ГЛАВА 15

— Владимир Моисеевич, ну что? — я с надеждой посмотрела на врача.

Две последние наши встречи он подозрительно отмалчивался и ни на какие мои вопросы не давал четкого ответа. “Все хорошо”, “Все в пределах нормы”, “У нас нет никаких поводов для волнения”… — Перельман с завидным постоянством кормил меня этими отговорками. Это при том, что он заменил Евгения Борисовича — врача, который раньше делал мне УЗИ, — и сам проводил исследования, изредка перекидываясь с сидящим рядом доктором Красновым непонятными фразами.

— Что я могу сказать, Машенька? — Владимир Моисеевич задумчиво уставился в экран монитора. — Похоже, все-таки ошибся я со сроками. Хотя… Да нет, уже сколько раз перепроверил! Тут у нас явно все четырнадцать недель. Если не больше.

— Скорее даже, больше, — хмыкнул Евгений Борисович. — Может, Бежина позвать? Пусть посмотрит.

— А что он тут особенного увидит? Все в норме, — недовольно буркнул Перельман. — И дополнительные обследования говорят о том же. В общем, ставим четырнадцать недель.

Он перевел взгляд на меня, и я невольно напряглась. Мой старый, опытный врач впервые выглядел таким растерянным и смущенным.

— Но этого не может быть!

Теперь уже растерялась я. С Федором мы расстались больше четырех месяцев назад, с первой встречи с Русланом прошло чуть больше двух… Ничего не понимаю. Откуда “набежали” лишние полтора месяца?!

— Маша, да ты не нервничай, — принялся успокаивать меня доктор. — С ребенком все нормально, развивается он хорошо. Чего ты всполошилась?

— Но…

— Никаких но! — наставительно поднял палец Перельман. — Все у нас прекрасно. А сроки… Ну, бывает и на старуху проруха — ошибся я. С кем не случается?

Он улыбнулся, отложил в сторону датчик УЗИ и протянул мне салфетку.

— Можешь подниматься. И перестань нервничать. Разве я тебя когда-нибудь обманывал? Раз говорю, что с ребенком все в порядке, значит, так оно и есть!

— Владимир Моисеевич, но тот срок, что вы ставите… У меня в это время никого не было! — попыталась возразить я.

— Маша, не морочь мне голову, — не выдержал Перельман. — Я сказал — четырнадцать недель, значит, четырнадцать недель!

Он сурово свел брови, и они нависли над его глазами смешными седыми кустиками.

Угу. А я, походу, забеременела сама по себе. От неизвестного инопланетянина…

Правда, посмотрев на решительно поджатые губы старого врача, решила ничего не говорить. Толку-то? Перельман был таким же упертым, как и все окружающие меня мужчины. И спорить с ним было так же бесполезно.

Выйдя из клиники, застала забавную картину.

Справа от входа стоял “Гелик” Руслана. Слева — “Икстрейл” Федора. Сами владельцы авто прохаживались рядом со своими машинами и делали вид, что не замечают друг друга. Для полноты картины не хватало только “Бентли”. Ну и его хозяина, разумеется.

— Маш, давай подвезу! — увидев меня, тут же оживился Федька.

— Мари, садись в машину, — в приказном тоне Руслана не было и намека на просьбу.

М-да. Как “оригинально”! Только дешевого фарса нам и не хватало!

— Во-первых, что вы оба здесь забыли? — поочередно посмотрев на своих бывших, уточнила я.

Мужчины молча зыркнули друг на друга.

— А во-вторых, вы зря приехали — доктор прописал мне пешие прогулки на свежем воздухе, так что, ваши “танки” тут без надобности.

Не дожидаясь ответа, свернула на дорожку, ведущую к парку, и неторопливо пошла вперед. Так, Маруся, спокойно. Спину держим прямо, подбородок тянем вверх…

Нет, ну вот что бы этим упертым мужикам не оставить меня в покое? Ведь специально же сегодня вышла из дома на час раньше, так нет же. Засекли. Выследили… Обложили.

Ладно — Федька! Ему по должности положено все и про всех знать, но Рус! Он-то как умудрился меня найти?

— Давай сумку, — услышала я голос незабвенного партнера. Легок на помине…

— Маш, на, держи, — мне в руку ткнулась бутылка с ярко-оранжевым соком. Угу. И Федор здесь. Решил не отставать от своего соперника.

Они что теперь собираются вдвоем за мной ходить?!

Похоже, наша комедия продолжается. Сцена третья, явление второе… Состав актеров тот же.

— И как это понимать? — остановившись, повернулась к своим “преследователям”. — Так и будете за мной ходить? Федь, вот, скажи, у тебя что, работы мало? А ты, Рус? Неужели заняться нечем? Бизнес в Москве не развалится? Без хозяина-то?

— Мари, мы об этом потом поговорим, — накидывая мне на плечи свое пальто, ответил Берцев. — Пойдем в машину, ты слишком легко одета для прогулки.

