ГЛАВА 16

Утро началось с бодрой мелодии телефона.

Будильник…

Стоп. Какой будильник? Каникулы же!

С трудом разлепив веки, дотянулась до мобильника и непонимающе уставилась на экран.

Василий Ильич — высвечивалось имя абонента.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, кто это.

Так, Маруся… Не тупи… Что за дядечка проходит в твоем телефоне под таким колоритным именем-отчеством?

Протирая глаза, судорожно попыталась вспомнить, откуда могу знать непонятного товарища, перебирая в уме всех своих знакомых, и только потом до меня дошло — это же мой недавний попутчик! Ну, тот, что кормил меня пирожками и байками про оборотней!

— Машенька, доброе утро, — услышала я надтреснутый голос. — Это Дронов, Василий Ильич. Я тебя не разбудил?

М-да. И что прикажете отвечать? Правду? Или снова соврать?

— Здравствуйте, Василий Ильич, рада вас слышать, — проигнорировав неудобный вопрос, ответила своему знакомцу. — Как поживаете?

— Да хорошо поживаю, — в трубке что-то грюкнуло. — Я чего звоню? Я тут в город приехал, на рынок, вот, хотел тебе гостинцев передать от Ниночки моей. Минут через десять освобожусь и заскочу. Диктуй адрес.

Меня умилила подобная простота.

— Василий Ильич, вы сейчас рядом с рынком?

— Рынок? — переспросил мужчина. — Нет, на рынке я уже был, скупился. Я сейчас на автостанции.

— Тогда вам надо сесть на пятую маршрутку и доехать до остановки “Театральная”, — попыталась объяснить ему, как до меня добраться. — А потом нужно перейти дорогу и свернуть направо, на Коммунистическую. Вот по ней пойдете прямо, до улицы Воровского. До пятьдесят девятого дома. Старинного такого, с колоннами. Второй подъезд, двадцать седьмая квартира. Я вас буду ждать.

— Ага. Пятьдесят девятый, значит, дом, — повторил Василий Ильич. — Ну, лады. Я сейчас в промтовары еще забегу и сразу к тебе, — добавил он.

Я только усмехнулась на подобное заявление. Сразу видно хозяйственного человека.

Отложив телефон, накинула халатик и пошла в ванную, по пути соображая, куда делся Рус.

В голове мелькали обрывки воспоминаний — тихое треньканье телефона, еле слышный голос партнера, отвечающего на звонок, приглушенное чертыхание… Похоже, у Берцева снова возникли непредвиденные обстоятельства.

Что ж, ничего удивительного. Партнер в своем репертуаре. Получил то, что хотел, и сбежал. Пора бы уже привыкнуть, Машенька. Тебя снова кинули.

Бросив взгляд в зеркало, торопливо умылась и заставила себя поверить, что никаких слез не было. Вода… Всего лишь вода.

Ничего. Вот позавтракаю, и сразу станет легче. И настроение поднимется с минусовой отметки до нулевой. Почему до нулевой? Ну… Я же реалист.

С этими здравыми мыслями вошла на кухню и растерянно уставилась на накрытый стол. Фрукты, домашний творог, мясная нарезка, сыр, орехи, какие-то баночки с йогуртами и сливками. А рядом с кувшином, наполненным апельсиновым соком, обнаружилась записка.

“Мари, я ненадолго отлучился по делам. Позавтракай и никуда не уходи. Скоро буду, не скучай”.

Я растерянно уставилась на расплывающиеся буквы. Ой… Опять реву… Да что ж такое-то?

А внутри билось радостное — не уехал! Не бросил… Вернется.

Я разглядывала оставленную партнером еду и не могла поверить, что тот Берцев, которого я встретила на курорте, и нынешний — один и тот же человек. Никогда бы не подумала, что Рус может быть таким заботливым.

Я вспомнила, как отзывалась о нем раньше, и покраснела. М-да, Машенька… Вот тебе и “равнодушный засранец”!

Машинально подвинула стул, села за стол и долго смотрела на обильный завтрак, размышляя о том, что ждет нас с Русом дальше. Сможем ли мы преодолеть все то, что нас разделяет? Сумеем ли найти точки соприкосновения? Ну, помимо секса… И насколько хватит интереса Руслана? Вряд ли надолго. А мне, после Федора, как-то не в кайф с изменами сталкиваться.

М-да. А с другой стороны…

Нас объединяет главное — наш ребенок. И от этого уже никуда не деться. Ни Русу, ни мне.

Эх, еще бы решиться сказать партнеру об его отцовстве. Набраться смелости и… рубануть правду-матку. И будь что будет! Не поверит — переживу. Зато перестану сомневаться и мучиться.

Резкий трезвон заставил отвлечься от нелегких мыслей.

Похоже, Василий Ильич пожаловал.

— Ох, Маша, насилу до тебя добрался, — вваливаясь в квартиру, добродушно улыбнулся мой давешний попутчик. — Маршрутку не дождался, пришлось такси брать. Хорошо, водитель нормальный попался, довез меня недорого.

— Здравствуйте, Василий Ильич, — поприветствовала я гостя. — Рада вас видеть.

Я и правда с удовольствием разглядывала своего знакомца. Одет он был основательно, почти по-зимнему — теплая куртка, шапка на меху, крепкие ботинки. И неожиданно легкомысленный яркий шарф, совсем не вяжущийся с образом простого деревенского жителя.

— Иринка подарила, — смущенно крякнул пожилой мужчина, заметив мой интерес. — А я что? Ношу. Хоть и не по возрасту, а внучка обижается, если забываю надеть.

— Заботится, — улыбнулась я. — Ну, давайте вашу куртку. Я ее на вешалку повешу.

— Да я сам, — отмахнулся Василий Ильич.

Он аккуратно пристроил свою одежду в шкаф и прошел вслед за мной на кухню.

— О, да у тебя тут пир горой, — одобрительно хмыкнул гость, покосившись на обильное угощение.

Да уж… Пир. Спасибо Русу. Постарался.

— Ну, и я свою лепту внесу, — добавил Дронов. — Ниночка моя пирогов тебе передала. Тут и с мясом, и с яблоками, и с грибами. Грибов в этом году много уродилось. Четыре кадушки засолили, а насушили сколько! На всю зиму хватит. Вот приедешь в гости, угощу. Знатные грибы. Да…

Василий Ильич покопался в сумке и достал из нее завернутые в холщовое полотенце пироги.

— Ну-ка, подсоби, — обратился он ко мне. — Вон у тебя доска разделочная висит, давай ее сюда.

Еще один командир! Что-то везет мне на них в последнее время…

Я положила затребованный предмет на стол, и гость принялся выкладывать на него аппетитные, румяные пироги.

