Глава 3

Нужный дом нашла довольно быстро, спасибо навигатору в смартфоне. У меня было много мыслей, как выглядит дом, в котором расположена квартира Лукрецкого. По рассказам сестры мужчина он весьма обеспеченный, если не сказать, богатый. Ожидала всего, включая охранников с автоматами на входе. Были в нашем городе несколько подобных супер-элитных домов. Но все оказалось весьма прозаичным. Хорошая кирпичная новостройка, на мой взгляд, трех-пяти лет. С подземным паркингом и небольшой закрытой территорией, свободной от машин. Короче, ничего особенного. Не оправдал господин Лукрецкий моих финансовых ожиданий. Да, я признаться уже мысленно прикинула, что после завершения сделки можно было бы слетать куда-нибудь с Игорем на острова. Мечты о Мальдивах плавно трансформировались в отдых в Турции. Все-таки надеялась, что у Лукрецкого не холостяцкая студия, от которой он решил избавиться перед свадьбой с Ингой.

С трудом нашла место для парковки, зато без проблем попала на территорию дома. С консьержем тоже не возникло затруднений, Лукрецкий предупредил о моем приезде. Кстати, наличие консьержки порадовало. Мой вероятный гонорар сразу подскочил на несколько десятков тысяч рублей. Аккуратный подъезд — очередной плюс. Надо заметить, что не так далеко находился небольшой парк. Вообще, месторасположение дома было весьма удачное.

Поднявшись на нужный этаж, понадеялась, что окна выходят не во двор, и квартиру можно будет продавать, как видовую.

Позвонила в дверь, только потом заметив, что та чуть приоткрыта. Значит, консьерж уже сообщил о моем прибытии.

— Демьян?! — вошла в коридор, сразу же отмечая, что квартира минимум двухкомнатная. Ни о какой студии речь не шла.

— Влада, — Лукрецкий появился из-за одной из дверей, коих я насчитала четыре штуки, включая арку, вероятно, ведущую в гостиную или в кухню. Появился и тут же смутил. Мужчина был наполовину обнажен, правда, в руках держал футболку. Футболку, которую натянул на себя, прямо на ходу. Сбылась мечта идиотки — я только что имела возможность несколько секунд полюбоваться на кубики пресса на мужском торсе. И да, я оценила, — что ты там застыла? Проходи. Осматривайся, — мужчина выглядел очень по-домашнему. Свободные штаны, футболка и босиком.

Сбросив туфли, последовала его совету.

— Если не ошибаюсь, здесь два санузла? — поинтересовалась у него. С подобной планировкой раньше сталкиваться не приходилось. Но, как правило, двухкомнатные квартиры в хороших домах имели два санузла.

— Угадала, — хмыкнул он. — Хочешь чего-нибудь?

— Нет, благодарю. Я только осмотрюсь и сразу поеду. Примерную оценку смогу дать после того, как немного отдохну. Если согласишься работать со мной, заключим предварительный договор, — подошла к одной из дверей и положила руку на дверную ручку. — Можно? — уточнила на всякий случай.

— Чувствуй себя, как дома, — разрешил владелец квартиры.

Все-таки мне повезло. Я очутилась в спальне с выходом на лоджию. Первое, что бросилось в глаза — вид из окна. Вид из окна явно не на внутренний двор. Я даже не стала искать выключатель, качество отделки можно было оценить позднее, сразу устремилась к выходу на лоджию. Открыла дверь и улыбнулась. Похоже, лоджия растянулась на всю длину квартиры. Если удача улыбнется мне снова, то аналогичные выходы присутствовали в гостиной и кухне. Остекление шло от пола до потолка. Чудесно, как и сам вид из окна. Ничего сверхъестественного, но виден кусочек темного парка.

Прислонилась лбом к прохладному стеклу и на секунду прикрыла глаза.

— Устала? — неожиданно чужие руки легли на талию. А я ведь даже не заметила, что Лукрецкий проследовал за мной.

— Да, — положила свои ладони поверх мужских и попыталась убрать. — Это лишнее, Демьян, — почувствовала себя не в своей тарелке.

— Уверена? — голос такой вкрадчивый.

— Да, — чужие руки послушно соскользнули с талии. Только выдохнула с облегчением, как Лукрецкий перекинул волосы из длинного хвоста с плеча назад и рванул ткань блузки, одновременно вдавливая мое тело в стекло, чтобы я не могла пошевелиться.

— С. Ума… — мой возмущенный вскрик потонул в собственном вопле, когда стык основания плеча и шеи обожгло огнем.

По телу прокатилась волна тепла, а внизу живота предвкушающе заныло.

