Глава 4

Проснулась в отличном настроении, правда, длилось оно ровно мгновение… до того момента, пока не вспомнила, что предшествовало погружению в сон.

Еще не открыла глаза, но уже почувствовала на себе чужой взгляд. Неприятно, но терпимо. Гораздо хуже открыть глаза и столкнуться лицом к лицу с ухмыляющимся, самодовольным Лукрецким. Что мужчина окажется именно с подобным выражением на лице, не сомневалось. Мне хватило вчерашнего ночного общения, чтобы понять, что самолюбование и самомнение в нем не просто достаточно, они зашкаливали.

— Доброе утро! Я знаю, что ты проснулась. Открывай глазки, сладкая моя, — Лукрецкий не стал дожидаться, пока я окончательно проснусь. Он легонько толкнул меня, заваливая на спину и попробовал поцеловать.

— Нет! — произнесла в самые губы и выставила руки перед собой. Ладони уперлись в мужскую грудь и чуть проскользили вниз. С досады захотелось выругаться. Проблема заключалась в том, что мне доставляло какое-то морально-садистское удовольствие его касаться.

— Кто-то проснулся в дурном настроении? — хмыкнул он и погладил меня по бедру. Напыщенный придурок. Фат. Стало не просто противно, мерзко. Радовало, что мужчина был частично одет. Облачен в домашние штаны. Хотя бы не светил своим достоинством.

— В твоем мироздании девушка с утра должна радостно бросаться в объятия насильника? — ядовито поинтересовалась, выше натягивая одеяло и садясь. Лукрецкий не стал мешать моим телодвижением. Он, похоже, вообще, не ожидал подобного обвинения. Оказался не готов. Выглядел в данный момент несколько сконфуженным и растерянным. Жаль, что ему удалось так быстро взять себя в руки:

— Я тебя не насиловал, — отрезал мужчина.

— Да, что ты? — ехидно уточнила. — Дай-ка, припомнить… Изнасилование есть половое сношение с применением насилия или угрозой его применения к потерпевшей, либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Статья сто тридцать первая УК РФ. А ты воспользовался моим невменяемым состоянием, — безапелляционно заявила, — так что загремишь лет на шесть, милый. Еще присовокупим статью сто двадцать седьмую, за незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, накинем еще пару лет. Будешь сидеть до самой старости. Да, кстати, Демьян, чем и как ты меня умудрился опоить? Я ведь ничего не пила и не ела. Вколол мне что-то? — это была единственная версия. Отвлек с помощью укуса и что-то вколол? — Впрочем, это неважно. Сдам кровь на анализ, следователь разберется, — не собиралась выяснять подробности у Лукрецкого или обращаться в полицию, мне бы его просто напугать и беспрепятственно покинуть квартиру. Хотя было бы правильным наказать подонка, но проходить семь кругов ада расследований не желала, как и предавать случившееся гласности.

— Все сказала?

— Все.

— Тогда иди в душ и приходи на кухню завтракать. Можешь взять что-нибудь из моих вещей, — Лукрецкий спокойно поднялся с кровати и покинул спальню. Кажется, моя бравада его не впечатлила. Так уверен в себе? Не поверил мне? Или имеет возможность избежать расследования? А, может, вообще, сплошная показуха? Впрочем, последнее почти сразу отмела. Не тот человек Лукрецкий.

Мне требовалось, как можно скорее убраться отсюда, поэтому на душ откровенно наплевала, хотя ужасно хотелось смыть с себя чужие прикосновения. Придерживая одеяло, соскользнула с постели и хотела собрать свои вещи. К моему изумлению, они были аккуратно сложены на ближайшем кресле. О, как! А Лукрецкий оказался педантом.