По кухне поплыл непередаваемый аромат сдобы. М-мм… Любимый запах детства!

— Какая красота, — не удержалась от улыбки. — Сейчас чайник закипит, будем с вами чай пить.

— А, это хорошо, — кивнул Дронов, усаживаясь на диван. — Это мы завсегда с превеликим удовольствием.

Я дождалась “контрольного свистка” от старого бабушкиного ветерана — да-а, была у Катерины Васильевны любовь к “громкоговорящим” предметам — и залила кипяток в заварник. Тоже, кстати, перешедший ко мне по наследству, как и вся обстановка квартиры.

Чай пили основательно. Прям, как тогда, в поезде. Василий Ильич неторопливо рассказывал мне о своем житье-бытье, показывал фотографии жены и внучки, хвалился, что девочка на работу устроилась, санитаркой в больницу.

— Годик отработает, а на будущий — в институт поступать пойдет. Врачом хочет стать.

— Хороший выбор, — улыбнулась я.

— А то! Будет у нас в семье свой доктор, — кивнул мужчина. — Ну а ты, Маша, как поживаешь?

Он окинул меня внимательным взглядом.

— Да как поживаю? — я пожала плечами. — Потихоньку. Вот, ремонт небольшой сделала, а так, работаю, детей учу.

— А своих, что же… Не надумала заводить? Возраст-то у тебя уже подходит, чего уж чужих учить, пора бы и собственной семьей обзавестись.

Никогда не любила вопросы о детях. Это всегда было больной темой. Но Василий Ильич спрашивал хоть и прямолинейно, но искренне.

— Думаю я, думаю, — усмехнулась в ответ. — Может, и надумаю.

— Ну, чтобы надумать, надо сначала мужчину подходящего найти. Есть у тебя на примете кто? — остро взглянул на меня Василий Ильич. — А то, смотри, у меня сосед имеется — вот такой парень! — Дронов поднял большой палец. — Умелый, додельный, любое ремесло в руках горит. И собой хорош. Золото, а не жених! Хочешь, познакомлю? Вот приедешь к нам с Ниночкой, я вас и сведу, — загорелся мужчина. — А Ниночка моя тебя ждет. Она у меня страсть как гостей любит.

Звук открывающейся входной двери прервал рассуждения Василия Ильича.

Рус… Вернулся.

— Мари, у нас гости? — раздался голос партнера, а спустя минуту и сам Руслан появился на кухне.

Хм… Как он быстро на себя роль хозяина взял. “У нас…”.

— Руслан, это Василий Ильич Дронов, мы с ним не так давно в одном поезде ехали и успели подружиться.

— Василий Ильич, это Руслан Александрович Берцев, мой… хороший друг.

Услышав последние слова, Рус бросил в мою сторону недовольный взгляд.

— Мари немного скромничает. Я ее жених, — обнимая меня, расставил точки над “и” партнер.

Он поздоровался с пожилым мужчиной за руку и тут же непринужденно влился в разговор, заставив Василия Ильича рассказать и о нашем знакомстве, и о совместном путешествии, и о пирожках, которыми тот меня угощал.

Мне только удивляться оставалось, как быстро Рус нашел общий язык с абсолютно чужим ему человеком. Вот же ж… Дипломат! И никогда не скажешь, что олигарх — вон, как задушевно с простым мужиком общается!

— Так вы, Василий Ильич, сами с Урала, значит? — пододвигая собеседнику тарелку с мясной нарезкой, поинтересовался Берцев.

— Ну да. Родился я там, — кивнул Дронов. — Это вот в последние годы сюда перебрался. К столице поближе. Внучка, опять же… В Москву собирается поступать, так мы хоть рядом будем.

Он отпил чай и подцепил вилкой оливку. Посмотрел на нее с сомнением, покрутил и положил обратно.

— Да… Раньше люди из столицы по всей стране разъезжались, новые земли осваивали, а сейчас, наоборот, — вздохнул Василий Ильич. — Я вот когда в Магадан ездил, так там…

И он принялся рассказывать байки из своей молодости. А потом, как водится, на политику свернул, Америку помянул недобрым словом, и тут они с Русом прям сошлись. Как родные! И понеслось… Трамп, нефть, Сирия… "А нашим нужно было…", "А американцы…"

Диванные стратеги, чес-слово!

Вот никогда не понимала этой любви сильного пола обсуждать мировые проблемы. Что в них интересного? Или это мужикам значимости добавляет в собственных глазах?

Незаметно Василий Ильич перешел к рассказу о своей родине.

— Понимаешь, Руслан Александрович, обидно же, — говорил он. — У нас на Урале такие богатства, а настоящего хозяина нету. Все рвачи. Только о сегодняшнем дне думают. Им бы сейчас прибыль получить, а что завтра будет… А-а, — гость безнадежно махнул рукой. — Воры и жулики одни. Вот, при советской власти, у нас все заводы работали, дома строили, жилье рабочим давали. А какие люди были? Разве с нынешними сравнишь? Да что там говорить? — он огорченно покачал головой. — Одно расстройство.

Неожиданно оказалось, что Берцев хорошо знает места, из которых Дронов был родом.

— Рядом с вашей деревней леса хорошие, — заметил Рус, уводя разговор в более мирное русло.

— Да, леса неплохие, — согласился Василий Ильич. — Дремучие, можно сказать.

— И что, там все так же безлюдно? — спросил Берцев, и я заметила, как внимательно он наблюдает за собеседником.

— Да откуда ж там людям взяться? — прищурился Дронов. — Одно зверье дикое.

Он забавно произнес это — людям. С ударением на последнем слоге.

— Что, прямо-таки, зверье?

— А то! Вон сколько волков в последнее время развелось. Аж к домам выходят. Тянет их, видать, к теплу. К еде, опять же…

Василий Ильич остро взглянул на Берцева.

— Так ведь и волкам хорошей жизни хочется, — ответил тот. — Не все же по лесам бегать.

Я с недоумением слушала мужчин.

О чем это они? При чем здесь волки? И почему в маленьком пространстве кухни сгустилось какое-то едва ощутимое напряжение?

Похоже, я чего-то не понимаю?

— Так-то оно так, да только не дело это. Каждый в своем месте жить должон. Кому что на роду написано, — упрямо вздернул подбородок Дронов.

— Иногда с судьбой и поспорить можно, — веско произнес Рус, исподлобья глядя на гостя.

— Ну, не знаю, — протянул Василий Ильич. — Может, оно и так… Ладно, Машенька, — он поднялся из-за стола и подхватил лежащую на полу сумку. — Засиделся я. Пора и домой. Спасибо за угощение, за хлеб-соль, а тебе, Руслан Александрович, — он повернулся к Берцеву, — за компанию приятную.

