Глава 24. Выпустить пар - удачная идея?

Меня разрывало от объёма полученной информации. Cпокойно вернуться домой к Итану и что-то ему объяснять сейчас было просто невозможно! Только в одиночестве я могла подумать, проанализировать и прийти к каким-то определенным выводам. К тому же, отсутствие сомнений в друге никак не отменяло того, что Том, его родной дядька, вырастивший Итана, как собственного сына, тесно связан с Мартином. Следовательно, высока вероятность, что Том— член гильдии киллеров, как и Мартин. Уж кто-кто, а дядя Итана очень даже вписывается в этот образ. А Мартин... мой дядя, который, скорее, был моим старшим товарищем... не верилось. Хотя, зная его характер и хватку - сомнения можно отставить. И дедушка... Милый, добрый, заботливый, души во мне не чаявший. Если бы я воочию не видела тату ворона с этой шарговой  шестерёнкой у него на груди... А видела ли я когда-либо оголённый торс Мартина или отца? Никогда!

В целом, моё душевное состояние было взрывоопасным. Мне крайне необходимо было выпустить пар. Даже если я буду нестись на бешеной скорости навстречу ветру, этого будет недостаточно. Только один известный мне способ разрядки был способен очистить сознание и помочь переосмыслить всё беспристрастно. Именно поэтому я развернула байк и поехала к северной окраине города, а дальше по вечерней трассе в сторону леса.

Отъехав от города километра на три, съехала с дороги и немного углубилась в лес. Оборотни не боятся ночи и темноты, наше зрение позволяет достаточно хорошо видеть в такое время. Заглушив мотор, прислушалась к звукам леса. Ухнул филин, летящий на охоту. Пискнула придушенная им мышь. Лес уже давно проснулся после зимы. Сонм запахов окружил меня, и я жадно их вдыхала, пока снимала одежду и складывала её в багажник байка. Абсолютно обнажённая ступила на мягкую хвойную подстилку. Мелкие иголки хвои покалывали ступни, пока я делала первые шаги ещё в человеческом обличии. Свежий весенний воздух вызывал мурашки на коже от холода.

— Ну что, моя дорогая, ты готова выйти на свободу? — вполголоса обратилась я к своей пантере, которая на радостях забыла, что обижена на меня.

Оборот больно скрутил и вывернул мышцы, кости, но всё закончилось гораздо быстрее, чем на мысе. Через минуту на лесной подстилке из хвои уже стояла чёрная пантера с голубыми глазами и принюхивалась к ароматам леса. Первые минуты после оборота самые удивительные. Всё ярче, чётче: и запахи, и звуки, острее зрение.

Лес призывал бежать вперёд, углубиться в него. Я приняла приглашение. Сорвалась с места. Понеслась. Вперёд… Быстрее… Безумный бег на пределе сил и возможности гибкого, сильного тела пантеры. Сначала просто бесцельный бег, а затем инстинкт охотника уловил биение сердца жертвы. И я застыла на месте. Буквально прямо на меня выбежал молодой годовалый олень, испуганно дрожащий и загнанно дышащий. Я оказалась на пути у других охотников. Три волка выскочили на поляну. Серебристая волчица и два крупных волка – чёрный и белый, красавцы с жёлтыми глазами. Рыкнув, я отпрыгнула в сторону, показывая, что не претендую на добычу. В два прыжка самцы окружили и завалили оленя. Самка осталась в стороне, настороженно следя за мной, огибающей по дуге поляну.

Волки явно из одной стаи, но в Орланде сейчас не было единой сплочённой. К тому же местные предпочитали селиться в пригороде или сельской местности, выбирая спокойные места для обитания, а не суету и шум большого города. Я удивлённо принюхалась, рассматривая великолепных представителей вида. Самка была беременна, поэтому оборотни и устроили охоту так близко от многонаселённого города. Для полноценного развития детёнышей необходимо свежедобытое мясо.

Запах тёплой крови жертвы кружил голову. Мне самой жутко захотелось почувствовать кровь на языке, вонзить клыки в свежую добычу.

Волчица незлобно зарычала и мотнула головой в сторону заваленного оленя. Белый самец притянул кусок мяса и положил перед ней. Она коротко тявкнула и, ухватив мясо, приблизилась ко мне и положила кусок в нескольких шагах от меня. Угощение? Я с удовольствием приняла его, громко мяукнула, благодаря, подхватила мясо и побежала прочь с поляны, подальше от дружной семьи, чтобы не мешать ужинать и не нервировать самцов. Неужели это гости из Нордии? Семейство госпожи Астаховой? Это единственное, что пришло на ум откуда здесь появилась новая стая.

Угощение показалось лакомством. Подаренный кусок проглотила одним махом. Сытая и довольная побежала дальше, полностью отдав контроль моей животной половине, а сама ушла в размышления обо всём, что сегодня так неожиданно узнала. Подумать было о чём.