Быстро одевшись, прочесала спутавшиеся волосы пальцами и заплела косу. Видок у меня был аховый, растрепанные волосы кое-как заплетены, кардиган испорчен. У него не хватало двух верхних пуговиц, которые были нещадно выдраны. В районе плеча засохли несколько капель крови, что довольно явно бросались в глаза на небесно-голубой ткани. Юбка мятая и с внутренней стороны испачкана моими засохшими выделениями. Ни трусов, ни чулок не нашла. Захочешь скрыть ночные впечатления, не получится.

— Демьян, — застыла в дверном проеме и мельком оглядела кухню. Отличный дизайн. Идеально вписывающийся в небольшое пространство кухонный гарнитур. Если бы дошло до продажи, то смело можно было накинуть две сотни сверху. Ни один новый владелец квартиры в здравом уме не стал бы ничего менять, — отдай мне, пожалуйста, сумочку и открой входную дверь.

— Какая же ты упертая, — вздохнул сидящий за барной стойкой и держащий в руках небольшую белую кружку Лукрецкий. — Ведь просил принять душ. От тебя воняет сексом, я даже отсюда чувствую. Ты хоть представляешь, как мне тяжело сдерживаться, Влада?

Пропустила слова мужчины мимо ушей, хотя говорил он весьма странные вещи:

— Демьян, ты слышал меня?

— Это, кажется, ты не слышишь. Ты никуда не уйдешь отсюда, пока мы не поговорим. Не хочешь в душ, иди завтракать, — проигнорировала мужские слова, развернулась и отправилась в коридор. Прислонилась к дверному косяку и застыла. Возможно, зря так поступала. Может, стоило немного подыграть, со всем соглашаться, только чтобы выбраться. Но он поступил со мной не по-людски, мне не хотелось идти навстречу даже в мелочах.

— Надоест там стоять, позовешь, — Лукрецкий прошел мимо меня, направляясь во вторую комнату.

— Хорошо, — сдалась, когда мужская рука легла на дверную ручку. Глупо стоять в коридоре. Лукрецкий вполне мог действовать по принципу «кто кого переупрямит». Только вот он находился у себя дома и мог заняться делами, а я, как неприкаянная, слонялась по чужой квартире и волновалась об Игоре. — Я позавтракаю и выслушаю тебя, только, пожалуйста, верни мне сумочку. Мне необходимо позвонить супругу, — кажется, последнее уточнение я сделала зря. Я услышала звериный рык и какой-то треск. Рык мне, наверняка, показался. Он вот выломанная дверная ручка оказалась в руках к Лукрецкого.

— Не. Стоит. При. Мне. Вспоминать. О. Других. Мужчинах. Влада, — слишком вкрадчиво произнес мужчина, — Никогда.

Не успела хоть как-то отреагировать, дверная ручка полетела рядом, а Лукрецкий припер меня к входной двери.

— Это. Понятно? — ответить я смогла, потому что он грубо притиснул к себе и поцеловал. Чужие руки заскользили по бедрам, собирая ткань юбки.

Опять? Он издевается?!

Не наигрался, скотина?!

Я со всей страстью ответила на поцелуй и втиснула руку между нами. Тоже заскользила рукой по ткани домашних штанов, поглаживая возбужденный член.

— Влада, — простонал Лукрецкий и его движения стали более мягкими, в них появилась нежность и исчезла агрессия.

Оттянув ткань штанов, пробралась рукой внутрь и погладила мужское достоинство. Ласково так погладила, прежде чем сомкнуть пальцы и впиться в нежную кожу длинными и острыми ногтями.

— Отвали, — рявкнула, с наслаждением вонзая ногти в мужскую плоть. Отдавала себе полный отчет в собственных действиях, понимая, что не только раззадориваю, но и провоцирую. В этот момент мне было плевать на последствия, чувствовала себя победительницей и хозяйкой положения.

Чувствовала ровно одно мгновение.