— Рада, что вы заглянули, — улыбнулась мужчине. — Будете в городе — заходите, не стесняйтесь.

— Да, мы с Мари всегда рады вас видеть, — обняв меня, произнес Берцев, как-то многозначительно посмотрев на Василия Ильича.

Дронов в ответ только кивнул.

Мы проводили гостя до дверей, Рус помог ему одеться и вызвался проводить.

— Мой шофер довезет вас до автовокзала, — решительно заявил он, пресекая все попытки Василия Ильича отказаться.

— Ну, если только до самой станции, так я согласен, — крякнув, согласился Дронов. — Чего ж не согласиться? Спасибо. Машенька, а тебе спасибо за угощение. Жду в гости. Ниночка моя уж очень познакомиться с тобой хочет.

Он кивнул мне, нахлобучил шапку и потянул на себя дверь.

— Веди, Руслан Александрович. Где там твоя машина? — обернулся он к Берцеву.

Мужчины вышли, а я вернулась на кухню, убирать остатки то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда.

Странная все-таки вышла встреча… И разговор странный. Волки… Чего они про них вспомнили? И говорили так, будто и не о волках вовсе. Как там Рус сказал? Что им тоже хорошей жизни хочется? Прямо, как о людях.

Составила чашки в раковину и покачала головой.

Ох, Маруся… Опять тебе какие-то непонятки мерещатся. Завязывай ты с этим. А то так и до психушки недалеко.

Руслан вернулся через несколько минут.

— Проводил?

— Да, — кивнул партнер. — Основательный мужик. Крепкий. Сейчас таких мало.

— Мне он тоже нравится. Есть в нем что-то настоящее.

— Уральская порода, — усмехнулся Берцев, а потом обнял меня, заглянул в глаза и спросил: — Мари, ты вчера была сама на себя не похожа. Чем тебя так расстроил врач?

Здрассьте… Приехали! А с чего это партнер решил к делам минувшим вернуться?

— А почему ты решил, что что-то не так? — настороженно покосилась на мужчину.

— Мари, — Руслан посмотрел укоризненно. — Я же не слепой.

— Да нормально все, — попыталась выкрутиться я. — Тебе показалось.

— А то, что ты плакала во сне, мне тоже показалось? — напряженно уточнил он.

Я удивленно посмотрела на партнера. Плакала? Ничего себе! Вот это новости…

— Рус…

— Я хочу понять, что происходит, Мари, — серьезно произнес Берцев.

Он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Какой у тебя сейчас срок?

От неожиданности я дернулась.

Ох, партнер… Вот зачем ты такие вопросы задаешь? И что теперь отвечать? Правду? Но какую?

— Доктор уверяет, что три с половиной месяца.

Я подняла голову и посмотрела Руслану в глаза, ожидая… Да сама не зная, чего ожидая.

— И что в этом такого страшного? — спокойно спросил партнер. Только руки его чуть сильнее сжали мою талию.

— Да, в общем-то, ничего, — я передернула плечами. — Просто, до этого он ставил гораздо меньший срок.

— И ты расстроилась?

— Ну… Есть немного.

— Почему?

Берцев выглядел невозмутимым, но по тому, как напряглись его плечи, как неуловимо изменилось дыхание, я поняла, что не так уж он и спокоен, как хочет казаться.

— Да странно как-то все. Перельман — опытный врач, не мог он так ошибиться.

Ох… Я уже сама не знала, что думать. Ладно бы, неделя-другая, но полтора месяца! Это уже перебор.

— Давай съездим в Москву, — предложил Рус. — Покажем тебя нормальным специалистам.

— Не знаю… Может, позже. У меня конкурс на носу, после каникул как раз последние прогоны пойдут.

— Ты готова рисковать здоровьем ребенка ради какого-то конкурса?

Руслан укоризненно посмотрел на меня и покачал головой.

— Вот уж не думал, что ты такой трудоголик.

— Рус, ты не понимаешь, — попыталась объяснить партнеру. — Мои столько готовились, старались. Не могу я их бросить. И потом, Владимир Моисеевич уверяет, что все в порядке, анализы у меня отличные, малыш развивается хорошо, никаких патологий нет.

— Мари, ты, кажется, не понимаешь, — посерьезнел Руслан. — Я не собираюсь спокойно наблюдать за тем, как легкомысленно ты относишься к своему здоровью. В ближайшее время мы едем в Москву. И это не обсуждается, — предупредил он мои возражения.

— А с каких это пор ты решаешь за меня, что мне делать?

— С тех самых, когда взял на себя ответственность за твое будущее, — твердо произнес Рус. — Все, Маш, хватит спорить. Сегодня же позвонишь своей начальнице и возьмешь отпуск.

— Рус, я не могу. Я и так еле выпросила у нее две недели в сентябре. И то, под честное слово, что отработаю.

— Хорошо, я сам с ней поговорю, — спокойно сказал Руслан.

Я посмотрела на партнера. Открыла рот, собираясь возразить… И закрыла его.

Глупо отрицать очевидное. Со мной что-то не так. Эта беременность… Перельман растерян, но молчит. От него я вряд ли добьюсь ответа. Других хороших специалистов в городе нет. А это значит… Это значит, Рус прав. И раз уж он готов мне помочь… Я не буду отказываться от его помощи.

— Вот и молодец, — одобрительно заметил партнер, как всегда, “прочитав” мои мысли. — Значит, послезавтра выезжаем.

— Рус…

— Не переживай, Мари, — твердо встретил мой неуверенный взгляд Руслан. — Все будет хорошо. Я тебе это обещаю.

Что ж. Хотелось бы надеяться…

Эх, Маруся… Что-то ты расклеилась. Соберись. Возьми себя в руки и перестань истерить. Все будет хорошо. Тем более, партнер в этом железно уверен.

Партнер…

Жаль, я не могу доказать Русу, что это его ребенок. Проклятые сроки! Хотя, еще неизвестно, как бы он отнесся к происходящему, если бы узнал правду. Переживал бы, волновался…

Не… Мне сейчас нужно, чтобы он сохранял спокойствие. Должен же хоть кто-то из нас оставаться адекватным?

— Значит, договорились, — подвел итог разговора Берцев. — Ты пока отдохни, потом соберешь вещи. А мне нужно ненадолго отлучиться. Вечером буду.

Он поцеловал меня и, с трудом оторвавшись, прошептал:

— Как же не хочется уходить… Но надо.

Еще один поцелуй — и Рус ушел, а я подошла к окну и принялась разглядывать двор.

Ну да, чего скрывать? Хотела увидеть, как Берцев выйдет из подъезда. Полюбоваться, так сказать.