«Твою мать!», — мысленно выругалась, потому что вслух могла только стонать то ли от боли, то ли от желания. Я не понимала, откуда только взялось возбуждение, но мое состояние слишком походило на тот единственный раз, когда мы с девчонками на одной из студенческих вечеринок сдуру нажрались возбуждающего…

Сознание помутилось на какой-то момент, осознала себя уже лежащей на постели. Одежда казалась лишней, мешала, особенно в области груди. Груди, которая налилась и требовала незамедлительных ласк.

Лукрецкий склонился надо мной и лениво расстегивал пуговичку за пуговичкой на кардигане, поглаживая освобожденную кожу кончиками пальцев. Каждое такое прикосновение приносило с собой короткое облегчение.

Мне с трудом удалось сосредоточить внимание на лице мужчины. Лукрецкий самодовольно лыбился. Подобное выражение лица подходило больше какому-нибудь олигофрену, нежели нормальному взрослому мужчине.

— Не думал, что ты так остро отреагируешь, — произнес он, а я разозлилась. Ярость вперемешку с раздражением создали удивительный коктейль, ненадолго отгоняя бешеное возбуждение и прочищая мозги. Схватила за руку Лукрецкого. Схватила с силой, ну, насколько смогла. — Не сопротивляйся, сладкая, все равно не поможет, — посоветовал он.

— Нет, — у меня хватило не только сил оттолкнуть от себя чужую руку, но и сесть. Быстро запахнув расстегнутый до конца кардиган на груди, сползла с кровати. Ноги дрожали и не слушались, но мне каким-то чудом удалось сделать несколько шагов к двери.

— Даже так? — заинтересованно процедил Лукрецкий, который не стал мешать и не попытался удержать. Бросила быстрый взгляд через плечо. Мужчина вальяжно развалился на опустевшей постели и подложил руки под голову. — Надоест мучиться, позови.

Придерживаясь за косяк, покинула комнату.

«Бежать!», — единственная мысль, которая вертелась в голове. Бежать подальше. Бежать быстрее. Куда угодно, только бежать. Бежать от Лукрецкого, чтобы не наделать глупостей. Бежать, но так хотелось остаться…

Посылая неуместные хотелки в задницу, желательно, в чью-то конкретную, я медленно добрела до двери. Черт, замков было безумное количество. Низ живота снова скрутило, и я облокотилась на стену, пережидая очередной приступ. Верхний замок, нижний… С ужасом поняла, что вот как раз самый нижний без ключа не открыть. Вот же зараза…

Появилась еще одна здравая мысль: позвать на помощь. Где-то здесь в коридоре я оставила сумочку с мобильным телефоном. Рухнула на колени, оглядываясь. Тумба оказалась пуста, как и пол рядом с ней. Неужели?..

Сволочь! Мразь! Скотина!

Впрочем, это ничего не меняло. Я не собиралась сдаваться на радость этому подонку. Борясь со слабостью и придерживаясь за косяк, мне удалось все-таки подняться на ноги.

Мне потребовалась чертова уйма времени, чтобы добраться до ванной комнаты.

Вслепую нащупав хлипкую задвижку, заперлась, создавая хоть какую-то иллюзию безопасности. С каждой минутой мне становилось все хреновей. Прикусив щеку с внутренней стороны, готова была завыть от отчаяния, ведь единственное, что хотелось произнести:

— Ян! — при желании выговорить полное имя мужчины не смогла бы. Но я упорно продолжала молчать. Молчать и сопротивляться.

Выкрутив вентиль с холодной водой до предела, подставила лицо под ледяную струю. Меня хватило лишь на пару секунд, которые принесли немыслимое облегчение. Но вода обжигала, а я не из тех, кто практикует купание в проруби. Наоборот, я очень теплолюбивое существо, предпочитала даже летом спать под пуховым одеялом, а зимой кутаться в меха. Пришлось отказаться от этой идеи.

Больше не могла оставаться в вертикальном положении, рухнув на колени. А кафель в ванной комнате оказался весьма прохладным. Прилегла, прислоняясь мокрой щекой к полу.

Устав бороться с почти полностью поглотившим сознание желанием, опустила руку между ног, начиная себя ласкать…

— Это тебе не поможет, максимум отсрочит неизбежное, — насмешливо произнес Лукрецкий, склонившись надо мной. Лукрецкий, который как-то подозрительно легко справился с закрытой дверью. Я точно помнила, что закрывала.

Пусть задвижка на двери служила сомнительным препятствием для весьма накаченного мужчины, но дверь надо было еще выломать. Я ничего подобного не слышала. А ведь даже в моем состоянии должна была обратить внимание на соответствующий звук. Не мог же он все проделать бесшумно?

— Переставай дурить, — мужчина выключил воду, а затем наклонился и поднял меня на руки.

— Нет.