— Отпусти, — невозмутимо приказал Лукрецкий. Слишком невозмутимо. Его пальцы больно сомкнулись на моем запястье, вынуждая отступить. — Видит Луна, я хотел по-хорошему, — произнес он. Все, что он сотворил со мной, он называет «по-хорошему»? Совсем осатанел? Ловко выкрутив мне руку, развернул и уложил грудью на коридорную тумбу. Ту, на которой вчера так опрометчиво оставила сумочку, — но раз тебе нравится искать себе оправдание, пусть так. Ты хотела насилия? Будет. Сравнишь заодно со вчерашним, — мужчина задрал мне юбку и ввел в меня пальца. Непроизвольно ойкнула от внезапного вторжения. — Но правда заключается в том, что ты течешь для меня, Влада, даже сейчас, — то, как пальцы легко скользили внутри меня, то, что чувствовала возбуждение, было самым паршивым. Я какая-то чокнутая мазахистка. Черт, мне никогда не нравилась грубость в отношениях между мужчиной и женщиной. Более того, я не приземлила таких отношений, считая их больными и обреченным. Никогда, даже в самом диком кошмаре, вообразить не могла, что подобное обращение будет возбуждать. А Лукрецкий меня возбуждал, хотела я это или нет.

Насилие оно разное бывает. Большинство мужчин не считают принуждение или секс с пьяной партнершей, которая не отдает отчета в своих действиях, за насилие. С самого детства меня окружали тихие, спокойные и уравновешенные мужчины. Мужчины, не способные применить к женщине насилие, чтобы она не натворила. И вот мне встретился Лукрецкий, своими действиями доказывая, что раньше мне просто везло.

Если с собственной совестью могла договориться, отступив от принципов, быть изнасилованной в худших традициях сексуальных маньяков мне не улыбалось.

— Пожалуйста, не надо! — умоляюще произнесла. Меня не на шутку напугали действия Лукрецкого. Вся бравада моментально выветривалась, уступая место разумной рациональности. С Лукрецким стоило мирно договариваться, идти на уступки, а никак не провоцировать или обвинять. Мне бы только выбраться из этого ада, в который превратился для меня стандартный просмотр квартиры. Я дальше либо забыть, либо отомстить… — Я сделаю все, что скажешь, только перестань, пожалуйста, — даже переспать с ним сейчас согласилась бы на добровольных началах…

— Влада, хорошая моя, — Лукрецкий выпустил руку из захвата, тут же подхватил и усадил на тумбу. Потянулся поцеловать, не ответила, но и препятствовать не стала. Слава Богу, у него еще какие-то зачатки интеллекта остались. — Прости меня! Прости! — неожиданно он извинился, чем ввел меня в некий ступор. Сидела, стараясь лишний раз не дышать, и позволяла крепко обнимать себя. Он прижимал к себе настолько сильно, что мне было больно, но возразить просто боялась. — Мне невероятно сложно сдерживаться рядом с тобой. Весь мой контроль летит к чертям от одних мыслей о тебе, — он поднял на руки. Замерла, все также боясь спугнуть хрупкое перемирие. То есть никакое перемирие между нами было невозможно в принципе, но он перестал нападать, а я провоцировать, обвинять и оскорблять. — Я не сделаю ничего, чтобы обидеть, — продолжал уговаривать, — только, пожалуйста, не бойся меня. Все, что угодно, милая, презрение, ненависть… только не страх, — прикрыла глаза, чтобы избежать пристального и такого пронзительного взгляда. Ох, Лукрецкий, что ты натворил. В этот момент отчего-то вспомнилась Инга, в нашу первую встречу он смотрел также.

Сестра…

У меня пока не было времени, чтобы подумать, что делать с сестрой. Но оставлять в неведении ее точно не собиралась. Скорее всего, расскажу ей упрощенную версию, как оказалась в постели с Лукрецким, а дальше… дальше пусть сама решает. Поведать о случившемся была обязана, пусть даже это испортит наши дружеские отношения. Я бы никому из женского рода, даже самой последней суке, не пожелала связать жизнь с подлым и низким человеком, коим мне представлялся Лукрецкий. Оправдания его поступкам не было. Да, между нами определенно существовало какое-то влечение, но нельзя было наплевать на все, просто взять желаемое. Подозревала, что Лукрецкий так поступал с любой понравившейся вещью, коей себя ощущала, шел напролом и брал… будь то женщина или некий интерес в бизнесе.

