⠀⠀ · Глава 10 · ♦ · Живые барабаны

Бам-м!!! Бам-м!!!

Сдвоенный металлический лязг заставил меня вздрогнуть. Очень уж нехорошие ассоциации с ним связаны.

Но на этот раз мне повезло, я остался на ногах. А вот соседи слева и справа исчезли в одно мгновение. Будто ураганом сдуло. Обоим одновременно не повезло попасть под бесхитростные удары.

Если вначале я оценил вес оружия кукол в пуд, сейчас готов изменить цифру на полцентнера.

А то и больше.

Более легким оружием невозможно отправить в нокдаун ученика весом в сто пятьдесят килограмм. Если кто-то из нас и весит меньше этой цифры, то ненамного.

Нет, за прошедшую пару часов я не настолько сильно поправился. Наоборот, даже слегка похудеть успел за счет прорвы сожженных калорий и воды, что ушла в пот.

Да уж, попотеть пришлось изрядно. Ну а как тут не вспотеешь, если защита, о которой обмолвился злющий мастер, представляет собой подобие старого водолазного костюма для глубоководных погружений. Что-то вроде бочки из толстенного металла, с так же надежно прикрытыми конечностями, кое-как поворачивающимися на массивных шарнирах.

Надо признать, что защита эффективная. Не уверен, что крупнокалиберная винтовка с такой справится. С обычным оружием я, наверное, быстрее силы потеряю, чем сумею нанести заметный ущерб владельцу.

Вот и у «обрезанных кукол» это не получалось. Их размашистые и быстрые удары лишь оглушали. Это все равно что голову под колокол сунуть во время набата.

Не смертельно, но неприятно.

А вот устоять после такого удара на ногах — это уже сложнее. Точнее — невозможно. Даже верзилам вроде Ашшота ни разу не удавалось. Если подставился — это все, заваливайся на пол, где тебя может протащить несколько шагов по скользкой металлической поверхности.

Это, к слову, еще одна неприятная особенность зала. В сочетании с гладкими подошвами защитных костюмов даже без наличия кукол пройти до конца и ни разу не шмякнуться — трудновыполнимая задача.

С куклами она и вовсе не возможная. Истуканы от души молотили с двух рук, биты пребывали в непрерывном движении. Перед нами будто скопище миниатюрных ветряных мельниц раскинулось, но мельниц хитрых, у которых каждая лопасть жила своей жизнью. Полная непредсказуемость. Единственное, что объединяло движения бездушных противников, — это то, что их удары по большей части наносились почти строго вперед. И частенько низко над полом, будто истуканы пытались его подмести.

Собственно, они действительно его подметали. От мусора, как нетактично намекнул мастер Бьег.

Мусором были все те, кто раз за разом пытался пройти через зал. Несколько шагов — и «бам-м». Звучное падение, после чего следует попытка подняться. Вес защиты чудовищен, но даже для ничем не выдающегося альфы такого возраста — невеликая проблема. Можно и куда больше на себя набросить и вскакивать при этом пусть и не с легкостью акробата, но оперативно.

А вот то, что в этих костюмах невозможно ни согнуться, ни разогнуться и нет полноценной свободы движений для конечностей, — это проблема. Не просто в черепаху превращаешься, а в черепаху искалеченную. Да, признаю, такая конструкция в сочетании с толщиной крепкого металла не позволяет наносить нам хотя бы приличные ушибы, не говоря уже о травмах похлеще. Сломать руку или ногу в суставе тоже не получится, жесткие шарниры не позволят. Позвоночник также в безопасности, ведь, как я уже говорил, наклониться невозможно, фигура зафиксирована намертво.

Но за такую степень защиты приходится платить. Мы стали чудовищно неуклюжими, будто откормленные свиньи с деревяшками вместо ног. Или даже хуже. Если упал, поднимешься далеко не молниеносно. Да и шансов на то, что тебе это позволят, нет. Через секунду или десяток секунд одной из ближайших кукол надоест наблюдать за твоим барахтаньем. Ее непрерывно рассекающая воздух бита направится к тебе. Еще один «бам-м», и ты летишь дальше, где снова пытаешься подняться.