Внизу, как всегда, кипела жизнь: мамаши сплетничали у песочницы, бабули — на лавочке, дети резвились на площадке, коты и собаки деловито осваивали ассортимент мусорки. Обычное утро обычного дома.

Ага. А вот и Руслан. Гибкий, стремительный, уверенный…

Обитатели двора мгновенно засекли новый объект для наблюдения.

Группа у песочницы тут же оживилась, с интересом поглядывая на моего партнера, старушки настороженно поджали губы, окидывая Руса подозрительными взглядами, и даже животные оторвались от содержимого контейнеров и замерли, рассматривая нового “жильца”. Лишь дети все так же спокойно продолжали возиться со своими ведерочками и машинками, ни на что не обращая внимания.

Да… Хоть они пока лишены неистребимого любопытства взрослых.

Под неусыпным вниманием старожилов, Берцев набрал на телефоне какой-то номер, и, уже спустя пару минут, садился в незнакомую мне машину.

Ясно. Охрана рядом. Готова отвезти батюшку-барина куда прикажет.

Что же… До вечера, Рус.

{Руслан}

— Принес?

— Да, босс.

Серый, тяжело опустившись на сиденье машины, передал мне небольшой пакет.

— Все чисто?

— Так точно. Нас никто не видел, — отрапортовал Стрельцов.

Что ж, это хорошо. Не хватало еще спалиться!

Развернув пакет, быстро просмотрел его содержимое.

Так. Карточка, записи ведения беременности, результаты анализов… Здесь все. Молодец, Сергей. Быстро сработал.

— Оригиналы я оставил у Перельмана. Здесь — копии, — уточнил Стрельцов.

Ну, это понятно. Ни к чему лишние подозрения.

— Руслан Александрович, — Серый замялся. — А что с Елецким решили? Он ведь просто так не отступится.

Не отступится. Это даже к гадалке не ходи.

— Формально мы ничего не можем сделать. Пока Мари не приняла мое предложение, Богдан в своем праве.

Черт бы побрал это право! Если бы только Мари не была так упряма… И если бы этот ее бывший муженек не оказался таким козлом… Ну не могу я винить ее в том, что она не доверяет мужчинам. Мне не доверяет. Хотя, что теперь говорить? Сам хорош.

Бля… Нужно же было так лохануться? Надо было сразу ее в оборот брать, а я, идиот, все не мог разобраться — нужна?.. Не нужна?.. Вот и приходится теперь расхлебывать. А главное, силой ничего не добьешься, приходится терпеть и удерживаться от того, чтобы не взять Машку за шкирку и не отвезти в поселок. Насколько все проще стало бы, но нельзя. Мари этого никогда не простит и никакие заборы ее не удержат.

Ладно. Это решаемо. Все равно у Елецкого нет шансов. Она моя.

— Вот что, Сергей. Утром звонил Павел, говорит, ростовские зашевелились. Надо бы наших подготовить, — посмотрел на своего начальника СБ. — Возвращайся в клан и проследи, чтобы все было как надо. Ну, на случай неожиданных гостей.

— Думаете, Лавр посмеет сунуться?

— Не знаю, Серый. Хотелось бы надеяться, что нет, но… Сам понимаешь. С Кебаридзе ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. После того проигрыша совсем планочным стал.

— Это точно, — нахмурившись, кивнул охранник. — А вы здесь как же?

— А что я? Со мной Гена с Лехой останутся. И еще Игорь.

— А если…

— Не очкуй, Серый. Не будет никаких если.

— Ладно, — неохотно согласился тот. — Только… Вы поаккуратнее, Руслан Александрович. Не подставляйтесь. От Лаврентия любой подлости ожидать можно.

— Ты меня еще поучи.

Забота Сергея вызвала улыбку. Нянька…

Стрельцов укоризненно посмотрел на меня и выдал:

— Если бы вы были не таким самонадеянным, босс, цены бы вам не было!

— Да ты что? — ухмыльнулся, глядя на сердитую физиономию охранника. — Иди уже, моралист. И не дрейфь. Справлюсь. Как приедешь — отзвонись, решим, что дальше делать.

Серый кивнул и вышел из машины. Пессимист…

Он еще долго говорил о чем-то с остающейся охраной, не торопясь покидать заброшенный пустырь, на котором мы остановились, и я прекрасно представлял суть их разговора.

Безопасность. “Глаз не спускать…” “Не оставлять одного…” “Проверять всех, кто…”.

После схватки с Сароевым, мой начальник СБ окончательно превратился в параноика. Нет, он и до этого страдал повышенной мнительностью, в каждом видя потенциальную угрозу, но сейчас…

Усмехнулся, вспомнив, с каким подозрением он отнесся к моей связи с Мари.

Не успел я познакомиться с Машей, как Стрельцов принялся нудеть, что он отказывается отвечать за мою безопасность, если я буду общаться с непроверенными дамочками.

“Руслан Александрович, это неразумно. Вы продержались почти месяц, не реагируя на провокации сароевских шлюшек, а тут какая-то неизвестная девушка… И так легко согласилась на ваше предложение. Что-то тут нечисто”.

Нечисто… А мне тогда без разницы было.

Зацепила меня Мари. С первого взгляда. С первого вздоха. Увидел ее и захотел, чтоб моя была. Чтобы мне принадлежала. Чтобы глядела на меня… Только на меня.

Герман тоже ее заметил. Вернее, он первый и обратил на нее внимание. Сидели, общались… И вдруг… “Смотри, какая цыпочка! Вроде, ничего особенного, а присмотришься — глаз не оторвать. Порода чувствуется”.

А мне тогда ее собой закрыть захотелось. Увести. Присвоить. Чтобы никто не смел так разглядывать. Чтобы никто не смел… хотеть…

И ведь закрыл. Увел. Присвоил. Жаль, ненадолго. Странно. Почему она привлекает таких, как мы? Герман, Роберт, Богдан… Никто из них не остался равнодушным. Даже Арам. Чувствуют ли они то же, что и я? Или это только я с ума схожу, когда она рядом? Ладно. Хватит лирики. Что там у нас с бумагами?

Так… Результаты УЗИ… Анализы… Ну, в этом я не силен, нужно будет Раевскому показать.

А это что? Записи Перельмана… С ума сойти. Он-то откуда может знать?!

Руки дрогнули.

Выходит… Нет, все-таки мои подозрения оправдались? Твою мать! О-хре-неть…

Что-то аж в жар бросило…

Долго сидел, глядя на неразборчивый почерк врача…

Вот все и разъяснилось. И стали понятны “непонятки” со сроками… И мясо с кровью в тему пришлось. Но как? Как Мари могла забеременеть от оборотня? Она же — человек. Тот же Перельман это подтверждает. И тоже недоумевает. Вон сколько страниц занимают медицинские выкладки вперемешку с вопросительными знаками. И куча подчеркнутых терминов…

Интересно, откуда у него такие познания о нашем виде? И с Богданом он подозрительно часто общается. Надо бы присмотреться к этому доктору поближе. Непрост. Очень непрост. Вон, с каким знанием дела рассуждает о наших отличиях.