Перебирая в мыслях разговор с Сикорски, я никак не могла понять, что упускаю. И сколько бы не прокручивала историю в голове, прояснить это для себя не получалось. Неуловимая мысль зудела назойливой мухой, но никак не могла сформироваться. Поэтому я всё больше раздражалась и злилась.

Вопросы... Сплошные вопросы. Почему мама не поведала мне свою историю когда я уже выросла? Знала ли она, что никакие не служащие СОП её забирают в тотвечер? Воскрешая в памяти последнюю встречу, могу с уверенностью сказать, что нет. Она была искрена. Омеге сложно обмануть альфу. Я бы почувствовала. Что открывает ключ, который она мне оставила? Он очень похож на ключ от камеры хранения или банковской ячейки. В город мама приехала через восточный вокзал. Значит, для начала стоило проверить, подойдёт ли ключ к камере хранения на вокзале. Если нет, то буду думать дальше, в каком банке она могла арендовать депозитную ячейку. Дома остались её вещи. Возможно, подсказка найдётся среди них. Мама второпях вывалила всё из сумки, с которой приехала. Уходила ведь она налегке, взяв только две смены одежды.

Думая обо всём подряд, я так отстранилась от окружающей действительности, что и не заметила – я уже не одна.

Зверь, такой же, как моя чёрная пантера, стоял на тропе позади меня и, принюхиваясь, сдерживал себя от желания рвануть, догнать, заявить права. Мягко ступая подушечками мощных лап, бесшумно, постепенно, шаг за шагом, он приближался со спины, подкрадывался, как к самой желанной добыче. С тихим фырком он остановился в двух шагах, чтобы не испугать самочку, которую заинтересовал мелкий зверёк, забившийся под выгнутый корень лесного исполина. Моя пантера от неожиданности резко отпрыгнула, разворачиваясь в воздухе. Ещё не разобравшись, кто это, предупреждая возможного противника, рыча, она ощерилась и выставила клыки. Но в следующее мгновение пантера удивлённо мурлыкнула и недоверчиво приблизилась к зверю, обнюхивая не шевелящегося, застывшего на месте самца. Её самца…

Два зверя – мощь и сила – смотрели в глаза друг другу.

Так важно не допустить ошибку, не спугнуть её…

Так важно почувствовать его, понять, что ожидать от этой встречи… Такой мой... Сильный зверь. Скала, которая заслонит от всех бед. Защитник, который будет оберегать до последнего вдоха. Но это всё зверь, а что же человек? Человек подвержен страстям и влиянию общества. Он никогда не откажется от своего положения в угоду чувствам. Истинная пара... Наказание или благо? Мои родители — истинная пара. Это ли не объяснение того, как оборотни из разных слоёв общества оказались вместе? Получается, что мама пожертвовала своим положением, выгодным браком с наследником Клана Маккартеров, потому что встретила отца? Где они пересеклись? И почему в истерике она твердила, что отец её обманул и предал?

Блеквуды... Даже после того, как я узнала историю моей семьи, меня безумно тянуло к Эдварду. А ведь его семья виновна в том, что случилось с Кланом Корнуелов. Они беспощадно уничтожили конкурентов в угоду своим интересам. Для равновесия должно существовать пять Кланов, а сейчас баланс нарушен вследствие действий Клана Блеквудов. В межклановом Совете в голосовании по спорным вопросам должны участвовать пятеро глав Кланов, а нынче их всего четверо. И при равном распределении голосов — два на два — Блеквуды имеют решающий голос. Ни Маккартеры, ни Фергюсоны, ни Андервуды, а именно Блеквуды!

И вот сейчас один из них передо мной...

Зверь, сдерживая себя, лизнул мокрый нос пантеры. Ласка получилась робкой. Самочка насмешливо фыркнула и лизнула в ответ широким мазком. Смело подошла и ткнулась мордой в мощную шею, обтёрлась крутым боком. Животные половинки были полностью предоставлены друг другу. Людские половины не вмешивались, давая возможность зверям побыть вместе.

Зверь осмелел и тронул лапой со спрятанными когтями бархатное ухо, которое тут же прижалось. Самка млела от удовольствия и принимала ухаживания. Игривое настроение и незамутнённая радость пузырились в её горячей крови. Урча, как кот, зверь осмелел и толкнул самку мощной лапой, заваливая на лесную подстилку и нависая над ней. Пантера вывернулась, грациозно отпрыгнула в одну сторону, затем в другую, понуждая самца следовать за ней. Догонялки по ночному лесу вывели зверей на освещённую лунным светом широкую поляну.

Дав моей девочке достаточно времени, чтобы побыть со своим самцом, я перехватила контроль. Как и моя пантера, я восхищалась красивым зверем Блеквуда, но меня сейчас больше интересовал человек. Обратный оборот сию минуту был бы неуместен. Обнажённое тело не было чем-то таким, чего стоило стесняться, но провоцировать мужчину лишний раз мне не хотелось. Поэтому я развернулась и потрусила в сторону байка, принюхиваясь к воздуху и чувствуя, что Эдвард следует за мной, так же перехватив контроль над своим зверем. То, как легко он это сделал, ведь зверь, оказавшийся возле своей самки будет сопротивляться до последнего, чтобы не поддаться человеку, говорило о том, что две половины Блеквуда – животная и человеческая, живут в гармонии, как и я с моей девочкой. Путь до байка прошёл без эксцессов.