— Маш, и как ты только его терпишь? — усмехнулся Федька. — Вроде, никогда не любила, чтобы тобой командовали.

Ох, Федя… Что ж тебе неймется-то?

— Федь, тебе на работу не пора?

Я посмотрела на бывшего мужа.

— Что? Хочешь побыстрее от меня избавиться?

Федор вынул из кармана куртки пачку сигарет, достал одну, покрутил ее в руках и небрежно смял, так и не закурив.

— Знаешь, Федь, хочу. Я тебе столько раз говорила, что ничего у нас не получится. Пора бы уже понять.

Руслан окинул соперника победным взглядом, поправил на мне пальто и притянул к себе.

— А ты, Рус, убери руки. И вообще, оставьте меня в покое. Оба. Нечего тут фарс устраивать.

— Маш! — вскинулся Федор.

— Мари, пойдем в машину, — перебил его Руслан.

— Свободны, — ответила обоим.

Скинула с плеч пальто и вернула его хозяину.

— Пока, мальчики, — помахав обоим ручкой, направилась к остановившемуся неподалеку “Бентли”.

Молодец, Елецкий. Вовремя появился. Пожалуй, переведу его в категорию приятелей. Заслужил.

— Мари.

Богдан предупредительно открыл передо мной дверцу автомобиля.

— Доброе утро, Богдан Алексеевич, — приветливо улыбнулась мужчине. — Рада вас видеть.

— А уж я как рад, — усмехнулся тот. — Что, Машенька, куда едем?

— Куда угодно… Лишь бы подальше отсюда.

Я села в машину и невольно кинула взгляд в окно. Бывший муж и бывший партнер с одинаково недовольными лицами сверлили взглядами тонированные стекла авто Елецкого.

— Что, Мари, ухажеры замучили? — понятливо улыбнулся Богдан, усаживаясь на водительское сиденье.

— Есть немного, — кивнула я.

— Вам можно только посочувствовать.

Мой новоиспеченный друг весело хмыкнул и завел машину. Спустя пару секунд она тронулась с места, и мы оставили позади и здание клиники, и растерявшихся мужчин.

— Богдан Алексеевич, а вы-то как здесь оказались? — повернулась к Елецкому.

— Не поверите, Мари, — ответил он. — Приехал по делам. Хотел еще раз поговорить с Перельманом.

— Так я сорвала вам переговоры? Извините.

— Ну что вы, Мари, не нужно извиняться. Мы ведь с вами друзья, а друзья должны помогать друг другу.

Богдан окинул меня внимательным взглядом и сдержанно улыбнулся.

Как всегда, под этим взглядом мне стало немного не по себе.

— Богдан Алексеевич, вы не могли бы высадить меня на Халтурина, я к сестре хочу зайти.

Решение заскочить в гости к Татке возникло спонтанно. Устала я от мужских компаний. Захотелось тепла и участия. И чая с плюшками… И чтобы кто-то от души обнял и сказал, что все будет хорошо.

— Конечно, Мари. Мне не сложно, — кивнул Елецкий.

Он включил поворотник и перестроился в соседний ряд.

— Спасибо, — поблагодарила мужчину.

Я удобнее устроилась на сиденье, кинула взгляд на мелькающие мимо дома и витрины магазинов и невольно вернулась мыслями к недавнему осмотру.

Эх, Маруся… Ну чего ты раскисла? Все ведь в порядке. А Перельман всего лишь ошибся со сроками. В первом триместре такое бывает. Вот и Татка тебе это подтвердит, недаром же она медик и дважды мама.

Татка подтвердила. А потом она долго ругала меня за скрытность…

Когда Елецкий подъехал к знакомому дому, я сразу заметила сестру. Неброский темно-зеленый пуховик, вязаная шапка, грубые ботинки на толстой подошве — Наташка была верна своему привычному стилю. Я называла его «милитари-мама», а Гошка кривился и нудел, что уже забыл, как выглядит его жена в приличном платье. Правда, Татка тут же предлагала ему самому надеть платье и побегать за двумя погодками хотя бы денек, на что ее муж моментально терял весь пыл и готов был согласиться, что брюки цвета хаки с многочисленными карманами по бокам — самая лучшая одежда на свете.

Вот и сейчас, Ната выгуливала своих киндеров в полном “боевом” обмундировании, не опасаясь ни луж, ни дворовой грязи, ни содержимого песочницы.

Понаблюдав за тем, как она вытаскивает Лизу из очередной лужи, я повернулась к Елецкому.

— Спасибо вам, Богдан Алексеевич, — от души поблагодарила своего нового “друга”. — Вы меня очень выручили.

— Рад был помочь, Машенька, — серьезно ответил мужчина. — Надеюсь, вы не откажете мне в маленькой ответной любезности?

Уп-с… Приплыли.

— Ну… Если в моих силах вам чем-нибудь помочь…

Я кинула на собеседника короткий взгляд.

Как всегда, излучает уверенность и спокойствие. Порой мне казалось, что Богдана просто невозможно вывести из себя. Интересно, каков он, когда сердится?