Но Маша… Какова?! И молчит, гордячка. Не признается, что это мой ребенок!

Мой. Ребенок.

Черт… Не верится даже…

Мой…

Ну, Мари… Ну, тихушница!

Я ей, значит, предлагаю собственного ребенка усыновить, а она… “Я подумаю…”

Подумает она…

Хрена с два! Поздно теперь думать. Сегодня же заберу ее домой. Хватит в игры играть. Моя женщина и мой ребенок должны принадлежать мне. И носить мое имя. Чтобы никто даже подумать не мог к ним подкатить…

Черт!

Легко сказать… Так она и согласится!

Где Мари — и где покорность? Упрется на своем — не сдвинешь.

И как ей объяснить?

Бля… Как донести до моей упрямой Мари, что ей опасно оставаться одной, без защиты? И как признаться в том, кто я?

Она не поверит. Слишком рационально смотрит на вещи, а тут… Сказка, вымысел, легенда. Да еще и это повальное засилье фэнтези. Столько байды понаписали… Попробуй теперь докажи, что оборотни существуют на самом деле, пусть и не имеют ничего общего с фантазиями писателей!

Черт бы их побрал, кстати, с этими байками. Ни хрена не понимают, а туда же. Популяризируют и романтизируют… Руки бы им повырывать.

Вспомнилась недавняя поездка в Краснодар. Мы тогда неделю ждали результатов переговоров, и Женька, от нечего делать, развлекал всех какими-то дебильными книжками про оборотней. Купил, в виде эксперимента, как он сказал. Узнать, что про нас пишет нынешнее поколение.

Узнали. Дрянь редкостная!

Раньше хоть просто страшилки были, а сейчас…

Сопливая романтика, сплошные “люблю-жить-без тебя-не могу”… И сверхспособности. В ассортименте.

Не, спорить не буду, от обычных людей мы отличаемся. Понятно, что мы сильнее, выносливее, дольше живем. Иерархия и ценности немного другие. Но в целом… Мы люди. Пусть и со своими… особенностями.

Ха! Да если бы у нас были такие сверхвозможности, как в этих задрипанных романчиках, мир давно был бы у наших ног.

Складно врут господа писатели. И бессмертие, и истинные пары там у них, и любовь — одна и на всю жизнь, и дети только от единственной… Чушь собачья! А самый смех — не успеет героиня забеременеть, как герой тут же об этом узнаёт! С точностью до минуты… Аппарат УЗИ, мать его так!

Парни тогда вдоволь поугорали над этими бреднями.

Хотя…

Мне бы это умение пригодилось. Не наворотил бы столько глупостей.

А теперь вот, думай, как Машу завоевывать. С ней грубой силой нельзя. Только лаской и терпением.

Где бы только время на это взять?

А еще Лавр… Не сидится ему спокойно на юге, так и норовит чужой кусок урвать. Неймется. Все никак былое поражение не простит. Хорошо, Пашка предупредил, что ростовские оживились. Хотят по старой схеме сработать. Не выйдет.

Мне бы сейчас самому нужно со своими людьми быть, а тут Мари… Вот что с ней делать?

Нет. Нельзя ее сейчас в клан везти. Пока никто о ней не знает, она в относительной безопасности.

Черт…

Сложно.

Спрятать бы куда-нибудь…

Ладно. Продумаю варианты. Время пока еще терпит.

Отложив в сторону бумаги, уставился на черные стволы деревьев.

Нет, ну надо же… До сих пор не верится. Ребенок. Мой… и Машин.

Охренительная новость… Просто сногсшибательная.

Бля… Отец… Очуметь, как звучит…

Ребенок. Мой.

Мой…

Вопрос только в одном. Как долго Мари готова скрывать от меня правду? И что делать мне? Разоблачить ее или?.. Или…

Хм-м, а что? Это будет даже забавно!

Решено. Подожду. Посмотрю, насколько ее хватит…

{Маша}

Звонок телефона раздался неожиданно.

— Маша, а Руслан Александрович с тобой? — услышала я голос Дронова.

Мой недавний гость говорил как-то негромко и слегка напряженно.

— Нет, Василий Ильич, — ответила мужчине. — А вы хотели с ним поговорить?

— Да нет, Машенька, — с облегчением, как мне показалось, произнес Дронов. — Это с тобой я хочу поговорить. Сможешь подъехать к автостанции?

— Сейчас?

— Ага, — подтвердил Василий Ильич. — Это очень важно, Маша.

— Ну, хорошо, — недоумевая, что понадобилось от меня мужчине, нехотя согласилась я. — Минут через двадцать буду.

— Вот и лады. Жду, — ответил Дронов.

М-дя. Что-то у нас что ни день, то новая заморочка, да, Марусь? Что могло понадобиться от меня недавнему гостю? Только же виделись.

Я почувствовала, как в душе шевельнулась неясная тревога.

Так, Маша, спокойно. Слишком часто ты стала волноваться. И все без дела. Вот увидишь сейчас Василия Ильича, и окажется, что он просто забыл передать какие-нибудь пирожки. Ну, завалялись они у него в сумке… А ты тут панику разводишь.

Успокаивая саму себя, вызвала такси и вышла из дома.

До автостанции добралась быстро.

— Василий Ильич, я на месте, — позвонила Дронову. — Где мне вас искать?

— Так я у касс стою, — доложил тот. — Заходи внутрь, увидишь.

Угу. Увидела. Его невозможно было не заметить. Похоже, Василий Ильич умудрился полгорода скупить. Две большие сумки, пара каких-то ящиков, несколько пакетов. Да… Силен мужик! Добытчик.

— Пришла, — увидев меня, обрадовался мужчина. — А я боялся, что передумаешь.

Он осторожно огляделся по сторонам и торопливо заговорил:

— Ты, Машенька не сердись на меня, что я тебя из дома выдернул. Не мог я промолчать. Не простил бы себе, если бы смолчал, — повторил он и на удивление как раз-таки замолчал.

Я выжидательно уставилась на Дронова, но тот не торопился продолжать. Он зачем-то снова посмотрел вокруг, потом — на меня и, наконец, с сомнением покачал головой.

— А может, и не стоит, — с раздумьем в голосе, произнес мужчина. — Может, и обойдется? Вроде, любит он тебя, вон как смотрит.

