне иногда приходилось продавать дачные участники, то есть совершать поездки загород при сломанной машине.

Немного прошлась по пансионату, оценивая его и не встретив не единой души. Увиденное понравилось. Пансионат скорее был похож на базу отдыха. Несколько небольших домиков разбросаны вокруг крохотного живописного озерца. Впрочем, может быть, это и была база отдыха… Признаться, не помнила, как характеризовал данное место Лапин. Мне запомнилось только название. Таксист тоже меня не поправил, когда назвала «Сосновую Поляну» пансионатом.

Здание администрации выделялось на фоне домиков своей монументальностью. Домики были сплошь деревянными и одноэтажными. Отдаленно стоящий дом состоял из трех этажей и был сложен из красного кирпича, вызывая дикое чувство диссонанса.

— Добрый день! — толкнула дверь, которая оказалась не заперта. В довольно просторном помещении за рабочим столом сидела молодая женщина, лет на пять старше меня. Это лишний раз убедило, что я не ошиблась в догадках и передо мной административное здание.

— Добрый день! Рада приветствовать вас в «Сосновой поляне». К сожалению, у нас на данный момент нет свободных номеров, — огорошила девушка, даже не уточнив, делала ли я бронирование. Мне стало чуточку не по себе.

— У вас должна быть бронь на имя Владлены Лапиной, — уже начинала осознавать, какого дурака сваляла. Вот какой черт меня принес в место, выбранное странной организацией? К тому же я так некстати отпустила водителя. «Сосновая Поляна» находилась в некотором отдалении от основной трассы. Трассы, топать пешком до которой мне не хотелось. Возможно, сказалось моральное напряжение, но я чувствовала себя уставшей и разбитой.

— Секундочку, — девушка сделала вид, что что-то просмотрела в журнале.

«А она весьма хреновая актриса», — подумалось мне.

— Вы одна? — поинтересовалась она с некоторым разочарованием.

— Да.

— Домик номер семь, — девушка приблизилась и протянула мне ключи.

Так странно.

Я вышла на свежий воздух. Вокруг все также было пустынно.

Вот что я творила? Задала себе вопрос и меня передернуло.

Нет, определенно, я полная идиотка! Иначе как объяснить свое желание приехать туда, куда приезжать не стоило однозначно.

Я какое-то время стояла посреди пустынной базы отдыха и не понимала, как поступить. Увидев знакомый автомобиль, появившийся из-за деревьев, облегченно выдохнула и побежала к нему.

Черт, я уже забыла, что какой-то час назад жутко злилась и мечтала сдать несносного оборотня на опыты. В данный момент была готова отдать, что угодно, только поскорей убраться бы отсюда. Все то время, что находилась на территории «Сосновой Поляны», меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают.

Подлетела к иномарке в тот момент, когда Лукрецкий затормозил и открыл водительскую дверь.

— Влада, — угодила в объятия оборотня и прижалась к нему.

С облегчением заметив, что за машиной Лукрецкого остановился автомобиль охраны, быстро произнесла:

— Поехали домой.

— Ты что творишь, девочка?! — оборотень отстранил меня от себя и пристально уставился в глаза.

— Пожалуйста, поехали отсюда, — сказала, но даже не сделала попытки вырваться из рук мужчины. Сама не заметила, как всего за пару дней объятия Лукрецкого стали не только безопасными, но и какими-то желанными. А вопрос он задал очень хороший и своевременный. Я не понимала, что делала. То, как вела себя, абсолютно было мне несвойственно. Неадекватное поведение могла объяснить лишь резким выходом из зоны комфорта, к которой так привыкла за последние несколько лет. Ведь всегда жила по четно продуманному сценарию, заранее составляла планы и старалась во всем придерживаться разумного подхода. — Поговорим по дороге, — сделала попытку поторопить Лукрецкого, который теперь смотрел куда-то мне за спину.

Повернула голову, территория санатория оставалась все такой же безлюдной.

— Симпатичное местечко, — констатировал оборотень, словно, не услышав моего призыва поскорее убраться отсюда. — Хочешь, останемся?

— Пожалуйста, поехали домой, — повторила с нажимом, резко вырываясь из объятий и направляясь к пассажирской двери.