— У меня завтра день рождения, — Елецкий едва заметно усмехнулся, словно признаваясь в чем-то постыдном. — И я хотел бы отметить его в вашем обществе. Вы не против?

Вот это поворот. Неужто больше не с кем? Праздновать день рождения в обществе малознакомой девушки… Странные у вас предпочтения, “дорогой друг”!

— Богдан Алексеевич…

Я удивленно посмотрела на мужчину.

— Не говорите нет, Мари, — принялся убеждать меня Богдан. — Я просто хочу пригласить вас в ресторан. Посидим, поговорим…

М-да. И ведь теперь не отмажешься… Каким-то образом, Елецкий каждый раз умудряется обставить все так, чтобы я не могла ему отказать. И не понять — то ли мое врожденное любопытство тому виной, то ли властная харизма мужчины.

— Хорошо, — кивнула новоявленному другу.

— Отлично, — обрадовался тот. — Заеду за вами в шесть.

Я только и смогла, что пробормотать “До встречи” и выскользнуть из машины.

Да… Называется, спаслась Красная Шапочка от шайки разбойников, да попала в лапы к серому волку.

Я поправила шарф и медленно направилась к площадке.

— Тетя Маша! Тетя Маша приехала! — увидев меня, закричали мелкие. — Мама! Тетя Маша приехала!

Они побросали свои ведерки-совочки, выскочили из песочницы и помчались навстречу.

— Это кто тут у нас такой чумазый? Петя, радость моя, я тоже тебя люблю, — обняла я подбежавшего племянника. — Лизочек, давай ручки отряхнем, а то тетя Маша сейчас вся в песке будет, — присев на корточки, попыталась остановить летящее на меня стихийное бедствие в розовом комбинезоне, но потерпела полное фиаско.

Маленькие руки сомкнулись на шее, а в щеку ткнулся холодный курносый нос.

— Тетя Маша, я скучава, — торопливо доложила Лиза. — А ты все не шва и не шва.

— Теть Маш, а почему тебя так долго не было? — поддержал ее брат. — Мы тебя знаешь, как ждали?

— Так, дети, ну-ка отпустили тетю Машу, вы ее задушите.

Татка, подоспев на помощь, оторвала от меня детвору. Правда, сестра тоже не удержалась от сакраментального вопроса.

— Марусь, ты куда пропала? — отряхивая от песка многочисленные ведерки и формочки, поинтересовалась она.

— Никуда я не пропала, вот она я.

Я обняла Наташку, утонув в привычной смеси ароматов домашней выпечки, борща и стирального порошка. Родной, до боли знакомый запах дома…

— Тетя Маша, на вучки! — запрыгала вокруг меня Лиза. — На вучки хочу!

Моя ты прелесть… Лизонька не выговаривала буквы л и р, но это лишь добавляло ей очарования.

— Лизочек, дава я вас с Петей за руки возьму, и мы побежим домой? Быстро-быстро!

Да… Тете Маше сейчас никак нельзя поднимать толстеньких бутузов. Придется выкручиваться.

Подхватив малышей, улыбнулась Татке и припустила к подъезду.

Уже позже, отправив мелких смотреть мультики, мы с Натой вели задушевные разговоры на кухне.

Узнав о моей беременности, сестра расплакалась.

— Марусь, а ведь я знала… Знала, что у тебя получится! Видишь! А ты не верила! — всхлипывая, приговаривала она.

— Натусь, ну ты чего? Хватит реветь! Хорошо же все.

— Ага, — согласилась сестра. — Хорошо. Это я так, от радости…

Она вытерла слезы и взялась за меня вплотную.

— И кто у нас счастливый отец?

Татка прищурилась и пристально посмотрела мне в глаза.

Ох, Таточка… Как же ты похожа на маму! Тот же внимательный взгляд светло-серых глаз, та же мягкая улыбка и привычка чуть подслеповато щуриться.

Я взяла Нату за руку и прижала ее ладонь к своей щеке.

— Маруська, ну, ты чего? — тут же встревожилась Наташка. — Что? Он тебя бросил? — по-своему поняла она мой давний детский жест. — Да плевать, проживем мы и без этого папашки! Сами вырастим, вон, у нас Гошка есть. На случай, если понадобится мужское воспитание.

Она обняла меня и принялась убеждать, что все будет просто замечательно.

В ее объятиях было так тепло и уютно… Снова вспомнилась мама… От Татки даже пахло так же — теплыми ароматами вкусной еды и дома.

— И все же, Маш…

Тата осторожно заглянула мне в лицо.

— Это твоя курортная любовь, да? — тихо спросила она. — Он хоть знает?

Я покачала головой.

— Нет. Он думает, что я от Федора забеременела.

— А ты даже не попыталась его разубедить, да? — хмыкнула Ната. — Конечно. Узнаю свою гордую сестричку, — она потрепала меня по голове. — Маш, ты должна ему сказать.

— Тат…

— Должна, Маш.

— Он не поверит.

Я вывернулась из ее рук.