— Василий Ильич, о чем вы? — не выдержала я. — Говорите уже все, как есть!

Нет, нормально? Сам позвал и сам же и мнется, какими-то загадками говорит!

— Как есть? — пристально посмотрел на меня Дронов. — Ну ладно.

Он помолчал еще немного, откашлялся и спросил:

— А ты, Машенька, давно своего Руслана Александровича знаешь?

— Два месяца, а что?

— Да ничего, — мужчина вздохнул. — А замуж он тебя зовет?

— Зовет.

— А ты что?

— А я думаю пока.

— Ага.

Василий Ильич замолчал и снова внимательно на меня посмотрел.

— Тут такое дело, Машенька… Нельзя тебе за Руслана замуж.

— Почему?

— Не подходит он тебе… Совсем.

— Не ровня, я ему, что ли? — усмехнулась я.

— Не ровня, — подтвердил Дронов. — Только не ты ему, а он тебе.

Здрассьте, приехали…

— Вы уверены, Василий Ильич? Именно он? — выделила интонацией последнее слово.

— Да, — твердо ответил мужчина. — Оборотень он, Маша, — Дронов пристально посмотрел мне в глаза. — Оборотень. Я их породу хорошо знаю, сразу разглядеть могу. Ты глаза его видела? А силу чувствуешь?

Дронов таинственно понизил голос и уставился на меня.

М-да. Приплыли… А ведь таким нормальным казался. Помешался, походу, на любимой теме.

Я с опаской взглянула на своего собеседника.

— Думаешь, я сумасшедший? — криво усмехнулся тот. — Нет, Машенька. Не сумасшедший. И не сказки это, про оборотней. Вижу, ты мне не веришь. Ну что ж. Мое дело предупредить, а решать тебе, конечно.

Дронов бросил взгляд на электронное табло над кассами и заторопился.

— Ладно, — заявил он. — Мне ехать пора. Ты подумай пока, а если захочешь поговорить, вот, — протягивая бумажку с написанным адресом, сказал мужчина. — Приезжай.

Я взяла листок. Надо же… Заранее подготовился.

Подсосенки. Не очень далеко от города. Где-то час езды.

— Ну, если получится, — неуверенно пожала плечами.

— Ты, Маша, присмотрись к своему “хорошему другу” повнимательнее. Может, и заметишь что необычное. И подумай, Маша. Хорошо подумай, прежде чем предложение от него принимать.

Василий Ильич подхватил сумки, закинул их на плечи и взялся за ящики.

— Давайте помогу.

— Да не… Я сам.

Дронов крякнул и перехватил коробки поудобнее. Лежащие сверху пакеты чуть съехали в сторону, и мужчине пришлось придержать их, чтобы не упали.

— Ну, бывай, Маша, — кивнул он мне и неторопливо направился к выходу.

— До свидания, — попрощалась я.

Да-а, Маруся… Вот и думай теперь, что к чему. Поддаться бабушкиным генам и поверить в невозможное, или включить мозги и отправиться в аптеку? За пустырником. Нервишки подлечить… Дилемма.

Василий Ильич вышел в раздвижные двери, а я осталась стоять у билетных касс, раздумывая над его словами.

То, что сказал Дронов… С одной стороны, это выглядело чистым бредом, но с другой… С другой, его слова легли на благодатную почву.

Странности в поведении Руслана, горящие азартом желтые глаза Роберта, внешность охранников Берцева, их чутье и выносливость — все эти незначительные мелочи, словно затейливые паззлы, складывались в весьма интересную картинку.

А еще отдельным пунктом стоял Елецкий. Тоже весьма сомнительный тип.

Что там Василий Ильич про силу говорил? Вот, пожалуй, Богдан именно ею и обладал. У него была удивительная способность воздействовать на окружающих, я это не раз замечала. Да что там? Можно сказать, на себе испытала. То ли гипноз какой, то ли внушение… Не знаю. Но отказать Елецкому было очень сложно.

Припомнила красноватый огонек, мелькающий во взгляде мужчины, и невольно вздрогнула.

Неужели правда?

А ведь и у Руса глаза подозрительно загораются, когда он пытается навязать мне свое решение. Только, почему-то, на меня его сила не действует. Хотя, на всех остальных — будь здоров!

А-хре-неть… Это во что же мы, Машенька, влипли? Это куда ж нас наша шилопопая карма завела?

М-дя. Выводы напрашиваются неутешительные.

Первый, самый простой и понятный, — я сошла с ума. Ну не может же нормальный человек всерьез верить в существование оборотней? Не может? Во-о-от! И я так думаю.

И второй. Оборотни реально существуют. Они есть. Они рядом. И я увязла в отношениях с ними, по самое не могу…

И еще неизвестно, какая версия предпочтительнее. Пожалуй, я бы проголосовала за первую. Там хоть надежда есть, что вылечат. А вот вторая… У-у… Тут все гораздо печальнее.

Медленно добрела до ближайшей свободной скамейки и села. Ноги не держали.

Да, Маруся, вот это мы влипли. И что теперь делать?

В голове навязчиво крутилась строчка из детского стишка: — “Мы с Тамарой ходим парой, санитары мы с Тамарой”.

Санитары… Угу. Которые в синих халатах. И упекут тебя, Машенька, в белую комнату с мягкими стенами. Это в лучшем случае. А в худшем…

— Девушка, вам плохо? — ко мне наклонился какой-то высокий светловолосый парень.

— Что? — очнулась от своих мыслей.

— Вы хорошо себя чувствуете? — обеспокоенно переспросил незнакомец. — Может быть, воды? — он протянул мне бутылку минералки.

— А?.. Нет, спасибо. Со мной все хорошо, — отказалась я.

— И все-таки, позвольте, я вам помогу, — не отставал блондин. — Куда вам нужно? Я отвезу.

Я подняла голову и посмотрела на самопровозглашенного спасателя. Высокий. Крепкий. Плечи широченные. Вон, аж куртка лопается. И глаза встревоженные. Желтые такие, продолговатые… Стоп.

Желтые?!

Вызывайте санитаров. Я согласна на первый вариант…

Мир стремительно закружился. Остановился. Дернулся вновь, и я провалилась в темноту.

Очнулась все на той же скамейке.

— Как вы себя чувствуете?

О, ты снова здесь? Похоже, комната с мягкими стенами отменяется.

Ну, здравствуй, оборотень… Как поживаешь?

— Девушка, вы меня слышите?

Слышу, родимый… Слышу. Чего ты так суетишься?

— Вот, выпейте, — моих губ коснулось что-то мокрое.

А-а… Бутылка с водой. Надо же, какой настырный. Напоить меня пытается. В чувство привести. Ну-ну… Приводи… Реанимируй, так сказать.