И все повторяется. Раз за разом. А, как я уже говорил, основное внимание куклы уделяют сектору перед собой. То есть большая часть ударов направлена вперед или около того: они так и с ног нас сбивают, и дальше продолжают колотить, постепенно отталкивая. В этом им здорово помогает отполированный пол. Похоже, он маслом смазан, уж больно здорово мы скользим. Расстояние, которое успеваешь отвоевать у зала, стремительно сокращается. Тебя все дальше и дальше отшвыривают к исходной позиции, ты теряешь завоеванное метр за метром. И вот после очередной неудачной попытки подняться оказываешься на каменной поверхности.

Здесь можешь подниматься спокойно, здесь никто не тронет. Нас даже не заставляют тотчас разворачиваться на новую попытку. Но мало кто торопился отправляться назад. Очень уж непросто выступать в роли живого барабана или гонга, по которому колотят с такой дурью. Требуется передышка.

Да и все больше и больше призадумываешься над сутью испытания. И чем дальше размышляешь, тем хуже мысли…

Испытание явно невыполнимое. За все время никто не смог продвинуться дальше трех десятков шагов. Обычно останавливаться приходилось гораздо раньше. Некоторые улетали назад, едва успев ступить на каменный пол, другие лишь изредка успевали преодолеть хотя бы треть от рекордного расстояния.

Рекорды получались исключительно в тех случаях, когда, выжимая из себя все возможное, удавалось набрать подобие разбега, влететь в зал, не поскользнуться при этом и не сразу попасть под встречный удар. Единственно верная тактика. При такой скованности движений уворачиваться не получается, нам остается лишь выжидать удобные моменты, чтобы неуклюже проскочить под битами, когда те машут в удобном направлении.

Но биты двигаются быстро и непредсказуемо, а вот мы едва шевелимся. То, что я назвал «подобие разбега», именно подобие.

И подобие жалкое.

На этом заходе мне везло. Неслыханно везло. Я, проанализировав предыдущие попытки, вздохнул печально и поступил так же, как поступал все последние разы. То есть с грацией беременной утки разогнался на каменной поверхности. Набрал скорость, используя хорошее сцепление металла подошв с шершавым гранитом. Влетел в зал, даже не пытаясь уклониться от движущихся передо мной бит. И сумел проскочить прилично, на уровне самых рекордных забегов.

Но тут подвели ноги. Поскользнувшись, я звонко шлепнулся на металл. А это все, и без того несерьезная скорость потеряна. Теперь остается лишь барахтаться мухой в патоке, пока не прилетит первый удар, что направит меня назад.

Удивительно, но мне и дальше продолжало везти. Двое учеников, только что почти повторившие мой рывок, одновременно подставились под биты. Их отбросило назад, они оказались спинами на полу, а это, как правило, все.

Но не в моем случае. В смысле — не именно сейчас. Это падение не походило на предыдущие.

Я упал удачно и сумел подняться быстро.

Это здесь получается столь редко, что подобно чуду. Причем, встав на ноги, я не полетел назад в тот же миг. Удар, который, казалось, летел прямиком в лоб, прошел чуть выше, с опусканием биты наискосок. То самое движение, которыми нас «подметают».

Но против стоячего оно играет, только если подвернешься под траекторию. Я не подвернулся. И, не дожидаясь, пока меня сметут следующим ударом, шагнул вперед, торопясь прошмыгнуть мимо слепой куклы. Подвижность в пояснице у них ограничена, плюс назад атакуют нечасто и неловко.

Один невеликий шаг. Второй. Третий. Есть — эта кукла осталась за спиной.

Четвертый шаг. Пятый. Начал было начинать заносить ногу, но замер в неустойчивом положении. Обе куклы левее и правее нехорошо двинули плечами, явно сговорившись наискось отвесить по мощнейшему удару в моем направлении. Может, оно и правда, что лупят они вслепую и непредсказуемо, но в это чертовски трудно поверить, когда стоишь на металлическом полу.