— Понимаешь, Перельман поначалу ставил нормальный срок, а сейчас почему-то прибавил еще полтора месяца! А у меня в то время ни с кем ничего не было! Но как я это Руслану докажу? По всему, я забеременела еще до нашего с ним знакомства.

Я подперла голову руками и взглянула на сестру.

— Подожди, — нахмурилась та. — Как такое возможно? Полтора месяца? Так не бывает.

Она посерьезнела и села ровнее.

— Вот и я не знаю, как такое возможно, — вздохнула я.

У меня до сих пор в голове не укладывались слова моего гинеколога. И как-то не по себе было. Даже привычная ирония не помогала.

— Если бы это был не Перельман, я бы посоветовала тебе сходить к другому врачу, но Владимир Моисеевич… Он не мог ошибиться, — убежденно сказала Ната. — Бред какой-то.

Я устало пожала плечами.

— Бред не бред, а только теперь я ничего не смогу сказать Руслану. По всему выходит, что этот ребенок — не его. Хотя, по факту — его. Короче, я совсем запуталась.

— Так, только не вздумай паниковать, — попыталась успокоить меня Татка. — Мало ли, что бывает? Сколько недель ставит врач?

— Четырнадцать.

— Никаких отклонений нет?

— Перельман уверяет, что нет.

— Ну и выкинь из головы всякие глупости. Главное, с ребенком все в порядке, а со сроками — разберемся потихоньку. Ты мне лучше скажи, что за мужчина тебя подвозил?

— А это, Таточка, мой новый знакомый. Богдан Алексеевич Елецкий. Бизнесмен из Питера. Интересуется стариной и присматривает себе домик в нашей провинции.

Не смогла скрыть легкую иронию в голосе.

Странная все-таки штука, жизнь… Сказал бы мне кто-нибудь еще полгода назад, что я буду “приятельствовать” с подобными людьми, я бы только посмеялась. Где я и где Елецкий?

Только вот сейчас мне было не до смеха. Каким-то образом, Богдан сумел навязать мне свое общество, и я незаметно увязла в этой странной “дружбе”. И вроде бы умом понимала, что мужчине от меня что-то нужно, но каждый раз, как под гипнозом, не могла отказаться от назначаемых им встреч. Хотя… Сегодня вот просто психанула и воспользовалась возможностью красиво уйти от бывших. Так что, “друг” появился очень вовремя. Только, опять же, как он узнал, что я буду в клинике? Или у меня снова паранойя?

— Марусь, а откуда у тебя такие знакомства? — прервала мои размышления Ната.

— Сама не знаю. Случайно встретились несколько раз рядом с клиникой, ну и как-то так завертелось.

— Он за тобой ухаживает?

— Вроде, нет. Просто, общаемся по-дружески. Гуляем, разговариваем. Ничего серьезного.

— Да? Не похоже, — засомневалась Татка. — Он так смотрел тебе вслед… Не знаю, с чем сравнить. Как будто ты… драгоценность какая-то.

— Ой, Туся, ну ты как придумаешь! Какая драгоценность? Вечно тебе всякая ерунда мерещится. Завязывай ты эти женские романы читать! — усмехнулась я.

— Ничего ты не понимаешь! — возмутилась Ната. — Вот засядешь дома после родов, и узнаешь… Тоже захочется от быта сбежать в красивую сказку.

— Не уверена, что это будут сказки, — улыбнулась сестре. — Я, скорее, на какие-нибудь ужастики поведусь.

— Ой, Маш, вечно ты ерничаешь! Ладно, а этот твой Руслан… Он больше не появлялся?

— Ну почему же? Появлялся. Он и сейчас здесь. Представляешь, мы с ним теперь соседи. Это он купил Тамилкину квартиру.

— Ничего себе!

Татка удивленно присвистнула.

— Не свисти, денег не будет, — одернула я ее.

— Не парься, Маш. Гошка заработает, — беззаботно отозвалась сестра. — И что сосед? Что говорит?

— Замуж зовет.

— А ты?

Ната пытливо смотрела на меня, и, под взглядом ее серьезных, светло-серых глаз, я почувствовала себя маленькой несмышленой девочкой.

— А что я? Сказала, что подумаю.

— Маш…

— Что?

— Ты же его любишь…

Это не было вопросом.

— Ну…

— Марусь, хоть себе-то не ври.

— Ладно. Люблю, — скривилась я. — Довольна?

— Угу.

Татка обняла меня и принялась гладить по голове.

— Дурочка ты у меня все-таки, — вздохнула сестра. — Такая умная, а все равно дурочка.

— Таш, да я же его толком и не знаю, — оправдывалась я. — Ни кто он, ни откуда. Разве можно полагаться только на чувства?

— Ох, Мань… Что толку, что ты Федора знала? Кстати, как он? Не достает больше?

— Тоже замуж зовет.

Я вздохнула и обняла Татку сильнее.

— Вот жук! А ты что?

— Отказалась.