Я отпила глоток.

— Спасибо, — кивнула желтоглазому, стараясь не реагировать на странное желание рассмеяться. Очень сильное желание, между прочим. Почти непреодолимое…

Что ж, привет, истерика… Ты все-таки ко мне подкралась. Видно, вслед за паранойей пришла.

— Подняться сможете? — тихо спросил незнакомец. — Идемте, я вас домой отвезу, — предложил он, в ответ на мой кивок.

— К кому? — непонимающе посмотрела на неожиданного помощника.

— К вам, разумеется, — хмыкнул парень.

— Ко мне… А, ну да… Домой.

Встав на нетвердые ноги, ухватилась за протянутую руку и повисла на своем спутнике. Что ж, давай, волчара. Веди. Мне уже бояться нечего.

Машинально дошла до машины, села… невольно принюхалась… Знакомый запах. Ну-да, ну-да! Апельсины. И оранжевый мячик с листиком приметненький. Все ясно.

— А Руслан Александрович уже в курсе происходящего? — повернувшись к блондину, спросила я.

Тот удивленно зыркнул на меня и неохотно кивнул.

— И какие у вас инструкции? — почувствовав, что мир снова начинает кружиться, покрепче ухватилась за сиденье.

Автомобиль вырулил со стоянки и быстро влился в общий поток.

— Доставить вас домой, — сосредоточенно ответил оборотень.

Ха! Как быстро я приняла новую реальность! Сама себе удивляюсь.

Сижу вот, с волком беседую. Который в человеческой шкуре. Или наоборот? Что-то я запуталась… Ладно. Неважно.

— А сам господин Берцев сейчас где?

— Я не вправе отвечать на подобные вопросы, — спокойно посмотрел на меня охранник.

Не, ну а кто? Конечно, охранник. Недаром же его Рус ко мне приставил. Может, и еще парочка где-то по кустам передвигаются. В волчьем обличье… Посреди города.

— Ладно. А Сергей тоже с ним?

— Я не в курсе, — невозмутимо ответил желтоглазый. — Вам уже легче? Голова больше не кружится?

— Да нет. Все хорошо. Спасибо.

— Если вдруг что-то понадобится, говорите, — распорядился оборотень.

Я повернулась и внимательно посмотрела на своего спутника. Молодой. На вид, лет двадцать пять. Интересно, а как долго они живут? Эх… И чего я раньше фэнтези не увлекалась? Сейчас бы не тупила так.

Неожиданно мне в голову пришла мысль, от которой я похолодела. Это что же получается? Мой ребенок… Он… Тоже оборотень? Мама…

Я снова посмотрела на охранника.

Крупный. Очень крупный… И Сергей тоже здоровенный. И братья его, которые глюки-близнецы. И Рус, пусть и не такой квадратный, но все же…

Получается, Перельман ошибся. Нет никаких четырнадцати недель. Есть обычный крупный ребенок. Ну, может и не совсем обычный…

Жесть. О чем я рассуждаю?! Я беременна от оборотня! Мамочки… И что теперь будет? Как это, вообще, возможно?! И каким он родится? Человеком или… Ой…

— Воды? — обеспокоенно поинтересовался охранник.

— Что?

— Вам снова плохо?

— Нет. Не плохо.

Это неправильное определение. Мне охренительно плохо! В высшей степени плохо! Очень плохо в квадрате!

— И все-таки, выпейте, — в руку ткнулась бутылка.

Я машинально сделала глоток и закашлялась. Да чтоб тебя!

— Ну вот, мы на месте, — доложил охранник. — Вы сидите, я сейчас дверь открою и помогу вам выйти.

Надо же, а я и не заметила, как мы доехали.

Обвела взглядом двор, невольно подмечая какие-то ничего не значащие мелочи.

Вон, Лидка из сороковой сына на качелях катает. И когда их уже смажут? Скрипят и скрипят…

Анна Петровна, из восемьдесят шестой, шустро семенит с авоськой. Видно, в магазин за хлебом собралась. Она, как трамвай, по одному и тому же маршруту каждый день ходит.

Компания дворовых алкашей кучкуется у гаражей, соображая на троих. У этих тоже все в привычном режиме — выпили, закусили, подрались… Лепота.

Обычная мирная жизнь. Простая и понятная. Такая же, какая была у меня до сегодняшнего дня.

— Давайте руку, — желтоглазый открыл дверцу и помог мне выйти.

Ишь… Спокоен, как танк. Хотя, чего ему волноваться? Для него-то ничего не изменилось. Это у меня мир с ног на голову встал.

— Осторожно, не торопитесь, — придерживая за локоток, притормозил меня охранник.

Угу. Не тороплюсь. Ползу, со скоростью черепахи. Осмысливаю произошедшее.

— Маш, привет! — окликнула меня Лидка, оторвавшись на миг от своего монотонного занятия.

— Привет, Лид, — кивнула в ответ.

— Куда пропала? Не видно тебя совсем.

Она повернулась, с любопытством разглядывая моего спутника. Качели скрипнули и остановились. Маленький Вовка недовольно захныкал.

— Работы много, — односложно ответила соседке.

Интересно, если бы я рассказала ей про оборотней, она бы поверила?

— Ну, как освободишься, заходи в гости, — пригласила Лида.

— Зайду, — пообещала я, через силу улыбнувшись соседке.

Улыбаемся, Маруся… Улыбаемся. Нечего людей пугать.

Лидка поправила сыну шапку и толкнула качели. Малыш довольно засмеялся. Унылый скрип снова разнесся по двору.

Все, как и должно быть в нормальном мире. Нормальном, привычном мире.

Оборотень проводил меня до самой квартиры. Обстоятельным оказался.

— Я войду? — осторожно поинтересовался перед самой дверью.

— Извините, я хочу побыть одна, — отказалась от ненужной мне компании.

Хех, Маруся… Саму не тошнит от собственной вежливости? Тут бы сейчас выругаться покрепче, да послать всех подальше, а ты расшаркиваешься — извините, не ходите… Интеллигенция, блин. Гены-чебурашки…

Нет. Не нужны нам собеседники. Нам себя нужно до кучи собрать, мир, опять же, на место поставить. Нельзя же ему таким перевернутым быть?

— Хорошо, — не стал спорить охранник. — Я сейчас скину вам свой телефон, в случае чего — звоните.

Он набрал на мобильном несколько цифр, и у меня в сумке запиликал сотовый.

— Вот, теперь у вас есть мой номер, — нажимая отбой, серьезно произнес парень. — Звоните.

— Ладно, — кивнула, торопясь поскорее попасть домой. — Спасибо за помощь.