Ну давайте! Давайте же! Я подожду. Ради такого я с автомобилем на плечах готов в позе цапли постоять.

Но только если недолго.

Удар. Еще удар. Обе биты проносятся мимо, самую малость не дотягиваются. Не успей я прервать шаг, не удержи тяжесть нагруженного тела в неудобном положении, и летел бы уже назад.

Наконец-то позволяю себе завершить затянувшийся шаг. И сразу второй. Третий. Четвертый. Я все еще на ногах. Это чудо! Я рекордсмен! Я прошел дальше, чем кто бы то ни было!

Еще шаг.

Еще.

И еще.

И…

И сокрушительный удар, после которого мир в прорези забрала закувыркался, а я в очередной раз превратился в неуклюже трепыхающуюся шайбу, которую тяжеленными клюшками гоняют по металлическому катку безногие хоккеисты.

Увы, даже для рекордсмена они не сделали исключения. Еще раз подняться не позволили, лупили снова и снова, настойчиво двигая жертву в традиционном направлении.

Очень скоро я оказался там, где начинал. Вздохнул печально и начал подниматься.

Но тут соседняя угловатая фигура чуть присела, протянула руку, предлагая помощь. И приглушенным голосом Паксуса пробубнила:

— Чак, да ты здесь лучший! Я это видел! Ты прошел дальше всех!

— А толку?.. — устало вздохнул я. — Там еще шагать и шагать. В этом свете трудно понять, но, по-моему, я и десятую часть пути не сделал. Так себе рекорд…

— Чак, да ты расслабься, постой спокойно. Не надо напрягаться. Ты пойми, тут так и задумано. Здесь пройти невозможно. Злобыш специально нас сюда загнал, чтобы поиздеваться лишний раз. Трепыхаться нет смысла. Вообще нет. Не, ну ты все равно нереально лучший, признаю, но зря силы тратишь.

До меня наконец начало доходить, что Паксус ведет себя необычно.

— Чего это ты так меня нахваливаешь? — с подозрением уточнил я.

— Да я на тебя маленько монет поставил.

— В смысле?

— Чак, тебе что, сильно по голове надавали? Говорю же, поставил на тебя.

— Мать вашу, да у вас тут что, тотализатор открылся?!

— Вроде того, — осклабился Паксус и заговорщицки подмигнул. — Пока такие, как ты, тумаки собирают, мы тут с ребятами ставки делаем. Я вот поставил, что ты три раза зайдешь и как минимум разок доберешься до последней куклы. Той самой, где Дорса отшлепали. А ты даже чуть дальше прошел. Жаль, девчонки жмутся ставить. Цену себе набивают. Не идут на контакт. Ну да и ладно, нам пока без них хорошо. Прикинь, у меня монет уже в два раза больше стало. Много с собой, конечно, не таскаю, но все равно неплохой приработок. И благодарить за это надо тебя, Чак. Реально крут, уважаю. Чак, постой, ты куда?

— Куда-куда… Ставь дальше свои гроши, я еще пробовать буду…

— Да оно тебе надо? Говорю же, туда никто не пройдет. Это нереально.

— Нереально, говоришь? Ну так это как раз то, что мне надо…

⠀⠀

Итоги необычного испытания можно считать относительно позитивными. Нет, баллов у меня не прибавилось, но зато и не поубавилось. А когда имеешь дело с мастером Бьегом, это можно считать немаленьким достижением.

Счастливчиков вроде меня набралось немного. Лишь три десятка учеников остались при своих. Остальным Злобыш снял по баллу, а некоторым, включая злостно отлынивающего Паксуса, по два.

Как хорошо, что я не стал слушать соседа. Не позволил себе расслабиться. Да, голова у меня теперь гудит так, что уснуть будет трудно, но зато баллы сберег.