— Ну и правильно, — подумав немного, выдала Ната. — В одну реку нельзя войти дважды. К тому же, ребенок не его… Тебя по утрам тошнит? — тут же переключилась она на главную тему дня. — Голова не кружится?

— Бывает. Ощущаю себя космонавтом… Знаешь, как в невесомости.

— Ну, это пройдет, — оптимистично заявила Татка. — Во втором триместре легче будет.

Она налила мне еще чаю и принялась выспрашивать подробности моей беременности, попутно давая маленькие житейские советы и настраивая на то, что все будет хорошо.

В общем, спустя три часа, я ушла от сестры в состоянии полного релакса и волшебного пофигизма.

И правда, чего я расстроилась? Руслан все равно уверен, что этот ребенок — не его, так какая разница, что там со сроками? Я-то знаю правду. Да и он узнает. Обязательно узнает. Уж об этом я позабочусь… Потом… После родов.

Успокоенная подобными рассуждениями, я погуляла по парку, прошлась по магазинам, и, почти довольная жизнью, отправилась домой.

Дома ждала засада. В прямом смысле этого слова.

— Мари, что связывает тебя с Елецким?

И тебе доброго дня, партнер! Как же ты не вовремя… Еще и злой какой! Прям, вылитый серый волк из сказки.

— Во-первых, что ты делаешь в моей квартире? — посмотрев на хмурого Берцева, поинтересовалась я. — А во-вторых, — я проигнорировала недовольный взгляд, которым одарил меня мужчина, — тебя не касаются мои отношения с друзьями.

Хм-м… Может, еще и в-третьих придумать? А то как-то все на во-вторых останавливаюсь. Непоря-я-ядок…

— Меня касается все, что происходит с тобой, — напряженно ответил Рус, забирая сумку с продуктами.

Да ладно? И с чего бы это? “С какого такого интересу?” — как любила говаривать баба Катя.

Берцев будто услышал мои мысли.

— Ты — моя, Мари, — веско произнес он.

Надо же, сказал — как отрезал. И попробуй возрази…

Хотя, что скрывать? Приятно. И в душе что-то дрогнуло, отзываясь непонятным волнением. И губы сами растянулись в улыбке.

Ох и дура ты, Машка! Нашла, чему радоваться… Вместо того чтобы рассердиться на упертого партнера, растаяла, как шоколад на водяной бане.

Руслан снова “прочитал” меня. Он едва заметно усмехнулся и уже более спокойно добавил:

— Переодевайся и приходи на кухню, кормить тебя буду. Совсем исхудала, скоро ветром унесет.

Берцев подошел ближе, собираясь помочь мне раздеться, и я ощутила знакомый аромат его парфюма. Вспомнился зеленый флакон с узнаваемой короной… Ванная шикарного номера… Запотевшее зеркало и горячие руки, жадно сжимающие мою грудь… Так… Что-то меня опять не туда понесло.

Что там Рус говорил? Кормить будет? А может, я не хочу? Может, я, вообще, не голодна?

Воинственно задрав подбородок, посмотрела на партнера и тут же передумала спорить. Вот, по глазам поняла, что не стоит. Они у него темными-темными стали. Как небо перед грозой.

Молча отдала Руслану куртку, сняла сапоги и пошла к себе. Переодеваться, как и было велено.

Эх… Как, все же, не вовремя воспоминания всплыли…

На кухне меня ждал еще один сюрприз.

Стол был красиво сервирован — вилочки-ложечки, тарелки из старинного бабы-Катиного сервиза, многочисленные закуски, а посередине… Посередине стояло большое блюдо, до краев заполненное мясом. Отбивные, бифштексы, ростбифы… И все горячее, сочное, аппетитное… М-мм… Какой аромат!

Я почувствовала, как рот наполняется голодной слюной, и рассердилась на саму себя. Ну разве так можно? Только недавно у Татки обедала…

Берцев молча отодвинул стул, но меня не обманула вежливость партнера. Я понимала, что он не простил мне утреннюю выходку с Елецким.

Ох, Маруся, похоже, на сей раз ты заигралась. Не нужно было дразнить Руслана. Не стоило.

Но, с другой стороны… Так трудно было удержаться. Когда увидела машину Богдана и представила, как сбегу от бывших… Такой кураж одолел!

С трудом скрыла усмешку и покосилась на ничего не подозревающего Берцева. У-у, серьезный какой…

Ничего. Иногда полезно ощутить здоровую конкуренцию. А то, захотел — пришел, захотел — ушел. Пусть знает, что мы тоже не лыком шиты.

— А ты есть не будешь? — осторожно поинтересовалась у партнера, накладывая на тарелку мясо и овощи.

— Я не голоден, — отрезал Берцев.

Ути, какие мы гордые… Ну-ну…

— Зря, — беззаботно заметила я, уминая отбивную. — Телятина — великолепна! Сочная, нежная. Где заказывал?

— Личный повар приготовил, — иронично хмыкнул Руслан, но я видела, что он начинает понемногу оттаивать. — Соку налить?

Надо же! Вроде и сердится, а все равно не забыл позаботиться о приятных мелочах.