Надо же, как ни в чем ни бывало, разговариваю с оборотнем! Чудеса из сказки! Страшненькой такой сказки… В стиле братьев Гримм. Или Гофмана… Кто там из них ужастиками баловался?

Оказавшись в квартире, первым делом закрылась на все замки и цепочки — здравствуй, бабы-Катина паранойя! А ты ведь была права! Потом машинально повесила на вешалку куртку, переобулась и прошла на кухню.

Следы недавнего пиршества все еще были на столе. Надо бы еду в холодильник убрать… И чашки из сушки переставить в шкаф… И подмести…

Нет. Потом.

Усевшись на диван, подперла голову руками и задумалась.

Как-то слишком легко я поддалась на все эти россказни. Послушала, припомнила всякие мелочи и поверила. А правда ли то, что мне мерещится? Может, выдумки все? Может, сочиняет мой знакомец? Выжил из ума и несет невесть что. А на самом деле и нет никаких оборотней.

Ну да. Действительно. Какие оборотни? Двадцать первый век на дворе. Чего я придумываю всякие ужасы?

Обвела глазами привычную обстановку кухни. Старая деревянная мебель, яркие занавески — недавняя обновка, — венский стул, с изогнутой спинкой… Плитка шашечкой… Большой холодильник, втиснутый в кладовку.

До боли знакомые и обычные вещи.

До боли знакомый и обычный мир.

Хватит, Маруся. Приди в себя. Успокойся.

Иначе не миновать тебе с настоящими санитарами общаться. В синих халатах которые…

И на потолки любоваться. Белые.

Давай — собралась, встала и взялась за уборку. Наведешь порядок, а там и мозги на место встанут. И жизнь снова засияет яркими красками. И ужастики исчезнут.

Все. Отставить бред. Нет никаких оборотней. Не-ту. Всего лишь игра расшалившегося воображения…

***

Рус появился только поздно вечером.

Привычно поцеловал, внимательно оглядел со всех сторон и потащил в кровать.

— Спать, Мари, — безапелляционно заявил партнер и уложил-таки в постель. — Тебе нужно набираться сил.

Нет, ну вот как ему это удается? Только я собираюсь возразить, как он посмотрит на меня — чуть прищурившись, с долей мягкой иронии, — и все мои аргументы куда-то пропадают. Испаряются, будто их и не было. И я покорно выполняю все, что говорит партнер, сама с себя удивляясь, — прям, не Маруся, а “мисс Послушание” какое-то!

— Ты ужинала? — поинтересовался Берцев, растягиваясь рядом.

— Угу, — невразумительно мугыкнула я, из-под ресниц рассматривая партнера.

Оборотень? Да, не-е-ет. Просто, офигенно красивый мужик. Брутальный такой. Уверенный. “Мистер Тестостерон” и “Мистер Мачо” в одном флаконе.

— Самочувствие нормальное? Голова больше не кружится? — не отставал Руслан.

Ага. Доложили, значит.

— Да нет. Все прошло уже.

— А на автостанцию зачем ездила? — словно бы невзначай, спросил партнер.

— Василий Ильич сумку у нас забыл, попросил привезти.

М-да, Маруся… Врешь, как дышишь! Откуда что берется. Такими темпами скоро все свои принципы растеряешь.

Неожиданно вспомнились слова Дронова.

“Присмотрись к своему Руслану Александровичу повнимательнее, Машенька”.

Что ж, смотрю.

И не вижу ничего необычного. Ну, сильный… Ну, накачанный. Крепкий. Подумаешь, это вовсе не показатель. Руки… Не, не надо про руки, а то опять зависну. Что там у нас еще? Высокий лоб, прямой, ровный нос, густые брови вразлет. Глаза… Не того смазанного, нечеткого оттенка, что обычно называют серым, а жесткого, уходящего в темноту, напоминающего грозовое небо.

Сейчас, когда Рус расслаблен, они светятся довольством и покоем.

Странно. Что-то Берцев выглядит на редкость счастливым. Как кот, съевший миску сметаны. Или волк, сожравший овечку? Да не… Ну какой он волк? Бре-е-ед.

— Как прошел день? — решила выяснить причину столь благостного настроения партнера.

— Хорошо, — коротко ответил Берцев и неожиданно положил ладонь мне на живот. А потом, и вовсе удивил, придвинувшись и поцеловав то место, где только что лежала его рука.

— Как ты? — не поднимая головы, спросил Рус.

— Это ты у меня или у ребенка спрашиваешь? — уточнила я.

— У вас обоих, — улыбнулся партнер. — Но раз уж из вас двоих пока только ты умеешь разговаривать, жду ответа от тебя.

— Ну что ж, отчитываюсь. Мы в порядке.

— Вот и замечательно, — Руслан потерся носом о мой живот и преспокойненько улегся на него щекой.

— Эй! — возмутилась я.

— Тш-ш… Не мешай, — шикнул на меня Берцев. — Я устанавливаю контакт.

— С внеземным разумом?

— Можно и так сказать, — прошептал партнер. — С новой вселенной.

Он потянул завязки халата, распахивая его, и невесомо коснулся губами впадинки пупка.

Я невольно вздрогнула. Это касание… Оно было таким легким, осторожным, почти благоговейным.

Сейчас Рус ничем не напоминал того равнодушного мачо, с которым я познакомилась на курорте. Нет, в нем по-прежнему чувствовалась властная сила, но то, как бережно и нежно он относился ко мне…

Не удержавшись, запустила руки в темные волосы партнера и с наслаждением погладила. М-мм… Давно мечтала об этом. Какие шелковистые…

Правда, Руслан не дал мне насладиться как следует. Он не остановился на целомудренном прикосновении, принявшись прокладывать дорожку поцелуев ниже — туда, где, под его ласками, уже зарождалось такое знакомое томление…

— Мари, — хрипловатый шепот отозвался внутри горячей волной. — Моя Мари… Только моя…

Ох, партнер… Что же ты делаешь?

Разве можно быть таким убедительным? Ведь я же обычная женщина. Слабая и доверчивая… Могу и поверить. И забыть о нелепых подозрениях. Вернее, махнуть на них рукой. Подумаешь, оборотень! Как говорится в старом любимом фильме — у каждого свои недостатки!

Берцев освободился от одежды и легко стянул мой халат.

А потом он любил меня — томительно медленно, чувственно, нежно… Перемежая головокружительные поцелуи ласковыми словами и тихими признаниями. Заставляя меня стонать и признаваться в ответ.

Вынуждая снова и снова терять голову… Задыхаться от страсти… Отдаваться без оглядки и забывать обо всем…

“Руслан… Рус…” — шептала я и таяла от ощущения полного и всеобъемлющего единения с любимым. И от понимания того, что не только мое тело, но и моя душа давно уже принадлежат партнеру.