Лукрецкий все продолжал держать на руках, а я неожиданно для себя расслабилась. Надоело бояться или постоянно ожидать от него нового нападения. Лежала в руках мужчины и наслаждалась временной передышкой, что-то подсказывало, что выпустит он меня из квартиры нескоро. Это его настойчивое желание о чем-то поговорить… Вот о чем нам, спрашивается, разговаривать? Что обсуждать? Хотя у меня была одна мысль. Он постоянно говорил о том, как его тянет ко мне, так что предложение стать любовницей должно было прозвучать. Даже не предложение, требование…

А я ведь настоящая мазахистка, если не задумываться о том, что между нами произошло, чувствовала какое-то странное удовольствие от всего происходящего. Чего греха таить, мне нравилось просто находиться в его руках.

Снова задумалась о том, чтобы делала, если бы в моей жизни не присутствовал Игорь. Вполне возможно, согласилась стать любовницей Лукрецкого. Ингу особо в расчет не брала. Да, я любила сестру, но знала ее не так давно и ради отношений с понравившимся мужчиной могла бы наплевать на теплые чувства к новоиспеченной родственнице. Не факт, но такую вероятность рассматривала. Секс с этим мерзавцем был невероятным, а оргазмы сказочными. У меня был не слишком богатый сексуальный опыт, но не с кем мне не было вполовину хорошо в постели, как с этим сукиным сыном. А вот серьезные отношения с подобным неуравновешенным мужчиной были для меня невозможны. Категорически. Я хотела провести свою жизнь в относительном спокойствии, а не находиться на постоянном вулкане. Страсти хороши в определенный промежуток времени, когда ты молод и хочется впечатлений. Для коротких и ярких отношений Лукрецкий подходил идеально, а вот замуж я выходила за спокойного и рассудительного мужчину. Менять счастливую жизнь с Игорем на мимолетный роман не собиралась. Правда, не представляла, как супруг отнесется к такому вот приключению сомнительного толка. Пусть особой вины за собой не чувствовала, но одно то, что я поехала к незнакомому мужчине ночью, говорило о многом. Объяснить, что, всего, подобное решенное приняла под гипнозом, будет весьма проблематично. Я бы в такое не поверила.

— Влада? — произнес Лукрецкий, вытягивая меня из невеселых размышлений.

— М-м?

— Ты, действительно, сделаешь все, что попрошу? — уже пожалела о своих поспешных словах, но ответила утвердительно:

— Да…

«… пока ты меня держишь в этой квартире», — закончила мысленно.

Я была готова ко многому, например, что отнесет в спальню и займется со мной сексом. Уже мысленно смирилась с тем, что нам снова придется переспать. В этот раз у меня даже будет некоторый сомнительный выбор, но я все-таки предпочитала добровольно согласиться, чем снова испытывать терпение Лукрецкого.

Только он отнес меня в ванную комнату…

— Прими душ, пожалуйста, — он поставил меня прямо в джакузи. — Чистые полотенца на стеллаже, банные халаты тоже после стирки. Вот, — он открыл полочку над раковиной, и оттуда посыпались зубные щетки. Много новых зубных щеток. Ничего себе! Одну вложив мне в руки, Лукрецкий запихал остальные обратно и захлопнул дверцу. Похоже, девушки в этой квартире бывают довольно часто. Лукрецкий — привлекательный мужчина, поэтому ничего удивительного, если бы не одно значительное «Но». Он состоял в отношениях с моей сводной сестрой. Я никогда не спрашивала Ингу, как она относится к верности. Вполне вероятно, что она знала о похождениях своего любовника. А мне стало совсем безрадостно. Лукрецкий знал меня меньше суток, прежде чем затащить в постель. А если бы я была больна чем-то? А если больна чем-то одна из его бывших девок? При всей своей любвеобильности мужчина даже не подумал воспользоваться ночью презервативами. Здравствуй, венеролог. И надо молиться о том, чтобы Лукрецкий не заразил меня чем-то неизлечимым.