— Давай, — согласилась с предложением партнера. А что? Витамины… Для малыша они очень полезны.

Руслан подвинул ко мне стакан с апельсиновым фрешем и сел на диван.

— И откуда ты знаешь Елецкого? — дождавшись, пока я утолю первый голод, снова спросил он.

Да что ж такое-то? Сегодня просто день допросов! Сначала Татка, теперь — Рус.

— Мы случайно познакомились.

— Да? И где?

— В клинике.

Руслан удивленно посмотрел на меня и переспросил:

— В клинике? А он-то там что забыл?

— Ну, насколько я знаю, Богдан Алексеевич пытается уговорить владельца продать здание.

— Странно. Зачем ему это? — задумался Руслан. — Впрочем, не важно, — добавил он. — Все равно ты больше не будешь с ним встречаться.

— Рус…

— Мари, это не обсуждается, — категорично заявил Берцев. — Пойми, — он попытался смягчить свой приказ. — Елецкий — не самая лучшая компания для тебя.

— Почему?

— Не спрашивай, просто поверь мне на слово и держись от него подальше, — повторил Руслан.

— Нет, Рус, так не пойдет. Или ты говоришь откровенно, или я игнорирую твою… просьбу.

Хотя, правильнее было бы сказать — приказ. Просить партнер не умеет, это факт.

— Ну почему ты такая упрямая?

Берцев бросил на меня недовольный взгляд, вздохнул и взъерошил волосы.

— Можешь хоть раз сделать то, что тебя просят?

Ага. Нашел идиотку! Нет уж. Ты мне, голубчик, откровенно все расскажи, тогда и посмотрим.

— Если не понимаю причин этой просьбы — вряд ли, — ответила я партнеру.

— Мари…

— Нет, Рус. Или ты рассказываешь, чем мне грозит общение с Елецким, или мы прекращаем этот разговор.

— Что ж ты такая упертая, а?

Надо же… Прям, как Федор заговорил. Братья по разуму, не иначе! Кста-а-ати… Федор!

— Рус, а о чем ты вчера с моим бывшим мужем разговаривал? — спросила у не ожидавшего такого вопроса партнера.

— Когда это? — попробовал уйти в несознанку Берцев.

— Не прикидывайся. Вчера, во дворе.

Я сердито уставилась на Руса, но тот состроил “покер-фейс” и спокойно ответил:

— Мари, тебя это никак не касается.

Ага. Щаз-з…

— Двое моих бывших договариваются за моей спиной, а меня это никак не касается? Сомневаюсь.

— Ты преувеличиваешь, Мари. Никакого договора не было, — усмехнулся Руслан. — Просто решили не впутывать тебя в свои разборки.

— Да уж, у вас почти получилось, — я покачала головой. — Что это за цирк был сегодня утром?

— Лучше не напоминай, — скривился партнер.

— Да? А я думала, вы с Федей теперь будете на пару за мной ходить. Как там у Барто? “Мы с Тамарой ходим парой, санитары мы с Тамарой” Прям, про вас.

— Издеваешься? — мрачно посмотрел на меня Рус. — Зря. Я еще не простил тебе выходку с Елецким.

Надо же… Не простил он. Подумаешь!

Я взглянула на хмурого партнера и решила спросить напрямую:

— А откуда ты знаешь Елецкого?

Берцев зыркнул на меня и недовольно нахмурил брови.

Ой-ей… Прям, боюсь…

— Приходилось сталкиваться по работе, — неохотно ответил он.

— Богдан твой конкурент? — не отставала я.

Партнер неопределенно мотнул головой.

— В некотором роде.

О-о-очень содержательный ответ!

— И поэтому ты не хочешь, чтобы я с ним общалась?

Я с интересом наблюдала за Берцевым. Было заметно, что ему ужасно не хочется отвечать на мои вопросы. Любопытно, почему?

— Можно и так сказать, — выдавил из себя Руслан.

Да что ж из тебя все вытягивать надо?! Ладно. Идем дальше.

— Боишься, что он мне навредит?

Я пристально посмотрела на Берцева.

— Не знаю. Возможно, — уклончиво ответил тот и, поднявшись с дивана, подошел ко мне.

— Я не хочу, чтобы тебя снова коснулись мои разборки, — серьезно произнес он. — Пожалуйста, Мари. Подумай о ребенке.

— Рус…

— Все намного серьезнее, чем тебе кажется, Мари, — обняв меня, прошептал партнер. — Просто, постарайся поверить и не рискуй понапрасну.

Мне стало не по себе. Вспомнился Роберт, предвкушение и азарт, написанные на его лице. Ощущение чуждой, враждебной силы… Боль от пощечины.

Мамочки… Куда я снова вляпалась? Во что ввязалась?

Посмотрела на Берцева и по его напряженному лицу поняла, что он не врет и не преувеличивает.

Так, Маруся. Наверное, пора уже прекращать глупую игру под названием “заставь партнера ревновать”, и идти сдаваться.