Никогда прежде мне не приходилось испытывать адскую боль от неудовлетворенного желания. Впрочем, я, вообще, считала, что это скорее миф, придумка для придания более выразительного окраса книжной любовной сцены. Но сейчас, уложенная на простынь и позволившая себя раздеть, готова была застонать в голос, чтобы унять адскую агонию.

Лукрецкий не позволил мне самой хоть как-то успокоить дикое возбуждение, сцепил запястья и завел за голову.

— Что же ты такая упрямая? — в голосе мужчины послышались нотки досады, он легонько приласкал грудь кончиками пальцев и спустился ниже, а я выгнулась дугой, устремляясь вслед за пальцами. Пытаясь сделать прикосновение более существенным. — Скажи мне: «Да!», Влада, — прошептал он и, склонившись, провел языком по шее.

— Нет.

— Зачем ты себя мучаешь? — он пробежался пальцами по бедру, я в очередной раз обматерила его. Но когда палец наполовину погрузился внутрь меня, подняла бедра вверх. — Влада, скажи: «Да!». Это ведь так просто, хорошая моя.

— Нет.

Теперь Лукрецкий действовал жестко, если не сказать, жестоко. Он делал все, чтобы довести меня до оргазма и оставить балансировать на самом крае. Чуть успокоить легкими поглаживаниями и невесомыми поцелуями и опять начать сначала…

Я любила и с радостью принимала подобные эротические игры. Они дарили невероятно яркие эмоции и ощущения. Только вот в обычном состоянии меня не сопровождала боль. А с некоторых пор боль стала моим неизменным спутником, теперь каждое, даже самое легкое прикосновение приносило с собой мучительную агонию. Настоящая пытка. Тебя, словно, медленно поджаривают на огромной раскаленной сковороде…

— Ян, — в очередной раз простонала. — Ян, пожалуйста.

Ненавидела свое незамутненное сознание. Мне было бы намного легче, если бы смогла закрыть глаза и представить на месте Лукрецкого Игоря. Но нет, даже закрыв глаза, перед мысленным взором возникал образ этого подонка.

— Это «Да», Влада?

— Нет.

— Мы можем играть в эту игру довольно долго.

— Да, — в какой-то момент не выдержала. Не знаю, сколько прошло времени с моего приезда к Лукрецкому. Возможно, десять-пятнадцать минут. Возможно, больше часа. Мне уже было наплевать на все, только бы утолить эту чертову неутихающую плотскую жажду.

Казалось, только этого мужчина ждал. Мои руки моментально освободили. Я лишь успела поднести руку к лону, чтобы подарить себе разрядку, а Лукрецкий уже стащил штаны и улегся рядом.

— Не хулигань, — приказал он, накрывая мое тело своим.

Облокотившись на локтях, он навис сверху. Обхватив руками мое лицо, заставил посмотреть на себя:

— Будет больно, детка, — непонимающе уставилась на него, когда почувствовала, как в меня легко погружается член.

Какая боль? Вы о чем? Я облегченно застонала. Никогда не думала, что так буду желать чужого проникновения.

— Твою мать, Влада! — негодующе заорал Лукрецкий, сильнее стискивая лицо в ладонях. А вот теперь стало, действительно, больно. — С кем ты сейчас? С кем?! — взъярился он. — Отвечай!

— С тобой, — слова лишь соскользнули с губ, как меня выгнуло от боли, и я закричала, срывая голос. Такой адской боли испытывать еще не приходилось. Меня, словно, резали без наркоза. Нет, погрузили целиком в чан с кипящей водой. Воткнули сотни, тысячи тонких иголок разом. На теле не осталось ни одного миллиметра, который бы не пылал, не горел, не колол… Если несколько секунд назад тело ломило, то сейчас его разрывало, будто бы, при четвертовании…

— Тихо, тихо, — пытался успокоить Демьян, а мне на лицо упало несколько капель пота. — Сейчас пройдет, — мужчина не соврал, отпустило также внезапно, как и накатило. Боль длилась сущие мгновения. Мгновения, показавшиеся мне вечностью.

Открыла глаза и как-то сразу поняла, что не одной мне было больно. Все лицо Лукрецкого было покрыто испариной, а капли пота продолжали медленно капать на меня.

— Что. Это. Было? — с трудом произнесла. Уже отпустило, но я все еще чувствовала отголоски боли. Ответом мужчина не удостоил, начав двигаться.

Мне хватило несколько секунд, чтобы получить разрядку, настолько сильно я была возбуждена. Впрочем, Лукрецкий последовал за мной почти сразу.

— Моя!