— О чем ты задумалась? — внезапно поинтересовался он.

— О венерологе, — машинально ответила и осеклась.

— Успокойся, детка, я здоров, — хмыкнул он. Ну да, да… Хотелось бы верить. Очень бы хотелось верить. Он итак создал мне уже кучу проблем, не хотелось бы добавлять букет из ЗППП. — Пожалуйста, не думай о плохом, — неожиданно произнес Лукрецкий и потянулся ко мне. На этот раз поцеловал не в губы, а в то место, куда вчера укусил.

— Ты будешь смотреть? — спросила, когда мужчина закрыл унизал и сел на него.

— Да, — прекрасно! Просто прекрасно! Лукрецкий ко всему прочему оказался знатным извращенцем.

На свой страх все-таки запахнула шторку для душа. Призрачная преграда, но все же. Лукрецкий промолчал. Ладно. Мне не осталось ничего, как начать раздеваться. Быстро стащила кардиган, юбку, шелковую майку и лифчик.

— Возьми, пожалуйста, — протянула ворох одежды, старательно прикрываясь шторкой для душа. Лукрецкий опять ничего не сказал и невозмутимо забрал мои вещи. — А где мои трусики и чулки?

— В помойном ведре.

— А-а?

— Я их разорвал, — тоже звучало великолепно! Диалог двух страстных любовников. Хорошо, что Лукрецкий хоть неконченый извращенец. Я готова была услышать все, что угодно. Начиная от того, что мои трусики — его трофей или, что он их напялил на себя.

Включила горячую воду и на несколько долгих минут погрузилась в блаженную тишину. Лукрецкий молчал, но о том, что я совершила, напоминало множество разноцветных пузырьков и баночек. Одну узнала сразу. Мой подарок Инге на день рождения. Дорогой профессиональный шампунь, заказанный в английском интернет-магазине косметики. Покупала для себя, заодно заказала и сестре в подарок. У нас такого было не достать.

— Ты еще долго? — пробился ко мне сквозь звуки воды мужской голос. Только что отжала волосы и нанесла на них кондиционер. — Я вот думаю к тебе присоединиться.

— Не надо! — поспешила ответить, тут же лихорадочно начав промывать волосы. Предательская дрожь в голосе насторожила, а неприличные картинки, замелькавшие перед глазами, напугали. Что со мной происходило? Я никогда так остро не реагировала на мужчину. А уж переживать из-за каких-то штанов при наличии почти таких же дома было просто немыслимо. — Я уже почти все.

— Подай полотенце, пожалуйста, — попросила и высунула руку из-за шторки.

— Иди сюда, — Лукрецкий резко отдернул шторку и предстал передо мной, держа в руках полотенце.

— Я сама, — но никто не позволил обслужить саму себя. Мужчина не обернул меня, как обычно поступала я, а стал осторожно промокать. Лишь тяжело вздохнула, умоляя себя не сорваться. Каждое такое прикосновение грозило новым витком скандала. Нет, я уравновешенная, но вот, очень хотелось наорать на Лукрецкого и отвесить оплеуху. Что же он все угомониться никак не мог?

— Ты очень красивая, — сделал комплемент. — Мне не просто повезло встретить пару, она оказалась выше всяких похвал, — не стала никак комментировать услышанное. Пара, упоминание Луны… Лукрецкий странный. Опять закрались мысли о том, что мать угодила в некую секту. Сводная сестра была относительно нормальной, но тоже постоянно вместо Бога поминала луну. Во что пытались втянуть меня?