— Я обещала завтра пойти с Елецким в ресторан, — тихо призналась я.

Берцев едва ощутимо вздрогнул. Если бы он не прижимал меня к себе, я бы не заметила этой реакции.

— Позвони и откажись, — приказал Рус.

— Как?

— Объясни Богдану, что плохо себя чувствуешь. Тем более что это недалеко от истины.

Рус осторожно коснулся губами моего лба и тут же отстранился.

— Пойдем, тебе надо отдохнуть.

— Подожди, тут еще убрать нужно.

— Не переживай, — усмехнулся партнер. — Уберу. Мне не сложно.

Я точно это слышала? Эй, вы тоже это слышали? Кто подменил моего партнера?

Берцев не дал мне времени на размышления — подхватил на руки и уволок в спальню.

А ведь так и привыкнуть можно… На чьих-то руках кататься. Ну ладно, не на чьих-то… На Русовых.

Руслан проследил, чтобы я удобно устроилась на кровати, мимолетно поцеловал и ушел на кухню, греметь посудой.

А я, глядя в потолок своей спальни, осталась размышлять над всеми странностями сегодняшнего дня, начиная с утреннего осмотра у доктора и заканчивая словами Руса о Елецком.

Как ни странно, я поверила партнеру. Сразу и безоговорочно. Было в Богдане что-то такое, что всегда вызывало во мне смутную тревогу и опасения. Слишком много совпадений и случайностей прослеживалось в наших встречах. Слишком непонятен был его интерес. И слишком уж внимательным и цепким был взгляд его карих глаз.

Звонок телефона ворвался в мои размышления бодрой мелодией Синатры. “Нью-Йорк, Нью-Йорк…” — звучала бесшабашная песня одного из лучших певцов прошлого века.

Богдан. Легок на помине. Это на него я поставила старину Фрэнки. Он идеально подходил к образу Елецкого. Ну, там, буржуазный шик, и все такое…

— Да, Богдан Алексеевич, — ответила своему “другу-недругу”.

— Мари, я хотел бы уточнить, — раздался мягкий баритон. — У вас ничего не изменилось? Вы сможете прийти?

— Увы, Богдан Алексеевич, — подпустив в голос грустных интонаций, ответила я. — Боюсь, ничего не получится. Я себя неважно чувствую. Скорее всего, мне придется какое-то время побыть дома. Вы уж извините, что так вышло.

— Ничего, — после секундной паузы, отозвался Елецкий. — Я понимаю. Вам что-нибудь нужно? Не стесняйтесь, вы можете располагать мною.

— Нет, спасибо, — поблагодарила мужчину. — У меня есть все необходимое.

— Что ж, поправляйтесь, Мари, — пожелал Богдан. — И звоните, если вам понадобится помощь.

— Спасибо, — испытывая неловкость от собственного вранья, пробормотала я.

Не люблю лгать. Но вот что странно — отказав Елецкому, пусть и с помощью небольшого… м-м… лукавства, почувствовала себя… свободной, что ли. Надо же! И почему я не сделала этого раньше? Почему соглашалась на встречи? Почему позволяла манипулировать собой? Бред какой-то. И совсем на меня не похоже.

Богдан нажал отбой, а я еще долго сидела в постели, прижав к щеке телефон.

— Не переживай, Мари, ты все правильно сделала.

Уп-с. Партнер… Никак не привыкну к его бесшумным передвижениям.

Берцев подошел ко мне и забрал мобильный.

— Поверь, так будет лучше, — усаживаясь рядом, заметил мужчина. — Обещаю, однажды я тебе все объясню, а пока, просто доверься мне.

Он легко коснулся моих волос, отвел пряди от лица, невесомо провел пальцами вдоль выреза блузки и улыбнулся.

— Какая нежная кожа, — еле слышно прошептал Рус. — Так и тянет поцеловать.

Вот, паразит! Знает же, как я реагирую на его ласку!

— Мари… Мы столько времени упустили, — не прекращая нежных поглаживаний, задумчиво произнес Берцев.

— Ну… Не так уж и много. Тебя всего-то две недели не было.

— Две недели. А мне кажется, гораздо больше.

Он грустно усмехнулся и притянул меня ближе.

— Моя Мари…

— И чем ты занимался? — стараясь не поддаваться волшебству хрипловатого голоса, спросила я. — Вернее, чем ты, вообще, занимаешься?

— Да так. Всем понемногу, — неохотно ответил Рус. Он заметил мой вопрошающий взгляд и пояснил: — В основном, инвестициями. Вкладываюсь в развитие российской промышленности, — губы Берцева тронула ироничная улыбка. — Если говорить попросту, покупаю разваливающееся производство задешево, довожу его до ума и продаю задорого. Есть, правда, пара действующих заводов, которые я оставил себе, несколько печатных изданий, ну и всякого разного, по мелочи.

Что ж, как я и думала. Очень Богатенький Буратино и Делец… Руслан Александрович Берцев, “владелец заводов, газет и пароходов”. Куда уж нам, сирым, до акул бизнеса?

