⠀⠀ · Глава 32 · ♦ · Двадцать три дня спустя

Лошадь фыркнула. Дорогое и неглупое животное почуяло людей, несмотря на предрассветный мрак. Несколько человек притаились прямо в канаве у дороги шагах в пятидесяти впереди.

Арса — не просто центральные земли Равийской империи. Это бесспорный хребет государства и его исторический центр. Именно на этой территории зародились древнейшие кланы Равы. Подминая под себя слабых или попросту их уничтожая, находя компромиссы с сильными или громя их в союзах с равными, они век за веком наращивали силу.

А потом появились пришельцы с юга. С земель, которых больше нет. Случился очередной катаклизм, коих в давние времена хватало. При этом иногда гибли не только отдельные страны, а и целые группы государств.

Пришельцы оказались далеко не слабаками. Также они принесли новые знания и возможности, доселе здесь невиданные. Частично смешав свою кровь с сильнейшими кланами, они стали тем центром, на котором теперь держался змеиный клубок всей аристократии Арсы.

Императорская семья — главнейший и уникальный по происхождению клан Равы. Во многом именно благодаря пришельцам здесь воцарилась цивилизация.

И стоять на месте цивилизация не стала. Началась экспансия, продолжающаяся до сих пор. Владения центральных аристократов разрастались, мелким тоже свои куски перепадали. Прилегающие к империи территории в той или иной мере обогащали ее. Рава высасывала из них все соки, не переставая при этом раз за разом пытаться подмять их под себя полностью.

Обычные дела. У империй так принято.

Но если вы думаете, что цивилизация — это прекрасно, вспомните, что даже на Земле в самые лучшие годы цивилизованность — это не только свет.

Да и разве бывает свет без тьмы?

Вот и у Равы хватает темных сторон. Я по ее территории странствовал не так много, но и не сказать что мало. Девяносто процентов жителей империи и половины того, что я видел, не увидят никогда. Их жизнь не блещет яркими событиями и привязана к ограниченной территории, за пределы которой у них почти нет шанса вырваться.

Рабство в империи формально запрещено, за торговлю людьми даже наказание полагается. Однако это не подразумевает безграничную личную свободу для всех и каждого. Да, в той или иной мере запреты и ограничения присутствуют в самом демократическом обществе. Но здесь о демократии даже в шутку говорить не станешь.

Крестьяне жестко привязаны к земле, которая им не принадлежит. Им запрещено передвигаться по стране без разрешающих документов, коих просто так никто не предоставит. Необходимо соизволение, обычно от клана. Также клан может их фактически сбывать. Переселять на земли других кланов за вознаграждение или продавать участок с ними как с дополнительным бонусом.

Некоторым крестьянам везет, их фактические владельцы обращаются с подневольными гуманно. Из других выжимают все соки, жестоко наказывая за малейшую провинность и вдвое более жестоко — за копеечные недоимки. Бедные люди работают от зари до зари без выходных и отпусков, питаясь самой грубой и дешевой пищей, толком не развивая свой ПОРЯДОК. Иногда все, что есть, приходится вкладывать в Выносливость, чтобы с ног не свалиться на этой нескончаемой каторге.

Многие не выдерживают. То и дело по стране прокатываются крестьянские бунты, а то и массовые восстания, усмирять которые приходится месяцами. Также простолюдины сбегают в леса и горы, где или пытаются сидеть так, чтобы их не заметили, или используют укромные места как тайные базы для грабительских рейдов.

У суровых северян широко распространено мнение, что все южане — воры и грабители. И списывать это только на традиционно критическое отношение к чужакам нельзя. Всякий путешественник, купец или человек, отправившийся в Раву по другим делам, неизбежно сталкивается либо с разбойниками, либо с красноречивыми признаками их присутствия.

Лично я с равийским криминальным миром познакомился впервые, как только вышел к имперскому тракту. Чуть ли не в ту же секунду увидел и заключенных под стражу, и еще свободных, но на пути к виселице. Совпадение, конечно, но забавное. Думал, что дальше, ближе к центру страны, «романтиков с большой дороги» нет или почти нет.

