Глава 38. Омежьи тайны

День стремительно перетёк в поздний вечер. Расставшись с мистером Ларсоном у дверей кабинета Дерека Маккартера, постучала и вошла только после разрешения. Отец сидел за столом и перебирал какие-то бумаги. Всей фигурой он излучал монументальное спокойствие в отличие от дёрганной меня. Слишком много всего терзало и душу, и разум.

— Ларсон тебя выпустил из своих цепких ручонок? — шутливо спросил отец, откладывая документы в сторону и поднимаясь из-за стола ко мне навстречу.

— Сказал, что я молодец. Я так понимаю, заслужить одобрение мистера Ларсона непросто?

— Верно, —Дерек одобрительно хмыкнул. — Буквоед и сухарь. Но лучшего помощника не сыскать.

— Пока есть время, хочу посмотреть, что привёз Джеймс. Дай мне, пожалуйста, ту коробочку, что я тебе оставляла.

Отец сделал несколько шагов в сторону и нажал на кнопку за портретом, что висел на стене. Одна из деревянных панелей с тихим щелчком открылась. В тайнике стоял небольшой сейф. Кодовый замок открывался путём набора цифр. Дерек, не мешкая, достал коробку и протянул её мне. Я очень хотела её открыть, но в то же время медлила. Вдруг там ничего нет такого, что объяснит поведение Алисии? Или, наоборот, то, что там лежит, мне не понравится? Стоит ли открывать её сейчас? Или подождать до завтра?

— Тебе помочь? — голос Дерека прозвучал совсем рядом и чувствовалась в нём какая-то напряженность. С чего бы? Ответ был на виду — коробочка пахла Алисией. Неужели спустя столько лет он помнит её запах?

— Я пойду к себе, — зажав коробку под мышкой, развернулась к выходу, но была остановлена твёрдым прикосновением к плечу.

— Мой совет — хотя бы на полчаса выгуляй зверя в парке. Я найду тебя там.

— Да, папа, — легко произнесла и стремительно вышла из кабинета.

В этот раз я без затруднений нашла свою комнату и стоило войти, как я принялась нещадно сдирать обёртку с коробки, только клочки в разные стороны летели. И вот я добралась до ценного содержимого. У меня в руках оказался блокнот. Он был старым, потрёпанным и без упаковки сильно пах мамой. Стоило открыть первую страницу, как стало понятно — это дневник.

Я уселась в кресло, подобрав под себя ноги и принялась пролистывать пожелтевшие от времени страницы. В начале записи шли чуть ли не за каждый день. Они были написаны аккуратным почерком, указаны дата и время. Встречались вырезки из журналов милых картинок или модных нарядов, просто рисованные картинки: то портреты, то цветочки или смайлики. Первая запись была датирована более, чем двадцать семь лет назад. Она была написана очень эмоционально, сплошные восклицательные знаки и улыбочки. И была посвящена знакомству с Дереком Маккартером. Два года записи дневника сообщали то о свиданиях, то о сомнениях или незначительных ссорах как с отцом, Филиппом Корнуелом, так и с Дереком, который через год стал официальным женихом. Иногда мелькало имя Патриции Андервуд, которая, судя по записям, была лучшей подругой мамы. Потом записи резко прервались, и следующая уже была датирована днём моего рождения—  двадцать вторым августа, когда мне исполнился год.

Это была не просто короткая запись. Это было откровение, послание мне.

«22.08.2221 г., город Чайфер

Я смотрю на твою чёрную головку, маленький носик, губки бантиком, и не могу налюбоваться. До сих пор не могу поверить, что Белая Волчица одарила меня тобой, мой маленький котёнок. А ведь тебя могло бы не быть. И мир не увидел бы твоих ярких голубых глазок, которые пока так доверчиво смотрят на окружающих. Знала бы ты, моя Александра, через что мне пришлось пройти, чтобы подарить тебе жизнь. Придёт время — ты повзрослеешь, и я расскажу тебе… Или не расскажу, чтобы не бередить старые раны. Может быть, на то оно и прошлое, чтобы оставаться в забытье.

Если всё-таки соберусь духом, то ты узнаешь много чего такого, о чём и вспоминать не хочется. Тот страх, который я пережила, удары судьбы, предательство, смерти — это не то, о чём рассказывают маленьким девочкам. Но ты вырастешь и станешь взрослой альфой, вот тогда я и поделюсь с тобой тайной. Надеюсь, ты меня не осудишь.

Эта история началась задолго до твоего рождения. Я встретила парня и влюбилась. Дерек, он такой… В него невозможно было не влюбиться. И мне казалось, что мои чувства взаимны. Нам суждено обманываться в своих представлениях о тех, кого мы впускаем в сердце.