Демьян, к моему облегчению, сел за руль и плавно развернулся. Я молчала, до боли сжимая ключ от домика номер семь в ладони. Напряжение чуть стало спадать, когда автомобиль выехал на трассу.

Прошло еще какое-то время. Немного, минут пять или десять. Оборотень не спешил возобновлять разговор, а я начала дергаться и нервничать теперь по другому поводу. Обычно меня не тяготило молчание, даже устраивало. Но сегодня все было не так.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь? — хотела добавить «Почему не ругаешь?», но не стала. Хотя, наверное, обрадовалась, если бы Лукрецкий вспылил. Так было проще. Так было понятнее. Можно было бы устроить скандал, разыграть обиду. Вместо этого чувствовала себя виноватой. Чуть было не совершила ошибку, сдав оборотня на опыты. Была почти уверена, что пусть я отказала Лапину, нас все равно ждали в «Сосновой Поляне»…

— Есть смысл?

— Я встретила Ингу.

— Где?

— В бизнес-центре, где работает мама. Но ты не тот вопрос задаешь. Не хочешь узнать, что она мне сказала?

— И?

— Я беременна, Демьян?

— Да, — прозвучало так просто, так бесстрастно, словно, Лукрецкий констатировал какую-то банальную вещь, вроде «асфальт на дороге никуда не годится».

— Почему не сказал?

— Чтобы это изменило?

— Ты себя слышишь?! — возмутилась. Безумно хотелось стукнуть мужчину, чтобы вызвать хоть какой-то эмоциональный отклик. С тех пор, как оказались в машине, оборотень демонстрировал абсолютное равнодушие.

— Ты с ума сходишь, вынужденно став моей парой. Считаешь, я должен был подлить масла в огонь? — быстрый взгляд на меня.

— Ты должен был быть со мной честным! Нельзя утаивать такие вещи!

— А чтобы это изменило? — не знала, что сказать, поэтому молчала. Черт, даже не могла упрекать Лукрецкого за то, что не сказал. Вообще, не понимала, как относиться к своему новому положению. — Ты остаешься со мной… так или иначе. Твоя беременность ничего не меняет.

— А если я не хочу?! — взорвалась.

— Твою мать, Владлена, ты что предлагаешь? — само собой напрашивалось дикое слово «аборт», но произнести его я не смогла. Отвернулась, уставившись в окно. Я так запуталась, но какого-то отторжения от известия о беременности не испытывала. — Ты уже беременна! Этот ребенок для меня очень желанный и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось из-за твоих истерик. Поэтому не сказал. Поэтому иду на поводу у твоих идиотских капризов, — неожиданно головоломка сложилась. Я сама по себе ничего не значила для Демьяна. Вернее, не так, для него ничего не значили мои желания. То, что он стал вдруг таким милым и понимающим, получило объяснение, он не хотел, чтобы я нервничала и подвергала беременность риску.

— И что теперь будет?

— Ничего, все останется так, как есть, если ты не станешь совершать очередные глупости.

— Какие, например?

— Очень надеюсь, что ты не попытаешься избавиться от ребенка. Этого я не прощу, — разговор уходил куда-то не туда, но я уже не могла остановиться.

— И что ты сделаешь? — с вызовом поинтересовалась.

— Ты моя истинная пара, — напомнил оборотень. — У меня нет выбора, ты для меня остаешься единственно желанной женщиной. Но я хочу, чтобы ты кое-что уяснила: парность — это животная похоть, что ни разу не любовь. Посажу под замок и буду использовать для удовлетворения своих плотских желаний, не заботясь о твоих чувствах. Мне этого будет достаточно, Владлена, а тебе?

— Ты мне угрожаешь?

— Констатирую. Сейчас я пытаюсь дать нам шанс на счастливое будущее, но долго я прогибаться не собираюсь.

Только что Лукрецкий озвучил мне мои перспективы в отношениях с ним в весьма доступной форме. Если еще несколько минут назад я чувствовала за собой хоть некую вину и обдумывала рассказать альфе о планах своего бывшего мужа, то теперь предпочла молчать.