Чуть отдышавшись, очень быстро поняла, что только что натворила. Переспала с каким-то придурком. Ладно бы еще этого хотела… Нет, не спорю, Лукрецкий — привлекательный мужчина и если бы не было Игоря и Инги… Вот это чертово «если бы» меня взбесило. Я очень трепетно относилась к верности. Сейчас шла речь не о физической, хотя и о ней тоже… То, что меня заставила совершить эта сволочь, раззадорило неимоверно. Обвиняла во все Лукрецкого. Не представляла, каким образом, но он меня заставил. Вроде бы ничего не ела и не пила, а дикое возбуждение испытала. Это было воздействие, вот в чем была уверена. Неожиданно вспомнилось еще кое-что. Я. Он. Парковка перед спортивным клубом. Что-то похожее на гипноз. Я бы сама никогда посреди ночи не поехала к клиенту, слишком была разумна для этого. Вот же скотина! Только сейчас мне было не до выяснений, хотелось одеться и как можно скорее покинуть чересчур гостеприимного несостоявшегося клиента.

— Теперь ты моя! — довольно заявил этот придурок, а я озверела окончательно.

— Слезь с меня, — прошипела, вкладывая в слова всю злость и негодование. Мне бы сейчас позавидовало любое пресмыкающееся. Непонятно откуда только силы нашлись. Смогла оттолкнуть от себя этого козла и сесть на постели. А Лукрецкому хоть бы хрен. Вместо того, чтобы заволноваться или хоть как-то адекватно отреагировать на взъяренную девушку, он нагнулся и поцеловал меня в плечо.

Замахнулась, но он поймал за руку и поцеловал в ладошку.

— А вот этого делать не надо, — как-то слишком дружелюбно произнес Лукрецкий.

— Отвали от меня! — попыталась отпихнуть от себя это животное и подняться.

— Не выйдет, Влада, — примирительно произнес он, — и мы еще не закончили, — мужчина толкнул и легко уронил меня на постель. — Ты ведь не думала, что все закончилось, моя девочка?

— Отвали! — снова попыталась освободиться от ненавистных объятий, добилась лишь того, что мои руки снова поймали и завели за голову.

— Тебе не удастся теперь от меня избавиться, — хмыкнул он. — Думал, заняться с тобой любовью, — несколько быстрых поцелуев в шею превратились в один глубокий. Кажется, с утра у меня будет знатный засос, — и дать немного отдохнуть. Но, видимо, придется поговорить прямо сейчас. Если отпущу, будешь вести себя смирно? — он огладил свободной рукой контуры моего тела и опустил руку к лону.

— Буду, только перестань меня лапать. Противно!

— Ты ведь врешь и течешь для меня! — непроизвольно выгнулась, когда сразу несколько пальцев легко погрузились внутрь меня.

— Да, пошел ты!

— Обязательно пойду, моя сладкая. Вместе с тобой пойду, — завиляла бедрами активней, пытаясь избавиться от ласкающей руки. Чертов Лукрецкий! Он оказался прав. Снова начала возбуждаться. Мне безумно захотелось почувствовать его внутри…

Чем он и воспользовался. Словно, мысли мои прочитал. Коленом раздвинул плотно сомкнутые ноги и одним мощным рывком вторгся в меня на всю длину. Застонала от неожиданности и невероятного удовольствия. Как же я ненавидела его в этот момент и хотела. Хотела и ненавидела. Ненавидела и хотела…

Как-то так получилось, что я больше не сопротивлялась. Сама обняла его, как он только освободил мне руки. Сама потянулась и со страстью ответила на поцелуй. Сама двигалась навстречу его сумасшедшим толчкам…

Вся злость, ярость и раздражение вылились в бешеный секс. Опустошенная и удовлетворенная откинулась на подушки. Лукрецкий скатился с меня и пристроился рядом, моментально повернулась к нему попой. Злые слезы застыли в глазах. Пожалуй, это единственное, на что была способна.

Ненавидела его. Ненавидела просто так. Ненавидела за одно его существование.

Ненавидела себя. Ненавидела за слабость. Ненавидела за неспособность сопротивляться.

Ненавидела всю ситуацию. Ненавидела, когда не могла что-то контролировать. А вот эту странную тягу между нами никак сдерживать не получалось.

— Тихо, хорошая моя, — он аккуратно погладил по бедру и прижался ко мне со спины. Одну руку просунул под талию, плотнее притискивая к себе. — Ничего страшного не случилось. Просто успокойся, — продолжал уговаривать любовник. — Тебе надо немного поспать. Утром поговорим, — произнес Лукрецкий, покрывая невесомыми поцелуями спину в районе плеча.

Чувствовала себя обессиленной и разбитой. Мне не хотелось ничего. Наверное, в данный момент даже ненависти не осталось. Плакала уже не потому, что было обидно, а потому что не хотелось делать абсолютно ничего, в том числе пытаться хоть как-то взять себя в руки.

Как-то так и заснула. Со слезами на глазах. В объятиях Лукрецкого.