Я, Алисия Филипп Корнуел, дочь Главы Клана Корнуелов, жила, не понимая, как мне повезло родиться в этом роду. И принимала за должное все блага, связанные с высоким статусом отца. Своей матери я не помню. Она умерла слишком рано. И отец не взял себе новую жену, он полностью растворился в любви ко мне. Порой его забота душила, но я любила его всем сердцем и, как любящая послушная дочь-омега, слушалась во всём.

Через год знакомства с Дереком Маккартером, а познакомились мы во время учёбы в Межклановом университете, он сделал мне предложение. Счастливее омеги было не сыскать! Я согласилась, не раздумывая, и официально познакомила его с отцом. Мне повезло вдвойне. Кланы Корнуелов и Маккартеров не враждовали, и наши отцы были не против породниться. Я жила, как в сказке. Моя любовь и доверие к Дереку были безграничными. Мне хотелось, чтобы и он был настолько же счастлив со мной. Свадьба была назначена на первый день весны. Но я решила, что готова стать его раньше. И я подарила ему себя.  Мой первый раз был прекрасным. Дерек тонко чувствовал меня и не торопил.

Первый тревожный звоночек прозвучал на празднике Дня зимнего солнцестояния. Мы праздновали в дружной компании встречу зимы. Веселились от души, дурачились, как дети. Альфы из нашей компании забросали нас, омег, снежками так, что пришлось переодеваться, чтобы не заболеть. Не знаю, на каком этапе я потеряла Дерека из вида, но, когда опомнилась, что его нет рядом со мной, то пошла искать. Лучше бы я его не находила. В маленькой комнате горел единственный ночник. Моего Дерека обнимала Патриция Андервуд, моя лучшая подруга. И горячо шептала ему слова любви. Помню, как он обнял её за плечи, а дальше не помню ничего. Глаза застилали слёзы жгучей обиды, я закрыла рот рукой, стараясь сдержать крик, рвущийся наружу, и бежала, бежала прочь. Мне казалось, что сердце разорвётся на части, но оно разорвалось позже…

Мне стоило больших усилий вести себя, как прежде. Мой любимый вёл себя, как всегда, ничуть не выдавая, что между ним и Патрицией что-либо происходит. Я же всё чаще принюхивалась к нему, пытаясь уловить чужой запах. Иногда мне казалось, что я его слышу. Патриция в это же время завела отношения с Риком Фергюсоном. И я сомневалась в том, не является ли иногда слышимый на Дереке её запах всего лишь плодом моего воображения. Но, как назло, он становился всё более нежным и внимательным, и я расслабилась и вновь ему поверила.

Приближалась весна. Мы вовсю готовились к нашей свадьбе. Шутка ли дело – более двух тысяч гостей из всех пяти кланов должны были присутствовать на нашем торжестве. Мне нравилась вся эта кутерьма. Я порхала окрыленная и счастливая. Фотоссесия, выбор нарядов, свадебный пирог с мясом и прочие приятности, которые сопровождают такое мероприятие. Все мысли были только о Дереке и том, как мы будем счастливы вместе. Мой жених выглядел настолько же счастливым и влюблённым. В тот день я ехала к нему на свидание. Это был наш свободный день. Мы хотели провести его вместе на природе. Дать возможность зверям больше пообщаться.

Визг тормозов и глухой удар в корпус моего автомобиля прервали мой путь. Как в фильме ужасов увидела, что половина головы водителя отлетела на заднее сидение ко мне, а меня вытаскивают из салона люди в чёрных масках. Моё тело застыло, я была не в силах сопротивляться, и в то же время в голове что-то щёлкнуло. Мой зверь, всегда послушный и спокойный, вырвался вперёд, и я отстранённо, со стороны, наблюдала, как он рвёт моих обидчиков.  Он бы ещё сопротивлялся, но на него набросили ловчую сеть и пустили по ней разряд. Тело выгнуло в болезненном спазме, и я трансформировалась назад, почти теряя сознание от боли. Кто-то подхватил меня на руки и прижал к себе. Возникло странное чувство, что я стою в эпицентре катастрофы, вокруг всё рушится, а я нахожусь под защитой, и так мне тепло и уютно стало в тот миг, что страх полностью испарился. Тонкий аромат, почти неразличимый, окутал меня. Тело не слушалось, мысли путались, и тьма поглотила меня, избавляя от ужасов реальности.

В следующий раз я очнулась на жёсткой кровати в какой-то комнате с заколоченными окнами. Где-то рядом слышались голоса. Мужчины о чём-то спорили. Имён не называли, только прозвища. С удара раскрылась дверь и в проходе остановился мужской силуэт. Я быстро закрыла глаза, стараясь унять нервную дрожь.