— И много людей на тебя работает?

— Достаточно, — уклончиво ответил Руслан.

— А то, что ты сейчас здесь, не повлияет на работу твоих подчиненных? — я посмотрела на партнера. — Разве ты не должен все контролировать?

— Поверь, Мари, для того, чтобы, как ты выразилась, все контролировать, необязательно присутствовать лично, — Берцев усмехнулся и перевел разговор на меня: — Впрочем, это не очень интересная тема. Ты мне лучше скажи, ты хорошо себя чувствуешь? Что говорит врач? С ребенком все в порядке?

И вот что прикажете отвечать? Рассказать все, как есть? Но ведь Перельман, скорее всего, ошибся.

Молчать? Тоже не выход.

— Со мной все в порядке, с ребенком — тоже.

Решила, что лучше пока не вдаваться в подробности и ответить коротко, но Руса это не остановило.

— Мари, мы могли бы съездить в Москву, — предложил он. — Там прекрасные специалисты, новейшее оборудование. Там можно пройти все необходимые обследования. Тем более что с одной из лучших клиник города у нас заключен контракт на обслуживание моих сотрудников.

Он как-то странно запнулся перед словом сотрудники и взъерошил волосы.

Угу. Это ты сейчас так говоришь, партнер. А вот надолго ли хватит твоего благородства? Или поиграешься немного и бросишь?

Искоса взглянула на Руслана.

Как бы мне хотелось ему поверить… Только, вот беда — после измены Федьки у меня поубавилось доверия к мужчинам. Знаю, банально. Но… Что делать? Вот такая я среднестатистическая разведенная женщина, с обычными и абсолютно предсказуемыми бабьими реакциями. Нет, до формулы “все мужики — козлы!” я пока не дошла, но рассчитывать на верность и преданность перестала.

А чего на них рассчитывать? Нужно реально смотреть на вещи и больше никогда не вестись на нелепые мечты. И будет мне счастье. Как там? Не надо очаровываться, если не хотите разочаровываться. Вот, в точку. Прям, мое новое кредо.

— Мари, ты меня слышишь? — спросил Берцев. — Что насчет поездки? Ты согласна?

Я покачала головой и решительно отказалась:

— В этом нет необходимости. Я нормально себя чувствую, да и врач у меня прекрасный.

— Мари, я не думаю, что какой-то провинциальный доктор может быть настолько хорош, — с сомнением посмотрел на меня Руслан.

— Знаешь, Рус, Перельман, может, и не чета вашим столичным специалистам, но я его почти десять лет знаю. И, что самое главное, полностью доверяю. Он меня однажды чуть ли не с того света вытащил, так что…

— Расскажи, — тихо попросил Берцев.

Он взял меня за руку и принялся тихонько поглаживать запястье.

— Да что рассказывать? — пожала плечами. — Я когда-то имела несчастье пойти на прием в женскую консультацию с небольшой, как мне тогда казалось, проблемой. А врач, к которой я попала, поставила неправильный диагноз и назначила лечение, — я невольно вздрогнула, вспомнив, как плохо мне было от ударной дозы гормональных препаратов. И как я теряла сознание по нескольку раз в сутки. И как равнодушно Светлана Юрьевна говорила, что все это мелочи и не стоит обращать на них внимания. Хорошо, Федькин знакомый посоветовал нам обратиться к Владимиру Моисеевичу. Если бы не Перельман…

— Иди сюда, — в голосе Руслана почувствовалось напряжение. — Не думай о плохом.

Он обнял меня и прижал к себе.

— Все позади. Я рядом. Я никому не позволю причинить тебе вред.

Я не удержалась и обняла партнера.

А что? Имею право. Беременным нельзя отказывать в их желаниях.

Не знаю, сколько мы просидели так, в уютной тишине спальни. Рус гладил мои волосы, а я бездумно наслаждалась его прикосновениями и радовалась тому, что он рядом.

Лишь поздно вечером, Берцев ушел к себе. Неохотно, с трудом, несколько раз переспросив, не нужно ли мне чего-нибудь.

А я, услышав, как хлопнула входная дверь, поймала себя на мысли, что можно было бы предложить ему остаться.

Да-да! Знаю. Глупо, нелогично, недальновидно…

Но мне так хотелось снова ощутить объятия партнера… Его страсть… Его силу… Его нежность… Всего его.

Что ж, видимо, Рус почувствовал это мое желание.

Он вернулся.

А потом была ночь… Волшебная, чувственная, страстная… И мы любили друг друга, забыв обо всем — об ошибках и сомнениях, о недоверии и страхе, о недавних расставаниях и ненужных обидах.

Прикосновения обжигали, тела плавились, дыхание срывалось…

— Мари… Моя Мари… Только моя… — раздавался в полутьме спальни хриплый мужской голос. — Никому не отдам…

«Твоя… Никому не отдавай… Держи крепче…», — молча соглашалась я, заглядывая в родные грозовые глаза.

И тонула в них, растворяясь в непривычной нежности партнера.