Ошибался.

Пока добирался до мастера-лучника, дважды подвергался нападению. Одинокий путник — лакомая цель, особенно если это подросток. Риск столкнуться с опасным бойцом есть во всех случаях, внешняя беззащитность может оказаться ловушкой, но очень уж соблазнительно я выглядел.

Невыносимое искушение для не самых умных криминальных личностей.

Нападения меня не пугали, но напрягали. Не хотелось оставлять за собой трупы, ведь кровавый след проследить проще всего.

Пришлось заглянуть в Кфан — один из ничем не примечательных городов. У меня имелись веские причины там не светиться, но очень уж удачно он подвернулся. Да и провел я там всего пару часов. Этого хватило, чтобы обзавестись дорогой лошадью и одеждой непафосной, но издали демонстрирующей, что я не просто не отношусь к низовым простолюдинам, я вряд ли принадлежу к сословиям денежным, но при этом не очень-то уважаемым. Всякий хоть чуточку понимающий, взглянув на меня, заподозрит странствующего аристократа. Обычное дело среди благородной молодежи, особенно в это время года. Связываться с такими проблемными жертвами типичные разбойники не станут.

Впрочем, кто-то оказался невнимательным или дошедшим до последней стадии отчаяния, когда теряется всякий страх. Вчера в меня выстрелили из кустов, когда я решил сократить путь, покинув тракт. Заросли вокруг незначительных дорог убирали небрежно или не убирали вовсе, благодаря чему облегчалась жизнь разбойников.

Я не пострадал. До столицы рукой подать, здесь даже за второстепенными дорогами старались присматривать. Заросли расчистили не слишком старательно, но шагов на сорок по обе стороны местность просматривалась. Дистанция плевая даже для начинающего стрелка, однако этот разбойник ухитрился промахнуться мимо медленно двигавшего всадника.

Вторую попытку лихие люди предпринимать не стали. Рванули прочь, выдавая свой путь раскачиванием веток и треском валежника под ногами. Шум, как от стада лосей, похоже — банда немаленькая. Странно, что здесь, в местности, за которой в Раве приглядывают куда строже, чем за окраинными территориями, серьезная ватага до сих пор не оказалась на виселице в полном составе.

На картины казней я насмотрелся. В легких случаях разбойный люд заканчивал свои дни на виселице, в тяжелых доходило до сажания на кол. Что так, что эдак тела оставались гнить у обочин, демонстрируя глазам и носам всех проезжающим мимо, что с преступностью здесь борются не только на словах. Мрачные картины наблюдались частенько, поэтому всякий, кому приходится ездить по трактам или простым дорогам, не может их пропустить. Отсюда и растет частью стереотипное мнение, что среди равийцев много преступников.

Тех бандитов я не тронул. И не потому, что преследовать их по густым зарослям верхом невозможно. Просто не видел в этом смысла. Насмотревшись по пути, как несладко живется в Раве простому люду, я понимал тех, кто не выдерживает. Да, они преступники, но одновременно и жертвы несправедливой системы.

Окажись я в теле не малолетнего аристократа, а простолюдина — возможно, и сам бы караулил сейчас жертв с самодельным луком.

И уж взбеситься, увидев проезжающего мимо юного аристократа — святое дело. Очень уж велик соблазн одной стрелой отомстить за годы унижений.

И вот впереди еще одна шайка. Наглость несусветная. В ночном зрении просматривались не такие уж далекие зубцы высокой стены. То есть криминальный люд планировал устроить разбой на виду у столичных укреплений.

А ведь здесь самая безопасная территория в империи. Патрули днем и ночью шастают пешком и верхом, заросли даже на самых незначительных дорогах изведены минимум на сотню шагов в обе стороны. Если что-то где-то случается, конная стража появляется быстро и в большом количестве. Поэтому криминальные людишки вынуждены скрываться в придорожной канаве. Она неглубокая, поэтому рассчитывать им приходится лишь на темноту.