Лукрецкий, не спрашивая, отвез меня в отель и оставил одну. Оставил под охраной. Павел расположился в гостиной моего шикарного номера. Я ушла в спальню, хлопнув дверью. Находилась в полном раздрае. Оборотень даже не сделал попытки сблизиться, объяснить или хотя бы поговорить. Не попытался как-то мирно уладить ситуацию или смягчить резкие слова. Видимо, считал, что уже все сказано. Вероятно, давая мне время на раздумье.

А думать было не о чем. Сложившая ситуация меня абсолютно не устраивала, но выбора, даже иллюзорного, теперь не оставалось. Я была беременна и полностью зависела от человека, который одновременно меня привлекал и отталкивал от себя. Усугублять свое положение еще больше не собиралась. Оставалось смириться, а еще попытаться сделать так, чтобы оборотень начал испытывать ко мне хоть какие-то чувства. Если не влюбить в себя, то хотя бы заставить себя уважать и считаться с собой. Еще планировала вытянуть из этих странных отношений все, что могу и смогу придумать. Например, работа. Отказываться от щедрого предложения Лукрецкого было глупо и нерационально.

Заказала ужин в номер и собрала вещи. Вообще, очень удивило, что моя прежде частично не разобранная одежда к моему возвращению аккуратно висела в шкафу. Возможно, раньше я попыталась бы разобраться в этом, но теперь это казалось неактуальной, ничего не значащей мелочью.

В кровать отправилась довольно рано, решив обрадовать оборотня сговорчивостью с утра.

Спала плохо. Снилось непонятно что, но явно ничего приятного. Сны не запомнились, но вся постель к утру была разворочена. А ведь прежде спала достаточно спокойно и аккуратно, если можно так выразиться.

На звонок альфа ответил почти сразу.

— Доброе утро, Влада! — хмуро процедил он. Для него утро было каким угодно, но не добрым. — Ты что-то хотела?

— Давай позавтракаем вместе и поговорим, — предложила. Между нами на несколько секунд повисло молчание. Странно. О чем можно думать? Ты либо соглашаешься, либо нет.

— Хорошо. Где?

— Приедешь ко мне?

— Хорошо, — произнес и отключился. Даже не спросил, когда мне будет удобно. Впрочем, такого такта от Лукрецкого я не ждала.

— Доброе утро! — буркнула, проходя мимо расположившегося на диване в гостиной Павла.

— Доброе утро, Владлена Юрьевна! — поздоровался охранник. Непонятно было, отдыхал мужчина или нет. Впрочем, меня это абсолютно не заботило. А вот его присутствие в номере стало еще одним импульсом, подтолкнувшим начать совместную жизнь с Лукрецким.

Мне хватило времени только принять душ и высушить волосы. Когда возвращалась в спальню, чтобы одеться, на диване вместо Павла увидела Демьяна. Застыла, словно, вкопанная.

— Долго будешь там стоять? — произнес мужчина, даже не повернув головы в мою сторону, тем самым вырывая меня из оцепенения.

В несколько шагов преодолев расстояния от двери ванной комнаты до дивана, опустилась на кресло. Лукрецкий выглядел… не сказать, что плохо… Выглядел он хорошо, свежим и отдохнувшим, но что-то в нем неуловимо изменилось за прошедшую ночь.

— Ты быстро, — произнесла, потому что должна была что-то сказать. Так глупо. Снова весь мой воинственный настрой испарился при одном лишь взгляде на оборотня.

— Ночевал в городе.

Между нами снова воцарилась тишина. Я разглядывала этого мужчину и пыталась понять, что происходит с ним и со мной… с нами. Мы шли куда-то не туда.

— Заказать завтрак в номер или хочешь спуститься в ресторан?

— В номер. Впрочем, я не есть хочу, хочу поговорить.

— Попробуй, — усмехнулся оборотень. Правый уголок рта чуть приподнялся. Но это не было похоже на прежнего Лукрецкого. Альфа казался каким-то отстраненным.

— Я подумала о том, что ты мне вчера сказал.

— И?

— Не хочу воевать с тобой, Ян.

— Хорошо, — похоже, Лукрецкий не собирался помогать мне.

— Я собрала вещи и готова переехать.

— Куда? — лицо оборотня стало заинтересованным, но всего на один миг. Если бы я так пристально не разглядывала Демьяна, не заметила перемены.