Находясь возле мотоцикла, я встала так, чтобы он отгородил меня от Блеквуда. Обратный оборот был практически безболезненным. Чем чаще это делаешь, тем быстрей и легче он проходит. Я была слегка дезориентирована в первые секунды после оборота, ведь все органы чувств у человеческой половины функционируют иначе, и поначалу всё воспринималось, как через толщу воды. Тем не менее, я потянулась за своим бельём. У Блеквуда проблем подобного рода не было, и он обернулся, ничуть не обращая внимание на собственную наготу, в отличие от моей. Эдвард наглядно демонстрировал выражение «пожирать глазами». Я лишь украдкой кинула взгляд на оборотня,но и этого было достаточно чтобы оценить рельф мышц, поджарый живот и внушительное достоинство, которое недвусмысленно демонстрировало возбуждение мужчины. С трудом дождавшись, пока я прикрою стратегические места, он в два шага обогнул препятствие в виде байка и молча притянул меня в свои объятия, уткнулся носом в волосы, глубоко и удовлетворённо вдохнул, чувствуя на мне мускусный запах, оставленный зверем.

— Я думал, сойду с ума, — прошептал он и поднял за подбородок мою голову так, чтобы ему было видно освещаемое яркой луной моё лицо. В одно мгновение меня окутал неповторимый аромат моего мужчины, дурманя и лишая воли. Из тела словно вынули каркас. Ноги подкашивались.Мне оставалось только цепляться за него, чтобы не упасть.

— Это неправильно, — хрипловатым после оборота голосом прошептала ему в ответ.

— Почему ты постоянно от меня ускользаешь? — нежной лаской он огладил оголенное шею и плечо, прижимая ещё ближе к себе, впечатывая.

— Потому что я не могу быть с тобой. Ты Блеквуд, а я Корнуел, — это было спонтанное решение — сказать вслух и посмотреть на реакцию мужчины.

На его лице отразилось недоумение:

— Это имеет какое-то значение?

— Имеет, — упрямо вздернула подбородок кверху. — Мы не сможем быть вместе.

— Для меня всё решаемо. Нет таких проблем, которые я не могу разрешить, — достаточно самоуверенно заявил Эдвард. Я лишь успела отрицательно качнуть головой не соглашаясь с ним, как он стремительно накрыл мои губы жадным нетерпеливым поцелуем.

Вся моя уверенность, протест и рассуждения о невозможности быть вместе, в одночасье были сметены его напором и бушующим в крови желанием. И я откровенно ответила на поцелуй, открываясь и поддаваясь той страсти, которая давно плескалась во мне и не находила выход, загнанная в рамки обстоятельств. Как же сладко мы целовались! Сильные руки мужчины уверенно и неспешно ласкали, оглаживали чувствительную кожу, задерживаясь на тех участках, где ощущения усиливались. Он чувствовал меня, а я изучала его. Как первооткрыватель, рисуя виртуальную карту его эрогенных зон. Я даже не обращала внимания на мою довольную пантеру, полностью отдавшись ощущениям. В какой-то момент поцелуев стало откровенно мало. Увлекая меня за собой, Эдвард лёг на мои вещи, в спешке сброшенные на землю, и уложил меня на своё обнажённое тело. Сопротивляться и мысли не было. Да вообще никаких мыслей не осталось!

— Лекса, — простонал он моё имя, резко переворачивая меня на спину и осыпая поцелуями шею и грудь, задерживаясь на твердых горошинах сосков. Я жадно и шумно вдохнула воздух, совершенно ошалев от дикого желания, которое огнём разливалось по венам и пульсировало внизу. Когда он избавил меня от той минимальной одежды, которую я успела надеть на себя, и не заметила. Всполохи сознания только фиксировали бормочущий шёпот. — Ты моя… Не отпущу… Не отдам… Сокровище…

И когда терпеть возбуждение уже не было сил, он снова нашёл мои губы, терзая их укусами-поцелуями, ворвался языком одновременно со своим естеством, заполняя меня и дав несколько секунд, чтобы привыкнуть, стал двигаться в том быстром темпе, что нужен был мне, чтобы насытиться, получить разрядку. Отдаваясь ему, я чувствовала ни с чем несравнимое концентрированное счастье и облегчение, словно во мне наконец то распрямилась туго сжатая пружина. И как я понимала свою пантеру, которая верила в своего зверя. Мне так же хотелось верить этому выбранному для меня Белой волчицей мужчине.

На пике удовольствия острая боль пронзила мою шею и металлический запах крови достиг рецепторов. Острые клыки оборотня впились в основание шеи, оставляя метку принадлежности…