И на то, что у жертв нет навыков, способных справляться с мраком. Да и зрение не должно быть идеальным. Потому как мрак не такой уж и мрак, раз лошадка идет пусть и медленно, но уверенно. Света звезд и луны достаточно, чтобы камни брусчатки давали частые отблески. Их здесь надраивали своевременно, навоз и грязь не успевали скапливаться.

Похоже, эти люди дошли не просто до последней стадии отчаяния. Они шагнули дальше, за нее. Уже не пару монет ради миски риса пытаются вытрясти из неосторожных путников. Отмучиться хотят.

Смерти ищут.

И ведь найдут. Быстро найдут. Здесь действительно все строго.

Эти отчаявшиеся ребята разум потеряли не полностью. Как-то поняли, что ловить со мной нечего. Замерли, даже лица к земле опустили, боясь выдать себя блеском глаз. Наверное, всем высшим силам молятся, чтобы я побыстрее проехал мимо, ничего не заподозрив.

Какое мне дело до этих людей? Никакого. Я действительно могу проехать мимо, сделав вид, что ничего не заметил. Они даже не подумают напасть. Прекрасно понимают, что одинокий, уверенный в себе всадник ночью под стенами столицы — это вряд ли простой человек. Риск нарваться на того, кто способен одной левой переломать все кости пятерке вчерашних крестьян, близок к ста процентам.

Еще недавно я бы действительно проехал мимо. Но сейчас сам не знаю, что на меня нашло. Остановился, усмехнулся, глядя, как незадачливые разбойники пытаются поглубже вжаться в неказистую канаву.

Достал горсть имперских марок, выпустил их из ладони. И пока те звенели на камнях, заговорил:

— Здесь немного, но этого хватит, чтобы вы не голодали несколько недель. Соберите монеты и уходите. Здесь не вешают, здесь на кол сажают. Я такое видел: уж поверьте, это очень плохая смерть.

Высказавшись, чуть помедлил, бросил еще несколько монет:

— Уходите быстрее. И не возвращайтесь.

⠀⠀

Нами — столица Равийской империи и один из древнейших городов Арсы. За века существования он много чего повидал, включая осады и штурмы. И несмотря на то, что сейчас располагается вдали от беспокойных территорий, к его защите продолжают относиться серьезно. По мере роста возводят все новые и новые укрепления.

Последнюю стену подняли не так давно, но и она уже начала устаревать. Снаружи под ней вот уже не один десяток лет строит лачуги бедный люд. Когда хаотически растущие посады начнут приобретать цивилизованный вид, придется казне раскошеливаться, огораживая новые городские кварталы.

Пока что до цивилизованности здесь далеко. Посады Нами — это легендарное место, фигурирующее во множестве анекдотов и однотипных криминальных историй. Здесь с тебя могут снять обувь на ходу; выдрать золотой зуб, если неосторожно улыбнешься; а уж с кошельком лучше вообще не появляться, потому что такие вещи под стеной сами по себе пропадают.

Пока я пробирался через гадючник, жизнь в котором кипела несмотря на предрассветный час, меня несколько раз зазывали посетить подозрительные игорные заведения и курильни, где пускали на дым всякое, включая строжайше запрещенные в Раве вещества. Пару раз предложили девочку, один раз мальчика. Мутные личности провожали меня оценивающими взглядами. И я не сомневался, что глаза их ухитряются в считаные секунды определить, сколько стоит то, что можно получить с моей одежды и лошади.

Колоритное местечко.

По-хорошему стоило поискать здесь относительно приличный уголок, где дождаться утра. Собственно, я так и планировал поступить. Но воочию убедившись, что обстановка здесь не очень-то фешенебельная, решил, что лучше сделать привал где-нибудь за стеной.

Уж там-то точно поприличнее.

Но есть одна загвоздка — ворота. Дело в том, что на ночь они закрывались. Даже пеших не пропускали. Если опасаешься криминала, сиди под ними в ожидании рассвета или воспользуйся небольшой взяткой, чтобы стражники отворили калитку. Габариты ее таковы, что всадник свободно проедет. Так что если заявился не на повозке, проблем не будет.