— К тебе… или куда ты сочтешь нужным меня поселить, — внезапно Лукрецкий подорвался с дивана и навис надо мной, продемонстрировав нечеловеческую скорость. Я толком фразу закончить не успела.

— Условия? — прорычал он. Все показное равнодушие вмиг слетело с мужчины. Опираясь на подлокотники кресла, оборотень нагнулся настолько низко, что я могла ощущать его теплое дыхание на своем лице.

Мне захотелось вжаться в спинку кресла, чтобы увеличить расстояние между нами. Впрочем, так и поступила в первый момент, после чего коснулась губами его губ и невнятно произнесла:

— Без условий.

Стало больно, когда его губы накрыли мои. Лукрецкий терзал мой рот с какой-то неуемной активностью, словно, наказывал за вынужденное воздержание или еще за что-то. Словно, не мог себя контролировать. Правда, в последнее мне не верилось. Он целовал, но больше ничего не делал. Даже руками не касался. Захотел бы взять, давно разложил на соседнем диване.

— Влада, — прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу и пытаясь справиться с дыханием. Я облизала искусанные губы, почувствовав на кончике языка металлический привкус, — что мне с тобой делать, девочка?

И что ответить на такой вопрос?

Вот я и промолчала. Впрочем, я уже сказала все, что собиралась. Дальше ход был за Лукрецким. От него зависело не меньше, чем от меня, сможем ли мы наладить наши отношения и найти общий язык.

Оборотень снова наклонился и коснулся языком моих губ, кажется, зализывал ранки или просто ласкал. Черт разберет этого странного мужчину. Он снова целовал, но на этот раз более медленно и нежно.

— Что хочешь на завтрак? — спросил Лукрецкий, разрывая поцелуй и возвращаясь на диван.

«Тебя», — чуть не произнесла, прикусив истерзанную нижнюю губу. Это было бы чересчур предложить целиком себя оборотню, хотя очень хотелось. Мне непонятно было поведение альфы. Прежде набрасывался на меня при любой возможности, а сейчас, словно, ждал чего-то.

— Смузи, обезжиренный творог и латте, — наплевать на беременность, преждевременно лишний вес набирать не собиралась.

Смотрела, как оборотень делал заказ и размышляла. Мне непонятно было поведение альфы. Прежде набрасывался на меня при любой возможности, а сейчас, словно, ждал чего-то. И ведь не потерял интерес, желание четко демонстрировало себя, неприлично выпирая из узких брюк.

— Позвони или хотя бы напиши матери. Она волнуется.

— Что?! — не ожидала подобной смены темы.

— Мне вчера звонила Камелия Емельяновна. Ты была недоступна, а она переживала, — ох, правда! Я ведь вчера отключила мобильный телефон, а мама, наверняка, ждала хоть какой-то реакции на свое сообщение о беременности. Какая я дура и эгоистка!

Поднялась с кресла и зашагала к спальне, где на прикроватной тумбочке остался лежать мобильный телефон. Утром я даже не просмотрела пришедшие сообщения. Настолько увлеклась собственными переживаниями, что забыла о родном и близком человеке.

Мама, действительно, звонила несколько раз и написала еще два сообщения. Не чувствовала в себе моральных сил разговаривать с ней. Пришлось бы извиняться и искать оправдания своей забывчивости.

А что написать?

— Ян, что ты сказал маме? Что она, вообще, знает о наших отношениях?

— Ничего конкретного. Врать не хотелось. Сообщил, что ты либо работаешь, либо отдыхаешь, что с тобой все в порядке, потому что иначе мне бы доложили. О наших отношениях она знает столько же, сколько твоя сестра. Ты моя пара!

— Понятно, — вздохнула. Признаться, мне ни с кем не хотелось обсуждать наши взаимоотношения с Лукрецким, пока я сама не пойму, что к чему.

— Она пригласила нас сегодня на ужин.

— Ты согласился?

— Сослался на тебя, — в одном из сообщений обнаружила приглашение на обед или ужин в эти выходные по моему выбору с припиской, что нам надо поговорить. Кажется, мама чувствовала себя виноватой за собственную беременность и решила, что я обиделась, поэтому игнорирую ее.

— Тогда ужинаем сегодня у Васиных? — Демьян кивнул, а я извинилась и согласилась на ужин в быстро набранном сообщении.