Быстро обмотала голову небольшим полотенцем. Лукрецкий помог мне надеть банный халат и подхватил на руки. Я не спорила. Но вот оказавшись сидящей на кухонном столе и пытаясь увернуться от ненужных ласк, все-таки не выдержала:

— Ты не мог воспользоваться презервативом? — уточнила у мужчины. Мужчины, чьи руки беззастенчиво скользили по моим бедрам. Отвертеться от секса мне, похоже, не удастся, но подвергать себя лишний раз напрасному риску не хотела. Это вчера мало, что соображала и была готова на все. Не сегодня…

— Я не пользуюсь резинками, — произнес Лукрецкий и уткнулся губами мне в стык шеи и плеча. Укушенное вчера место просто манило его. Он так и стремился то поцеловать, то лизнуть.

Заявление разозлило.

— Ты ведь богат, Демьян? — уточнила у него.

— Скорее неплохо обеспечен, — поправил он меня. Мне важно было лишь подтверждение.

— Не боишься, что могу забеременеть, — не удержалась, — родить и подать на алименты? — ехидно уточнила у него. Возможно, он не думал о такой перспективе.

— Буду лишь рад, — ошарашил меня. — Не сейчас. Чуть позднее, когда наши отношения наладятся и я перестану каждую минуту мечтать тебя трахнуть.

Попятилась, пока не уперлась в стену. Поджала ноги. Все это заняло секунду, может быть, две. Только вот этого времени хватило Лукрецкому, чтобы вернуть себе человеческий облик.

Мужчина приблизился ко мне и, резко схватив за лодыжку, дернул на себя. Он улыбался.

— Демьян, скажи, что мне показалось…

— Нет, Влада, — довольно ощерился он, закидывая мою ногу себе на талию. — Я волк, оборотень, — еще до конца не осознав, подверглась очередному нападению. Лукрецкий впился мне в губы, грубо сминая в них. Не знаю, может, он ожидал очередного сопротивления или попытки отвертеться, но я ничего не предприняла. Как-то не до этого было. — Влада! Моя Влада!

Мужчина как раз опустился с поцелуями к себе, провел языком от уха до плеча. Меня, словно, молнией ударило. Не от ощущений, их я почти не замечала. От осознания.

«Я теперь такой же… мутант, как этот», — с брезгливостью подумала, вспоминая с чего начались мои ночные неприятности.

— Как. Ты. Мог?! — заорала, откуда-то нашлись силы оттолкнуть Лукрецкого. — Я. Не. Хочу! — заревела я.

— Влада! Влада! Успокойся, детка, — видимо, не такой реакции этот недочеловек ожидал от меня. Наверное, считал, что преподнес мне дар.

Лукрецкий обнял меня и начал успокаивающе поглаживать по волосам, спине… В его прикосновениях больше не чувствовалось сексуального подтекста.

— Что я сделал, девочка? Чего ты не хочешь? — осторожно спросил он, когда я, продолжая реветь, уткнулась в плечо своего обидчика, подсознательно ища защиты у того, кто испортил мне жизнь.

— Шерстью покрываться не хочу… И выть на Луну тоже… — всхлипывая, начала перечислять все свалившиеся на мою голову неприятности. — И людей убивать не хочу! Людей особенно! — завыла, заходясь в новом истерическом плаче.

— Э-э?! — кажется, мне удалось ошарашить Лукрецкого. — А почему ты должна хотеть убивать людей? — аккуратно уточнил он.

— Ты. Меня. Сделал. Такой…

— Какой?

— Такой…

— Влада, — Лукрецкий встряхнул меня, пытаясь привлечь к себе внимание или вырвать меня из истерики, — что я сделал?

— Меня… оборотнем! Ты укусил! — обвиняюще завопила, стоило лишь представить, как через неделю покроюсь шерстью, и ткнула его пальцем в грудь. О, Боже!

— Ты не станешь оборотнем!

— Ты меня укусил!

— Это немного другое, — замялся он. — Давай, ты успокоишься, и мы поговорим. Может, выпьешь водички?