— Очнулась? — басовито спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, сдёрнул с меня какую-то тряпку, которая служила вместо одеяла.  — Опа! Какая красотка.

Большие шершавые руки коснулись обнажённого тела, оглаживая, вызывая отвращение и приступ паники. После оборота я осталась без одежды. Мне было страшно и противно. Собрав всю храбрость в кулак, я откинула наглую руку, которая по-хозяйски крутила между пальцами сосок.

— Не смей меня лапать! — прорычала и оскалилась.

Мужчина засмеялся и, перехватив две руки, вздёрнул их вверх, а коленом вклинился между ног, больно наваливаясь на меня всей тушей, поспешно ощупывая всё, до чего мог добраться. Оставалось только пустить в ход зубы, что я и сделала, вцепившись клыками ему в ухо. Тело слетело с меня с рычанием, как от дуновения ветра. За пеленой слёз смогла рассмотреть только серые, недобро поблескивающие глаза. Второй мужчина, который спас меня от насилия и расправы за мой укус, уступал первому по комплекции и выглядел вполне обычно. Чёрные джинсы, водолазка под горло. На лице, как и у первого, была маска. И оба ничем не пахли, хорошо скрыв свой индивидуальный аромат подавителями. Второй мужчина невозмутимо слушал ор громилы, игнорируя.

— Тень, ну ты чего. Что, с неё убудет? — канючил громила.

Тень кинул в меня какими-то тряпками и приказал одеться.

— Давай, вставай, — игнорируя вопрос здоровяка, он подошёл ближе и протянул руку. Что-то в нём было неуловимо знакомое, как стёртое воспоминание из сна. Приглашать меня дважды не пришлось. Я спешно натягивала одежду, боясь, что Тень уйдёт и оставит меня один на один с первым.

В соседней комнате сидели ещё трое в масках с оружием в руках. Посредине свободного пространства стояла видеокамера на высокой треноге и выставлен дополнительный свет.

— Будь хорошей омегой, — сказал Тень, легонько подталкивая меня под спину. — Ты на камеру скажешь своему отцу, что пока жива-здорова, но если он не выполнит условия, то шутки шутить никто не будет, — его рука скользнула вверх по спине и обхватила сзади шеи, с усилием сдавив. Жест был угрожающим, но я не чувствовала от него агрессии, направленной на меня. Словно он говорит выученный текст, но не вкладывает в него чувства.

Выбора у меня не было. Добровольно или нет, меня снимут на камеру и отправят послание отцу. Как он переживет всё это? Что он сделает, чтобы меня спасти? В его силах и возможностях я не сомневалась. И всё время ожидала, что с минуту на минуту сюда ворвутся сотрудники СОП или охрана отца, и Дерек с ними примчится меня спасать. Я верила в это всем своим омежьим сердцем. Внутри всё бушевало и слова не удержались, выплеснулись:

— Если вы меня отпустите, то отец ничего вам не сделает. Иначе вы все умрёте! Он порвёт вас на мелкие кусочки!

Дружный хохот раздался со всех сторон и среди этого шума, я различила тихие слова Тени мне в затылок:

— Ты мне показалась не такой дурой. Молчи. Не зли ребят. Я не всегда буду рядом. А ты слишком соблазнительна для них. Чистенькая, богатенькая, сладенькая омежка. Если хочешь выйти отсюда не пользованной шлюхой, стань невидимой и неслышимой. Да и шансов выйти живой у тебя не так уж и много.

Его слова окатили ледяным холодом. Пришло чёткое осознание, что даже если меня спасут, то пройдёт время, и за этот срок я полностью во власти моих похитителей.

Так потянулись дни моего пленения. Я была заперта в комнате, меня кормили три раза в день, хотя кусок в горло не лез. На нервной почве я стала очень раздражительной и плаксивой. Накатило отчаяние. Время шло, а меня никто не находил. На третей неделе своего пленения я просто лежала, уткнувшись в стену, и не вставала. Сил не было. Мои охранники тоже стали раздражительными и часто жутко ругались, то и дело доходя до мордобоя. Я прислушивалась, пытаясь узнать хоть что-то новое. Но, как я поняла, они были лишь исполнителями, мелкими шавками, которых наняли вслепую. Никто не знал имени заказчика.