Другой вариант подразумевает бесплатность. Перед аристократами калитку раскроют быстро и с поклонами. И даже извинятся, что ворота целиком распахнуть до рассвета никак не получится.

И вот тут я, можно сказать, нарвался.

Одинокий стражник при виде меня расшаркиваться не стал. Так и стоял, опираясь на копье. Похоже, даже придремал. Встрепенулся лишь когда лошадь фыркнула над ухом.

Дернувшись, поднял молодое лицо. Немногим старше меня, сопляк с простодушной физиономией. Как такого взяли в стражу? Не иначе кто-то серьезный за него словечко замолвил.

— Куда?! Куда?! — сбивчиво затараторил стражник.

— Как это «куда»? Неужели в стражу начали брать слепых?

Пора снова привыкать к имперскому пафосу. У мастера Тао с этим было посвободнее, но здесь надо держаться так, будто ты пуп земли. У аристократов так принято.

Вот и этот паренек так и продолжал ничего не понимать. Ведь его не опустили презрительными словами, над ним всего лишь слегка насмехаются.

Я для него не аристократ, я шутник какой-то.

— Так это… Нельзя. Никак нельзя. До утра ворота закрыты.

— Калитку открывай. Да поживее. Я тороплюсь.

Стражник явно только что проснулся. Откровенно тупил. Шутки кончились, а он все еще не понимает, кто перед ним.

Торопливо качая головой, продолжал в том же духе:

— Нет. Нельзя. До утра никак нельзя открывать.

Пара брошенных монет в один миг превратят твердое «нельзя» в «можно». Как и всякая империя, Рава заражена коррупцией снизу до самых верхов. И даже здесь, в столице, за деньги несложно легко решить почти любой вопрос.

Но платить плебею за то, чтобы перед благородным калитку открыл? Это не смешно, это покушение на святая святых.

На сословные привилегии.

Мы не платим за то, что наше по праву. Ведь тот, кто заплатит, покроет себя вечным позором.

Развернуться и переждать в посаде — тоже позор.

Я как аристократ обязан беспощадно наказать наглеца и добиться того, чтобы проклятую калитку распахнули.

Но какой же он наглец? Всего лишь растерянный и нерасторопный молодой человек. Похоже, старшие товарищи поставили его в одиночку караулить, а сами в кости засели играть. Уши у меня чуткие, со стороны сторожевой будки слышны смешки и характерный перестук. Тяжко одному стоять час за часом. И тяжелее всего этим заниматься перед рассветом. Вот и задремал, мозги почти отключились.

Я могу избить стражника. И даже покалечить. Это мое право. Некоторые аристократы сделают это не задумываясь. Да, он на службе у императора. Но это простолюдин, и он практически нанес оскорбление благородному. Никто особо разбираться не станет из-за такой мелочи, моего слова достаточно.

Но зачем мне это надо? Да, я недоволен поведением этого стражника, но не настолько же. К тому же при разбирательствах некоторые могут сильно захотеть узнать, кто я, собственно, такой. Дескать, докажи, что действительно благородный, а не самозванец. И не факт, что получится отделаться общими фразами.

Там, за стеной, получив тот статус, к которому стремлюсь, я смогу усмешкой отвечать на вопросы о своей личности. Но здесь не факт, что сумею отделаться от ненужных расспросов столь просто.

В общем, наказывать по всей строгости нельзя и разворачиваться тоже нельзя.

Да уж, нажил проблемы на ровном месте…

Я должен попасть на ту сторону, но без скандала. Как бы там ни обернулось дело, не хочется создавать о себе сомнительную славу с первых шагов.

Да мне вообще слава не нужна. Тише идешь, дольше живешь.

Поэтому повысил голос, надеясь, что игроки в кости наконец начнут шевелиться, услышав неладное. Ведь среди них наверняка есть опытные люди, которые с одного взгляда все поймут.

И которым скандал нужен еще меньше, чем мне.

— Ты. Сказал. Нельзя. МНЕ?!