Сберег-то сберег, но вот как их приумножать? То, что творили мастера, можно назвать террором. Как ни крутись, что ни делай, а все равно будешь в минус уходить.

Утешает лишь то, что в минус уходят абсолютно все. Одни быстрее, другие медленнее, но исключений не бывает. А мне не верится, что руководство школы задумало избавиться от всех учеников. Да и много чего знающие уверяют, что каждый год традиционно начинается с жесткого прессинга. Самые слабые при этом уходят в ноль, а то и в минуса, с такими быстро расстаются. С остальными начинают работать уже помягче, позволяя наращивать основной показатель успеваемости, а не терять его день за днем.

Растерял я уже немало. На данный момент у меня семьдесят одна единица. Это куда меньше, чем насчитывалось изначально, однако в сравнении с другими смотрюсь неплохо. Больше восьми десятков на досках удерживают лишь три прозвища, из которых одно — Дорс. Этому здоровяку некоторые мастера частенько поблажки делают, невзирая на то, есть заслуги или нет. Еще десятка два с половиной прилично меня выше, причем главным образом они вырвались благодаря каллиграфии, стихосложению и риторике. Почему-то упор зачастую делают именно на эти предметы, а в них я не силен.

Даже начал подумывать всерьез поэкспериментировать с навыком каллиграфии. Однако нет, не решился, ведь работать с цифрами сейчас слишком рискованно. Мало ли, вдруг снова превращусь в подобие выжатой тряпки. И как тогда прикажете учиться, если без сознания валяешься или едва на ногах держишься, ничего при этом не соображая?

К тому же, как это часто бывает, голые цифры здесь решают далеко не все. Надо тысячи и тысячи символов старательно написать, приучая параметры ПОРЯДКА к практической составляющей. Увы, сама по себе рука не научится их выводить безукоризненно, нужно опыт набрать. Лишь со временем между цифрами и рефлексами воцарится гармоничное равновесие. В общем, дело это непростое и небыстрое, а в моей ситуации еще и рискованное.

Что касается стихосложения и риторики, то здесь говорить о параметрах и вовсе не приходится. Не мои это предметы. Совсем не мои. И на цифры тут уповать не приходится, с творческим развитием ПОРЯДОК дружит слабо.

Скорее — вообще не дружит. Не слышал я, чтобы он кого-то знаменитым поэтом или оратором сделал.

Спасибо Трейе и ее многолетним урокам, в остальном я не плавал. И в физических испытаниях пусть блистал не всегда, но и не опускался ниже средних показателей в самых худших случаях.

Увы, этого мало. Да, мне необязательно со старта рваться на абсолютную вершину, а вот держаться в числе лидеров весьма желательно. Допустим, в двадцатке лучших. Но, даже если я начну демонстрировать свои навыки во всей красе, не факт, что это поможет. Тут ведь не кого зря собрали, тут цвет Равы. Эти ученики не баклуши били тринадцать лет, чтобы потом за два года наверстать упущенное сторицей. Они развивались слаженно, по отработанным системам, под чутким руководством отличных наставников. То есть с учетом опыта предков и нерядовых возможностей семей. В том числе используя закрытые от посторонних клановые методики. Цифрами, наверное, все они здорово мне уступают, а вот практикой некоторые превосходят многократно.

Не говоря уже о том, что цифры у них идеально или около того балансировали с практическими навыками.

Эх… умей я делать то, что так запросто проделывает мастер Тао, и можно плевать на каллиграфию, риторику и прочее. Физические испытания я бы проходил одной левой, даже не задумываясь о навыках. Здесь ведь не настолько сложно все устроено, чтобы не получалось обойтись одним лишь познанием сути энергии.

Может, зря я у него не задержался? Уж за год он если бы не дотянул меня до своего уровня, то ненамного. Срок смехотворный для аборигенов, но громадный для меня.

Да, может, я и ошибся. Надо признать, что отточенной техники от великого мастера мне сейчас здорово не хватает.