— К черту, вода! Что ты со мной сделал?! — прокричала, подсознательно не смея оскорблять Лукрецкого. В мыслях его костерила и ругала, на чем свет стоит. Но вот озвучить даже самый безобидный вариант отчего-то не захотела… или не смогла.

— Это брачная метка. Ты всего лишь моя жена по-волчьим законам, Влада.

ВСЕГО ЛИШЬ…

ЖЕНА…

— ЧТО?!

— Влада, не кричи, — поморщившись, произнес Лукрецкий. Признаю, в этот раз вопила в лучших традициях сирен, расположенных на крышах машин, когда те спешат по чрезвычайным ситуациям. Пронзительно и громко. — Я понимаю, что ты сейчас на эмоциях, но никогда не повышай на меня голос.

— Объяснись, — прикрикнула на него. Даже, если бы хотела, не смогла произнести спокойно. Вся кипела изнутри, а тело дрожало от ярости. Мне хотелось наброситься на Лукрецкого, потому что я не понимала, что происходит. Самое худшее, что может случиться, когда ты не понимаешь ситуацию и не знаешь, как себя вести. Не можешь контролировать собственные эмоции. Думать не можешь, хочешь только крушить. А он, Лукрецкий, был слишком близко. Потянулась к его плечам, чтобы обрести хоть какую-то опору и вонзила ногти в кожу. Только в этот раз он не поморщился даже.

— У каждого оборотня есть истинная пара, — его руки развязали пояс халата и скользнули мне на талию. — Единственная в своем роде. Дарованная нам Луной. Встретить ее почти невозможно, но если это случается, мы связываем себя с ней брачной меткой.

— Я тебе дорога? — я закинула вторую ногу на мужское бедро.

— Да. Влада, я…

— Ты меня не отпустишь? — перебила оборотня, сделав для себя очередной вывод.

— Нет, — этого мне было достаточно, чтобы принять решение. Придвинулась ближе к Лукрецкому и впилась ему в губы. Судя по тому, что мужчине потребовалась сегодня, чтобы ответить, он не ожидал. Но быстро сумел взять под контроль ситуацию, чтобы вести в этой извечной игре. Впрочем, я не препятствовала. Я позволила себе расслабиться, стараясь выкинуть всю лишнюю информацию из головы и осознать:

1. Лукрецкий — оборотень. Большой волк. Можно взять ружье и открыть охоту. Мне как раз не помешает новый меховой коврик. И ведь даже полиция ничего не сделает, может, оштрафует, если вовремя не получить охотничий билет и пострелять вне сезон. Хотя, о чем я? Там ведь даже какое-то вознаграждение полагается за отстрел вредных животных. Есть у моего супруга друг — заядлый охотник…

2. Просто так меня не только из квартиры не выпустят, возможно, меня, вообще, не выпустят. Вспомнились, рассказы сестры о закрытом поселке… Стоп! Сестра, муж матери… Как она там сказала? «Демьян — хозяин поселка, где живут наши родители». Возникло предположение, от которого холодный пот выступил по телу, но которое следовало проверить первым делом.

3. Лукрецкий — тиран, сатрап и самодур, но у него есть слабость — я. Похоже, придется подыграть… Но как я ненавидела ложь и лицемерие, правда, принуждение не переносила почти на физическом уровне. Меня просто выворачивало от мужчин, которые смели проявлять силу в отношении женщины. От таких трясло и такие вызвали мгновенную неприязнь.

Лукрецкий продолжал двигаться и нашептывать мне какую-то чушь. Мое тело действовало отдельно от разума. Естественно, ни о какой разрядке в таком состоянии мечтать не приходилось.

4. Влечение к Лукрецкому. С этим стоило смириться и мирно сосуществовать. Это, пожалуй, меньшая из моих проблем.

Стараясь выкинуть все мысли из головы, прошептала:

— Демьян, — и попыталась сосредоточиться на ласках.