В каждое слово я вкладывал столько презрения и затаенной угрозы, что сам себе удивился. Оказывается, если нужно, я могу выражаться так, как не каждый истинный аристократ сумеет.

Надо было сразу с такого тона начинать. Со стражника в один миг сонливость сдуло. Что-то начал осознавать.

Увы, от этого понимания его, как говорится, заклинило. Распахнул рот от испуга, заморгал нелепо. Явно дар речи потерял, ничего ответить не может.

Но мой план удался, из сторожки вышел еще один стражник. Действительно опытный, с первого взгляда понял, что происходит. Подхватил прислоненное к стене копье, подскочил, пристраивая его на плечо в салютующем жесте.

Затараторил:

— Добрый господин, простите моего глупого племянника! Простите балбеса! Как ночь, так соображение теряет! Уж я ему уши прочищу, не сомневайтесь! Байло, Гаан! Бегом калитку открыли! Простите, господин, вы так тихо подъехали… Простите нас!

И так далее, и тому подобное. Сплошные «простите» и вид, как у профессионального кающегося грешника.

Так вот кто за юнца похлопотал. Старший стражник — его дядя.

Впрочем, мне плевать, кто тут кем приходится. Пусть хоть переженятся друг на друге. Самое главное — калитку открывают, и ради этого мне не пришлось рубить сонному стражнику голову или хотя бы ухо.

Без крови обошлось.

И без скандала.

Я, ни слова не сказав старшему стражнику, направился в калитку. Даже не смотрел по сторонам. Поза под названием «абсолютное спокойствие».

А на лице такое же презрение.

Однако в душе я почти ликовал.

Нет, не из-за мирного разрешения намечающегося конфликта.

Я, не заплатив ни монетки, не показав ни одной бумажки и даже не назвавшись, в ночное время попал в Нами. Причем стража меня в лицо знать не могла.

Многие ли смогут похвастать таким достижением?

Вряд ли.

Будем считать, что я выдержал небольшой экзамен. Теперь точно знаю, что даже опытные люди уверенно распознают во мне аристократа.

Чуткий слух уловил звук подзатыльника за спиной, после чего еле слышно затараторили:

— Болван! Тупой болван! Разве не видишь, кто это?!

— Я… Я не… Я…

— Да ты что, все на свете позабыл?! Даже последний баран знает, что сейчас те самые дни! Большой летний сбор. Имперский набор! Имперский! Но ты хуже барана! Да о чем думала моя сестра, когда рожала такого неудачника! Вот ведь глупая женщина!

Гм… Мало того что во мне распознали аристократа, так еще и старший стражник понял, с какой целью я пожаловал.

Действительно опытный служака.

Впереди засияли редкие огни большой улицы. Настоящей городской улицы, а не предместья. Я в столице.

И я почти уверен, что где-то именно здесь находятся те, к кому тянутся важнейшие нити моей судьбе. Те, кто приняли решение окончательно стереть с лица Рока клан Кроу.

И те, кто пришли за нами в усадьбу, скорее всего, тоже здесь.

Получается, я сейчас не в город захожу, а в знатную западню. Сам, по своей воле направляюсь к тем, от кого так тщательно скрывался два года.

Опрометчивость? Глупость?

Возможно.

— Эй! Уважаемый господин! — донеслось в спину. — Простите, пожалуйста, но нужно имя. Ваше имя. Мы должны записывать всех, кто проезжает ночью. Такой приказ. Простите. Так кто вы? Как вас звать? Как записать?

Эх, все же представиться придется.

Настоящее имя светить — глупость несусветная. "Ли Брюсу", увы, тоже здесь не место.

Я направляюсь в пасть льва, если не хуже. И что самое странное, ничуть по этому поводу не переживаю.

Все обдумано давно. Решение принято. В пасть так в пасть. Мне не привыкать.

Какое же прозвище взять для такой ситуации?

— Уважаемый! Пожалуйста, ваше имя! — с мольбой повторил стражник.

Я, не останавливаясь и не оборачиваясь, усмехнулся и наконец ответил:

— Меня зовут Чак. Чак из семьи Норрис.

⠀⠀