Перевернувшись на другой бок, я скривился. Сон не шел, несмотря на усталость. На отдых полагалось не так много времени, но мне всегда хватало. Спасибо «Герою ночи», благодаря храмовому поощрению я мог спокойно несколько ночей подряд глаза не закрывать без серьезных последствий.

Но желательно закрыть. Даже час-другой полноценного отдыха благотворно сказывается на самочувствии. А это весьма кстати, когда днем приходится выжимать из себя все возможное.

Снова сменил бок, и снова без толку. Сон как не шел, так и не собирался идти.

Ну да с чего бы ему приходить? В голове до сих пор гудело так, будто там стая дятлов поселилась. Сколько ударов я принял на тяжеленный шлем? Сто? Двести? Да уж не меньше. И, как ни крепок металл защиты, от звуков он не спасал.

Да это не испытание! Это натуральный садизм! Специально задумали. Небось считали, сколько кому тумаков достается, да посмеивались. То-то вид у Бьега, как у довольного кота.

Нет, даже мастеру Тао такое испытание не пройти. При всем к нему уважении он там физически не в состоянии успевать. Движения кукол быстры и обычно непредсказуемы, а защита не просто тяжела, в ней фатально ограничены возможности конечностей. То есть вовремя уходить от ударов не получится, как ни старайся. Это все равно что пытаться поставить рекорд на стометровке, бегая по шею в расплавленной смоле.

Когда-то, будучи почти инвалидом, я полагал, что, заполучив множество цифр, я и не на такое буду способен. Но теперь, с новым опытом, знаниями и параметрами, я начал без наивных заблуждений отчетливо понимать, что математика предоставляет лишь прибавки к тому, что у тебя есть. К тому же на чем-то она работает лучше, на чем-то хуже, а на чем-то и вовсе почти никак. И, как ты ее ни поднимай, перешагнуть через невозможное не получится. В таких делах главное — от нуля оторваться, ибо умножение на ноль дает такой же ноль. Но по такой математике понятно, что отрываться надо и там и сям, иначе толку не будет. Именно это и демонстрировала первая часть моей второй жизни.

Стоит набрать по единичке и в цифрах и в реальности, и ты становишься полноценным человеком. Причем сразу. Стоило мне с телеги тогда слезть, и я быстро научился шевелиться. Вот так и с обычными аборигенами происходит, когда из стадии младенчества выбираются. А вот дальше их ждет бесконечная дорога, где значимые прибавки дают лишь большие цифры.

Но даже на самых высоких ступенях они должны гармонировать с практикой.

Хотя, возможно, я ошибаюсь. Тот же мастер Тао уверял, что в этом мире возможно все что угодно. Но также надо признать, что за цифры он не цеплялся. Основной упор делал на древнюю технику, приспособленную под современные реалии. То есть больше к практикам относился, чем к математикам.

А вот я пока что наоборот. Большую часть этой жизни я учился без цифр и практики, исключительно на голой теории. Затем торопливо набирал показатели ПОРЯДКА, применяя их в большинстве случаев бессистемно и бестолково. И совсем чуть столкнулся с прекрасной подготовкой, но без математики.

Да уж, сложный случай.

Или даже уникальный.

Голова, пытаясь отключиться, почти независимо от сознания задействовала блоки воспоминаний, посвященные некоторым урокам великого мастера. Те самые, которые я выполнял почти бездумно, в измотанном состоянии, когда тот же «Герой ночи» не спасал. И «старая хроника» еще раз доказала, что даже великому Тао на таком испытании ловить нечего.

Газель, закованная в черепаший панцирь, не сбежит от хромоногого льва.

Но ведь?!

Резко подскочив, я осознал две вещи. Первое: заснуть я не смогу, как ни старайся. И второе: мне непременно нужно кое-куда наведаться.

Не исключено, что это опасное помрачение разума, вызванное множеством чрезмерных акустических воздействий на голову. Но так это или нет, я обязан кое-что проверить.

⠀⠀