Тень приходил за всё это время только дважды: когда я полностью перестала есть, и когда хотела перерезать себе вены, наивно рассчитывая, что тогда им придётся отвезти меня в больницу. Второй раз он пришёл не один. Его спутника называли Боссом, хотя я видела, что он во всём слушает Тень. Они вдвоём зашили мне рану на руке и, хоть я была жутко ослабленной, я помню, как Тень ласково гладил меня по голове. И снова это чувство спокойствия рядом с ним, чувство, что я оживаю, как если бы он делился со мной силой. Но такого же быть не может. Такое возможно только у истинных пар. А у меня есть Дерек…

Когда я очнулась, то поняла, что прежних моих охранников больше нет. Меня окружали трое мужчин, которые держали себя со мной достаточно приветливо и вежливо. Не было больше сальных шуточек, щипков за задницу. Никто не вламывался ко мне в комнату, где я сплю, но при этом меня не оставляли одну. Кто-то всё время находился рядом. Такие перемены до шарга пугали. Если сравнивать первых моих тюремщиков со вторыми, то можно сказать, что первые были бандитами, а вторые больше походили на военных.

Прошло почти два месяца моего заключения. Всю последнюю неделю чувствовалось, что что-то должно произойти. Как предвестник грядущих изменений, среди ночи появился Босс. Зажал рот рукой так, чтобы я не закричала, и прошипел:

—  Тихо. Наверное, ты при рождении вытянула лотерейный билет у Белой Волчицы. И это спасет твою омежью жизнь. Но если ты всё испортишь, то я придушу тебя собственными руками. Быстро одевайся. Я отвезу тебя домой.

Сердце в моей груди забилось так часто и громко, что мне казалось, что его стук слышат все. Поспешно натянула на себя обувь, стараясь собраться и мыслями, и духом. Я не понимала причин, почему меня отпускают, да и до конца не верила, но делала так, как мне говорят. Когда мы проходили общий зал, там, где были охранники, то я увидела на полу тело девушки, похожей на меня, и какого-то мужчины. На нас с Боссом не смотрели. Охранники были заняты какими-то приготовлениями, кто-то чистил оружие, кто-то натачивал армейский нож.

Свежий воздух после двухмесячного заточения пьянил. Ломило всё тело. Внизу живота неприятно тянуло. Но я поспешно шла за Боссом. Он усадил меня на переднее сидение и пристегнул ремнём.

— Ты не должна видеть моего лица, — сказав это, он зажал мне рот и нос вонючей тряпицей, и я, глубоко вдохнув, провалилась в темноту.

Темнота была моим спасением, но она не хотела меня удерживать и выталкивала к свету. Веки тяжело поднимались, белый свет слепил, и из-за него слезились глаза. С тихим стоном отвернула голову от раздражителя. Меня тут же тронули за руку — щупали пульс. Обоняние уловило запахи, присущие больнице. С трудом концентрируя внимание на том, кто держал меня за руку, прошептала:

— Где я?

— В больнице Санта-Морис.

— Я хочу домой, — слова давались с трудом. И мысли уплывали.

— Вам придётся задержаться. У вас угроза выкидыша, — ответил доктор на моё блеяние. Его слова никак не обретали смысл, оставаясь просто набором звуков. Я таращилась на него и не понимала, о чём он говорит. — Ваш организм слишком ослаблен. Не знаю, зачем вы это делали, но подумали хотя бы о ребёнке, — врач строго отчитывал меня. А я плыла в сером тумане из обрывочных мыслей и никак не могла вычленить для себя что-то важное. И что мне делать дальше, тоже не понимала. Хотелось одного — уснуть, и я поддалась, закрыла глаза и уснула.

Когда я проснулась в следующий раз, то чувствовала себя гораздо лучше. Сразу же вспомнила, где я и что я беременна. В вене торчала игла от капельницы, и я, не задумываясь, её вытянула. С усилием поднялась на ноги и отправилась искать телефон, чтобы позвонить отцу.

Персонал что-то активно обсуждал в холле возле большого экрана, по которому транслировали новости. Одновременно говорил ведущий и показывали картинку с места происшествия. Я в ужасе застыла, занемела, открывала рот и не могла произнести ни звука. На экране было пожарище на месте моего отчего дома. Пожарные в касках с топорами, откидывали дымящиеся головешки. Сообщалось о жертвах. В пламени пожара погиб Глава Клана Филипп Корнуел, четверо слуг, сгорело всё имущество. По версии пожарных,  причиной пожара было замыкание в электрической проводке. Со скорбным лицом ведущий сообщал, что в последнее время Клан Корнуел преследуют неудачи. Сначала похитили дочь Главы и она погибла во время операции по спасению, затем взрыв на химическом заводе, обвал в алмазных шахтах. И все эти события привели к трагической гибели не одного клановца. Кто примет власть в пятом Клане? Судьбу обезглавленного Клана будут решать на экстренном совещании Глав остальных Кланов.